Муся сама пришла на колени. Сергей не понимал, почему она схватила его за рукав

Муся лежала у Сергея на коленях, когда он позвал жену.

— Посмотри на неё. Сама пришла, а теперь кусается.

Кошка уже спрыгнула. На сером рукаве осталась зацепка, Сергей держал руку подальше, будто Муся могла передумать и вернуться за ней. Елена поставила сумку, села разуться. Муся потянулась возле кресла, обошла её туфли и направилась к окну.

Полосатая кошка Муся с белыми передними лапами спокойно лежит на коленях седого мужчины; его рука свободно лежит на подлокотнике, жена читает на диване.

— Сильно?

— За ткань. Но дело не в этом. Я её глажу, она сначала мурчит, потом вдруг хватает. Нормально это?

Елена посмотрела на мужа. Он был всерьёз озадачен. Не собирался наказывать кошку, не замахивался, но ждал объяснения, в котором добро и зло займут свои обычные места.

Сергею исполнился шестьдесят один год. Он работал в небольшой ремонтной службе, вставал рано и часто возвращался к четырём. Елена, на два года младше, принимала звонки в службе доставки. Её смена заканчивалась позже. Домой приходила с ощущением, будто весь день через голову пропускали чужие адреса, претензии и просьбы повторить ещё раз.

Муся жила с ними в Черкассах пять лет, с маленького возраста. Невысокая полосатая кошка, белые носочки на передних лапах, маленькое белое пятно под подбородком. Сергей считал её общительной: она могла прийти в комнату, где сидели люди, устроиться рядом и заснуть. На руки при этом просилась редко. Вернее, он решил, что просится, когда она тёрлась о его колени.

В последнее время вечера стали похожи один на другой. Сергей успевал поесть, посмотреть новости о спорте, починить что-нибудь не срочное. К приходу жены у него накапливались рассказы. Елена хотела сначала снять обувь, умыться и немного посидеть, не отвечая на вопросы.

Он принимал её молчание на свой счёт.

— Я же не чужой, — говорил, когда она просила дать ей минут двадцать.

Она перестала уточнять. Кивала, пока он рассказывал, а потом не могла вспомнить, что именно случилось у его напарника с машиной. Сергей сердился, она виновато переспрашивала. В конце концов оба смотрели в телевизор, хотя никто не выбирал передачу.

Кошка казалась ему более благодарной слушательницей. Сергей устраивался в кресле, Муся приходила. Он начинал гладить её от головы к спине и продолжал, пока смотрел на экран. Иногда она уходила почти сразу. Иногда оглядывалась, шевелила ушами, начинала резко водить кончиком хвоста. Он придерживал её ладонью: ну куда, полежи ещё.

Раньше Елена уже видела, как Муся поворачивается к его руке. Говорила: хватит, ей, наверное, надоело. Сергей отвечал, что кошка сама знает, чего хочет, иначе не пришла бы. За последние дни такие эпизоды повторились, и сегодняшний рукав оказался самым заметным последствием.

Елена позвонила в их ветеринарную клинику. Не потому, что решила объявить Мусю опасной, а потому, что не хотела угадывать, не болит ли у неё что-нибудь. Им назначили осмотр, расспросили о других изменениях. Аппетит, туалет, движения оставались привычными. До визита Сергей договорился не брать кошку на руки и не удерживать, если она уходит.

В тот вечер он вообще с ней не разговаривал. Муся села на подоконник, потом пришла в комнату, но Сергей сложил руки на груди.

— Ну вот. Теперь боишься? — спросила Елена.

— Не боюсь. Обидно.

Она не стала смеяться. Знала, что мужу и так неловко обижаться на существо, которое сейчас тщательно мыло заднюю лапу.

На осмотре ветеринар Наталья сначала выслушала их обоих. Сергей показывал рукав, Елена рассказывала, в какой момент Муся обычно уходит. Врач проверила кошку, расспросила о повадках, обратила внимание на зубы, движения, реакцию на прикосновения. Признаков медицинской причины, требующей лечения, по результатам обследования сейчас не нашли. Наталья объяснила, при каких новых изменениях нужно снова обратиться, и предложила консультацию коллеги, которая занималась поведением кошек.

— А она может просто не любить, когда я её глажу? — спросил Сергей.

— Может любить какое-то время, — ответила врач. — А потом уже не хотеть. Это не обязательно одно и то же на весь вечер.

По дороге домой он молчал. Закреплённая переноска стояла рядом с Еленой на заднем сиденье. Муся жалобно мяукнула, потом притихла. Сергей убавил музыку, хотя она и так играла негромко.

Консультация с Анной, специалистом по поведению, состоялась через несколько дней. Сначала они поговорили о быте и недавних эпизодах. Елена сняла короткое видео обычного вечера, ничего не провоцируя: Муся запрыгнула на кресло, Сергей убрал руки, и она спокойно легла. До укуса или испуга никто съёмку не доводил.

Анна обратила внимание на разницу между желанием находиться рядом и желанием, чтобы тебя трогали. Предложила перестать гладить автоматически, наблюдать за Мусей, оставлять ей возможность уйти. Не ловить первые предупреждения как интересный опыт, а заканчивать контакт раньше, пока кошке спокойно. Начать с коротких, лёгких прикосновений там, где она сама явно подставляет голову, делать паузы. Если не просит продолжать — продолжать не нужно.

Сергей слушал с недоверчивым вниманием. Ему хотелось спросить, сколько точно раз можно провести рукой, но он уже понимал: удобного числа для любой кошки не будет.

— Я же не со зла, — сказал он.

— Конечно, — ответила Анна. — Вы хотели ей приятного. Теперь смотрим, что приятно именно ей.

Дома Сергей поставил возле кресла мягкую подушку, которую Муся давно любила. Не приманивал едой на колени ради проверки. Когда она пришла сама, дал понюхать неподвижную руку. Кошка потёрлась щекой. Он коротко коснулся её головы и остановился.

Муся посмотрела на него, переступила передними лапами и легла. Сергей сидел, не шевелясь, так старательно, что через минуту у него затекла спина.

Елена проходила мимо с полотенцем.

— Дышать можно, — сказала она.

Он выдохнул, и оба засмеялись. Муся приподняла голову, но осталась.

С первого вечера ничего окончательно не исправилось. Через пару дней Сергей задумался, снова начал гладить по спине без паузы. Муся напряглась, повернула уши и голову. На этот раз он заметил, убрал руку, не схватил её поперёк туловища. Кошка спрыгнула, но не убежала прятаться. Перешла на подушку у окна.

— Ушла, — сказал он жене.

— Вижу.

— Ничего не сделал, а ушла.

Елена отложила газету.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас её за тебя позвала?

Сергей представил это и покачал головой. Нет, до такой глупости он ещё не дошёл.

Он начал замечать, что Муся приходит к ним гораздо чаще, чем остаётся под рукой. Садится на ковёр, пока Сергей перебирает коробку с крепежом. Смотрит с безопасного расстояния на игру света от окна, пока Елена гладит бельё. Устраивается на спинке дивана. Раньше он всякий раз пытался пересадить её ближе, как будто расстояние в полметра означало неудачу.

Как-то зашёл его брат Андрей, принёс дрель, которую брал на выходные. Увидел Мусю на спинке дивана, сразу потянулся двумя руками: привык с ней здороваться, подхватывая под передние лапы. Сергей успел попросить не брать.

— Что, болеет? — удивился брат.

— Нет. Просто сейчас не надо.

Андрей отступил, опустил руки. Ему хватило этих слов. Он поставил дрель, рассказал про полку, которая оказалась шире ниши. Сергей машинально искал взглядом кошку, готовый снова объяснять и оправдываться, но брат уже переключился на другое. Муся ушла на подоконник и стала следить за голубями за закрытым окном.

— Она у тебя важная, — заметил Андрей.

Сергей раньше обязательно поддержал бы шутку, рассказал про зацепку и кошачью неблагодарность. Сейчас сказал, что просто не всё ей нравится. Достал рулетку, предложил брату проверить размеры полки по фотографии. Они спорили, как лучше переделать крепление, когда Муся вернулась, уселась на ковре. Андрей с ней заговорил, но с места не двинулся.

После его ухода Сергей заметил, что кошка целый час находилась в комнате с гостем и её ни разу не пришлось уговаривать. Позвонил брату уточнить про крепление. Тот попросил не сегодня: уже начал готовить ужин.

— Завтра тогда, — сказал Сергей и положил телефон. Рулетка осталась лежать на столе до утра, ничему не помешав.

В воскресенье они готовили обед. Сергей чистил картошку, Елена резала салат. Муся прошла по кухне к миске, потом отправилась в комнату. Муж проводил её взглядом.

— Видишь, сколько у неё своих дел.

— У меня тоже есть, — сказала Елена.

Он поднял голову. Она не улыбалась, но и не ссорилась.

— Я вчера пришла и опять сразу начала отвечать. А мне хочется иногда рядом посидеть, пока в голове тихо не станет.

— Я же весь день тебя ждал.

— Знаю. А я весь день разговаривала. Мы с тобой вечером в разных местах оказываемся, хотя на одной кухне.

Сергей срезал слишком толстую полоску кожуры, положил нож. Вспомнил, как жена вчера несколько раз тёрла лоб. Он спрашивал, не заболела ли. Она отвечала, что устала. Он тут же предложил рассказать ей смешной случай, чтобы отвлечь.

— Ты могла прямо сказать, — произнёс он.

— Говорила. Ты отвечал: я же не чужой.

Он хотел возразить, что это совсем не то же самое, что с кошкой. Елена не стала ничего сравнивать. Просто пододвинула миску под нарезанную картошку и попросила убрать с прохода пакет.

В понедельник Сергей встретил её обычным вопросом: как доехала. Поставил чайник, сказал, что поесть есть. Потом ушёл в комнату. Елена умылась, переоделась и села на диван с чашкой. Он смотрел на неё из своего кресла, не зная, чем заполнить минуту.

— Не надо так караулить, — сказала жена. — Почитай своё.

Он взял журнал, открыл на середине. Три раза перечитал один абзац, потом втянулся. Муся легла на ковре между ними, вытянула передние лапы. За окном кто-то долго парковался, в соседней квартире передвинули стул. Елена допила чай.

— Ты говорил, у Александра машина опять сломалась. Он доехал сегодня?

Сергей поднял голову.

— Доехал. Я хотел тебе рассказать…

И рассказал. Впервые за несколько дней не пришлось спрашивать посреди истории, слушает ли она.

Через неделю они поменялись местами. Елена вернулась раньше, довольная: удалось договориться о желанной смене. Хотела обсудить, куда пойдут в свободную пятницу. Сергей сидел за столом, разбирался в инструкции к новому рабочему прибору. Ему дали его на следующий день, а на привычном показали всё слишком быстро.

— Сейчас, дочитаю, — сказал он, не поднимая головы.

Жена уже начала повторять предложение, решила, что он не услышал. Потом заметила палец, которым муж придерживал нужную строку. Сняла куртку, ушла переодеваться. Через двадцать минут он пришёл на кухню с виноватым видом: забыл, что хотел сказать, никак не мог найти нужный раздел.

— Ты про пятницу что-то говорила?

Елена рассказала ещё раз. Ей тоже было немного обидно, что её радость не встретили сразу. Но она узнавала это чувство, теперь могла просто сказать о нём. Они выбрали дневной сеанс в кино, проверили время. Сергей убрал рабочую бумагу в сумку, чтобы утром не искать. Она не потребовала выбросить инструкцию ради доказательства, что семья важнее работы.

В пятницу после кино долго обсуждали актрису, которая нравилась ему и раздражала жену. Оба говорили разом. Тихого вечера не получилось, и это тоже было хорошо.

Но однажды он всё-таки сорвался. Вернулся раздражённый, дома тишина, жена в телефоне. Начал говорить с порога, она попросила подождать: отвечала дочери на важное сообщение. Сергей бросил, что у всех есть время, кроме него. Сам услышал, как громко вышло.

Муся ушла с дивана. Елена положила телефон.

— Я через пять минут смогу. И не хочу сейчас ругаться.

Муж вышел на кухню, налил воды. День был плохой: пришлось переделывать чужую работу, а объясняться с заказчиком — ему. Он собирался принести этот день домой и немедленно разделить пополам, не спросив, есть ли у другого человека свободные руки.

Через несколько минут Елена пришла сама. Они поговорили. Сергей не изображал, что уже научился терпению навсегда. Извинился за резкость, рассказал про заказчика. Жена слушала, иногда уточняла, потом попросила дать ей позвонить дочери. Разговор не оборвался навечно, просто закончился на сегодня.

Прошло несколько недель. Сергей показывал Анне, как теперь обычно проходят вечера с Мусей, уточнял то, чего ещё не понимал. Они не ставили задачу сделать кошку безотказной, не увеличивали ласки до прежнего количества ради победы. Ветеринарные рекомендации о новых симптомах оставались под рукой, а не считались отменёнными после одной спокойной недели.

Муся по-прежнему любила кресло. Иногда приходила на колени, иногда выбирала подушку. Сергей успевал заметить, когда её тело становилось напряжённее, и прекращал касаться. Не всегда угадывал, чего она хочет дальше. Зато перестал доказывать ей, чего хотеть положено.

В субботу они перебирали старые домашние фотографии. На одной Муся, ещё совсем маленькая, спала в пустой коробке возле Сергеевой ноги. Сам хозяин дремал в кресле, выронив газету. Елена вспомнила, что тогда они боялись кашлянуть, чтобы не разбудить котёнка.

— А потом выросла, и можно не церемониться, — сказал Сергей.

Они убрали фотографии, подняли коробку на шкаф. Муся отправилась обнюхивать освободившееся место. Елена собралась подшить мужу зацепленный рукав. Нашла подходящие нитки, показала, как будет выглядеть маленький ремонт.

— Всё равно уже домашняя кофта, — сказал он. — Давай.

Он сел в кресло, пока жена устраивалась возле лампы. Муся подошла, понюхала его носок и запрыгнула на колени. Потёрлась о предложенную руку, получила короткое поглаживание по щеке. Потом улеглась, спрятав лапы.

Сергей убрал ладонь на подлокотник, другой рукой поднял упавшую салфетку. Муся проводила её взглядом и снова прикрыла глаза. Елена вдела нитку, спросила, хочет ли он чаю.

— Потом, — ответил он. — Посиди пока. Хорошо так.

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 2 из 5 )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий