Лена таскала коробки на складе, когда зазвонил телефон. Спина ныла, руки дрожали от тяжести. Катя, как всегда, без приветствий:
— Родители сегодня ко мне ехали с документами. Говорят, завтра семейный ужин устроят.
— С какими документами?
— Сюрприз какой-то семье готовят.
Лена вытерла грязной перчаткой пот. Третий месяц горбатилась после пар, копила на съемную комнату. Спала на раскладушке в гостиной, мечтая о собственных стенах. А родители твердили одно: после того, как Катя «испортилась» от подарка, младшей все придется добывать самой.
Домой приплелась к семи, еле волоча ноги. Мать перебирала на кухне какие-то официальные бумаги с печатями.
— Что за документы Кате возили?
— Не твое дело. Завтра не задерживайся — семейный ужин.
Отец молчал за газетой, но руки у него дрожали. Прячут что-то.
Утром соседка тетя Валя поймала Лену у лифта:
— Доченька, поздравляю! Родители Катерине вторую квартиру купили- роскошную!
У Лены потемнело в глазах.
— Что?
— Вчера мама сияла — говорит, теперь старшенькая арендой долги закроет. Умные родители!
Вторую квартиру. Кате. Которая два года не работает и постоянно клянчит деньги.
А ей, пашущей на двух работах, говорят: «Сама заработаешь».
Весь день Лена работала в тумане. К вечеру не выдержала — зашла к сестре.
Катя встретила в новом платье, на столе игристое и дорогие конфеты.
— Празднуешь?
— Родители такой подарок сделали! — глаза светились. — Завтра все узнаешь.
Лена оглядела квартиру: горы посуды, одежда на полу, счета с красными надписями «просрочено».
— Хоть долги погасила?
— Зачем спешить? Скоро арендные деньги потекут.
Дома мать чистила картошку, избегая взгляда.
— Вторую квартиру Кате купили?
Мать замерла с ножом.
— Помогаем старшей встать на ноги.
— А мне не помогаете?
— Ты сильная. Не такая, как она.
«Не такая». Значит, быть безответственной — выгодно.
— Понятно. Катя — любимая дочь. А я — бесплатная рабочая сила.
— Не говори глупости!
Лена ушла на раскладушку. Завтра родители официально объявят: есть дочь Катя. И есть Лена.
Семейный ужин. Лена на раскладушке, сдвинутой к стене. Катя в новом платье, родители торжественные.
Отец встал с папкой документов:
— Сегодня решаем проблемы Кати навсегда. Вторая квартира оформлена. Сдавай — и живи спокойно.
Катя завизжала, мать прослезилась от счастья:
— Теперь наша девочка точно встанет на ноги!
Лена сидела, чувствуя, как все внутри каменеет.
— А ваши обещания мне?
Тишина.
— Леночка, ты же понимаешь… — заискивающе начала мать. — После Кати мы боимся…
— Чего боитесь? Что я стану нормально жить?
— Ты пробьешься сама! — рявкнул отец.
Лена поднялась, сняла с холодильника все семейные фото, где была она. Аккуратно сложила стопкой, положила на стол рядом с документами.
— Что ты делаешь?! — побелела мать.
— Раз дочь у вас одна, то и на снимках я лишняя.
Достала телефон, на глазах у всех удалила контакты родителей.
— Ты сошла с ума! — прошептал отец.
— Наоборот. Впервые в жизни стала адекватной.
Пошла к выходу.
— Стой! Ты все неправильно понимаешь!
Обернулась:
— Я поняла главное: у вас есть любимая дочка. А есть я. Наслаждайтесь выбором.
Через неделю Лена сняла комнату. Восемь квадратов, зато своих. Впервые спала в собственной кровати, а не на раскладушке.
Родители названивали с чужих номеров, она удалила их номера, тогда они слали с телефонов знакомых. Лена молчала.
Полгода пролетели быстро. Устроилась на вторую работу, копила на ипотеку. Научилась жить без оглядки на чужое мнение.
Однажды в дверь робко постучали. Мать стояла на пороге — постаревшая, сгорбленная.
— Можно поговорить?
Пропустила в комнату. Мать оглядела скромную обстановку.
— Катя продала обе квартиры, — голос дрожал. — Уехала с парнем. Денег не оставила, долгов навесила.
Лена заварила себе кофе. Матери не предложила.
— А мы думали, поможем ей… — всхлипнула мать. — Лена, мы ошиблись. Прости.
— Поздно. Вы получили ту дочь, которую выбрали.
— Но ты наша кровинушка!
— Была. До того, как решили, что кровинушка у вас одна.
— Что теперь делать?
— То же, что я полгода назад. Учиться жить самостоятельно.
После ухода матери Лена стояла у окна. Родители получили урок: одна дочь их бросила, другую потеряли сами. А она обрела главное — свободу.
