— Нина, кто их принёс?
Анатолий стоял у вольера в одной тапочке. Вторую держал в руке.
— Кого?

— Ещё троих.
Я подошла. Булка сидела возле домика. Кнопка жевала сено. Между ними двигалось что-то маленькое, белое с рыжим. Потом из-за Булки вышло второе. Третье я увидела чуть позже — чёрная мордочка высунулась из укрытия.
Муж посмотрел на меня:
— У нас же девочки.
Я кивнула. Именно поэтому мы их и выбрали.
***
Мне шестьдесят, Толе шестьдесят три. Живём в Луцке. Свинки были наши, не внукины: мы сами захотели, сами выбирали, готовили место. Галя, одиннадцатилетняя внучка, приезжала по выходным и очень радовалась, но обещаний, что каждый день будет убирать у нас дома, с неё никто не брал.
Вернее, так всё начиналось.
Пять недель назад я увидела объявление, мы съездили, посмотрели животных. Две самочки, Булка и Кнопка. Купили, принесли на подготовленное место. Сходили на осмотр, уточнили уход. Я много читала про корм, пространство, компанию, но возможность приехать домой уже с будущим потомством мне в голову не пришла.
Булка постепенно округлялась. Я показывала мужу, он говорил: всегда она такая была, просто вы всё время на неё смотрите. Когда разница стала заметнее, связалась с врачом, договорились приехать. А утром приехать уже нужно было совсем по другой причине.
Передо мной сидели три готовые маленькие свинки, в шерсти, с открытыми глазами. Я почему-то ожидала, что новорождённые бывают только голые, беспомощные, непохожие на родителей. Эти уже пытались двигаться, словно тоже купили себе тут место и теперь осваиваются.
Руки чесались достать, рассмотреть. Вместо этого позвонила врачу.
Анатолий наконец надел вторую тапочку.
***
Оказалось, две девочки действительно оставались двумя девочками.
Муж заранее приготовился к тому, что Кнопку придётся переименовать. Врач его остановила: пол взрослых подтвердили, Булка забеременела ещё до переезда к нам. По срокам это было возможно. Никакого загадочного посетителя, которого нужно искать в квартире, у нас не было.
Зато теперь были мать и малыши, за состоянием которых нужно следить. Отдельные вопросы о содержании, дальнейшем определении пола, своевременном разделении, подходящей еде. Не по смешным советам, которые Анатолию уже успел прислать приятель, а по тому, что назначили именно нашим животным.
Мы записали всё. Муж переспросил то, что я пропустила. Дома по очереди перечитывали и проверяли, правильно ли поняли.
Вечером он сел перед вольером и сказал:
— Ну вот. Хотели двух, получили набор.
Я спросила, собирается ли он шутить так каждый день.
Он ответил, что пока больше ничего придумать не может.
***
Позвонила туда, где покупали свинок.
Долго объясняла. В ответ сначала удивились, потом предложили обсудить помощь и, если мы не справимся, забрать животных обратно. Это не решалось фразой «везите немедленно»: я спросила, куда, как будут держать мать с малышами, кто возьмёт дальнейший уход.
Положила трубку и посмотрела на мужа.
— Ты хочешь вернуть?
Толя пожал плечами.
— Я хотел двух. Но я пока вообще не понимаю, что теперь лучше.
Мне стало обидно, хотя сама пять минут назад представляла, как всё опять станет просто: два домика, две мордочки, никаких решений за троих новых.
Мы договорились не отвечать сгоряча. Сначала сделать необходимое сейчас, дальше выбирать то, что действительно сможем обеспечить.
А потом муж отправил Гале фотографию.
***
Внучка позвонила сразу. В трубке было слышно Сергея:
— Покажи потом, дай бабушке ответить.
Галя спрашивала, сколько их, какого цвета, можно ли завтра приехать. Я сказала, что сейчас не будем устраивать смотрины, сначала разберёмся с уходом. Когда можно будет спокойно посмотреть, договоримся.
Муж наклонился к телефону, включённому на громкую связь, и добавил:
— А потом выберешь себе одного.
Я повернулась.
Сергей на том конце перестал просить дочь подождать.
— Пап, мы животных домой не планировали.
— Да маленькая свинка. Вы же видите, какие.
Сын ответил, что видит. И всё равно не планировали.
Галя замолчала. Она ещё секунду назад выбирала глазами самого рыжего, а теперь взрослые начали спорить, кому неудобно, кто не хочет и что такого сложного.
Я попросила Толю не перебивать.
Потом сама сказала сыну: мы обещали раньше, чем спросили вас. Исправлять нам. С Галей ещё поговорим.
Муж ушёл на кухню. Хлопать дверью было неудобно: там дверь давно сняли, и он только громко подвинул стул.
***
Я ведь тоже уже выбрала рыжего для внучки.
В уме всё разложила: этот Гале, другого возьмёт соседка, ещё одного кто-нибудь из знакомых. Про будущие места знала примерно столько же, сколько Толя про согласие сына.
Соседка действительно позвонила. Её приятельница давно хотела свинку ребёнку. Только одного, места мало, а если что — принесут нам обратно, мы уже умеем.
Я сказала: сначала надо выяснить, что всем им нужно, как и когда можно устраивать, в каких условиях. Она удивилась: я же не прямо сейчас, просто застолбить.
Мне не понравилось это слово. Ещё меньше понравилось, что до звонка сама думала почти так же.
Анатолий послушал и спросил:
— Если соседке не подойдёт, опять у нас пять?
— Да.
— Тогда и обещать нечего, пока не понимаем.
В тот вечер он больше не рассылал фотографии с предложением выбрать.
***
Галя приехала позже, когда мы уже могли спокойно принять её.
Вошла, сняла куртку, заглянула в комнату. Спросила, какой будет её.
Я посмотрела на Толю.
Он присел на стул рядом с внучкой и сказал, что поторопился. Не спросил родителей, не выяснил, как правильно. Животное нельзя просто пообещать человеку, который будет видеть его только на картинке.
Галя обиделась. Не сказала, что всё понимает, не стала хвалить деда за честность. Села боком к нему и долго смотрела на свинок.
Я могла предложить: пусть считается твоим, но живёт у нас. Уже открыла рот. Потом подумала, сколько ещё таких обещаний можно сделать, чтобы ни одному ребёнку не пришлось сейчас расстраиваться.
Спросила, хочет ли Галя, чтобы я показала, что мы делаем каждый день.
Она кивнула не сразу.
Помогала понемногу, под нашим присмотром, когда сама хотела. После ухода за свинками у нас оставались обычные дела: обед, её рассказ про школу, незаконченная игра. Внучка не превратилась в работника только потому, что очень любила смотреть на маленьких.
Перед отъездом сказала деду:
— Ты больше не обещай, если не знаешь.
Толя ответил:
— Постараюсь.
Я услышала, как ему хотелось сказать что-нибудь ещё, окончательно её утешить. Он не сказал.
***
У малышей оказались два брата и сестра.
Определял это человек, который умел, не Анатолий по фотографии и не я по цвету шерсти. Дальше мы действовали по согласованному с врачом плану. Заранее подготовили нужное пространство, не ждали, пока дети вырастут и случится следующий сюрприз.
На полу появилось больше вещей, в расходах — больше строк. Мы с Толей перестали спорить о том, чья идея была завести свинок, и начали распределять конкретное. Кто покупает, кто убирает, кто едет на осмотр. Иногда ссорились, потому что уставали, а не потому, что животные оказались недостаточно благодарными.
Татьяна нашлась через знакомых. Ей сорок восемь, раньше держала свинок, сейчас готовилась снова взять пару. Попросила не самые милые фотографии, а рассказать об условиях, здоровье, спросила, что известно о братьях. Мы тоже расспрашивали. Несколько раз говорили, обменивались тем, что нужно было показать.
Мне нравилось, что она не торопит отдать поскорее. И было страшно: вот теперь всё действительно произойдёт.
Рыжая свинка, которую я выбрала Гале, оказалась одним из мальчиков. Я несколько дней ловила себя на желании оставить именно его. Тогда весь наш план снова пришлось бы придумывать вокруг моей привязанности.
Толя спросил:
— Им там будет нормально?
— Мы ведь для этого и проверяем.
Потом сама не выдержала и позвонила Татьяне ещё раз.
Она предложила приехать, посмотреть, где они будут жить. Без свинок, пока просто познакомиться. Мы с Толей договорились о дне.
Я всю дорогу готовила вопросы. Представляла, как стану серьёзно выяснять, понимает ли человек ответственность. Потом вошла и увидела подготовленное просторное место, запасы, вещи для ухода. Татьяна показала фотографии прежних питомцев, рассказала, с каким врачом общалась.
На столе лежала наша переписка, распечатанная вместе с заметками. Мои слова про каждого малыша, то, что следовало передать новому владельцу. Она спросила, не забыли ли мы чего-нибудь важного.
— Ещё не всё знаю, — ответила я.
Татьяна кивнула. Не стала говорить, что за столько недель пора бы разобраться.
Потом спросила, не передумали ли мы отдавать братьев. Я подняла голову.
— Вы третий раз звоните, и я не понимаю, вам страшно или вы уже решили оставить. Лучше скажите прямо. Я тоже готовлюсь.
Я открыла сумку, достала свои записи. Призналась, что страшно, что к рыжему особенно привязалась. Анатолий сидел рядом, впервые не пытался разрядить это шуткой.
Мы ещё раз обсудили решение и дату. Дома муж записал её в календарь, спросил, кого нужно предупредить. Я сама позвонила соседке: одного малыша её приятельнице не отдадим, не надо продолжать обещать ребёнку за нас.
***
Братьев отвезли вместе, когда это стало допустимо по их состоянию и возрасту. Условия, дорогу, дальнейшее наблюдение обговорили. Никто не обещал, что два животных всегда будут идеально ладить только потому, что родились рядом, но бросать их разбираться без присмотра тоже не собирались.
Сестра осталась с Булкой и Кнопкой. Врач помог оценить, как устроить женскую группу, что наблюдать. Трое у нас, двое у Татьяны. Я проговаривала это, когда Галя спросила, сколько теперь кому принадлежит.
Внучка посмотрела фотографии нового места, потом спросила, можно ли нарисовать рыжего. Нарисовала с огромными ушами. Я не исправляла: это была её свинка на бумаге, тут можно было самой решить, какой ей быть.
По вечерам я ещё искала глазами всех пятерых. Руки привыкли делать больше, чем теперь требовалось, а голова ещё не перестроилась.
Анатолий однажды принёс корм и сено, убрал покупки, сел рядом.
— Знаешь, я теперь на слово «всего» вздрагиваю.
Я посмотрела на него.
— Всего один зверёк. Всего на выходные. Всего выбрать.
Он кивнул на вольер.
Кнопка жевала, Булка спряталась наполовину, маленькая свинка высунулась из другого укрытия. Я поднялась проверить, всё ли есть, Толя встал со мной.












