Я продал старое кресло. Покупатель позвонил спросить, входил ли в цену кот

— Простите, ещё один вопрос. Кот у вас отдельно оплачивался?

Я посмотрел на телефон.

— Какой кот?

Серо-белый кот выглядывает из-под свободной нижней ткани старого кресла; мужчина присел с телефоном, рядом стоит женщина.

— Серый с белым. У меня жена говорит, что из кресла торчит лапа.

Я стоял посреди комнаты, в которой наконец стало свободно. Утром вынесли старое кресло, после обеда должны были привезти новое.

— Подождите, — сказал я.

И позвал:

— Аня, ты Семёна видела?

***

Мне шестьдесят два, жене шестьдесят. Живём в Черновцах, коту Семёну шесть. Взяли его маленьким, вырос крупный серо-белый любитель наблюдать за нами из мест, куда мы не собирались смотреть.

За шторой. Под покрывалом, которое казалось ровным. В шкафу, если кто-нибудь отвлёкся, выбирая рубашку.

Но особенно любил старое кресло.

Обыкновенное, не раскладное, с широкими подлокотниками. Стояло у нас пятнадцать лет, когда-то было удобным, потом я всё чаще подкладывал подушку. Аня говорила, что пора менять. Я отвечал, что сейчас столько всего надо, кресло может подождать.

Потом сам посидел в новом у знакомых и вернулся домой с неожиданным интересом к мебельным объявлениям.

Старое выставил на продажу. Честно написал, что обивка не новая, нижняя ткань местами отошла, для аккуратного вида нужен ремонт. Мне ответил Олег, приехал, посмотрел, договорились.

В субботу забрал.

Только забрал, как выяснилось, не всё по договорённости.

***

Когда я спросил про Семёна, жена ответила:

— На кухне.

Я пошёл. На кухне стояли миски, на стуле лежала моя кофта. Кота не было.

Проверил под столом.

Аня вошла следом.

— Я думала, ты его закрыл перед тем, как выносили.

Я тоже думал. Видел, как в дверь кухни мелькнул серый хвост, сказал, что Семён здесь, потом отвлёкся на звонок снизу. Дверь закрыли, не посмотрев, где он устроился.

Олег всё ещё ждал в телефоне.

— Сейчас фотографию пришлю, — сказал он.

Пришла белая лапа. Полоска серой шерсти, край старой нижней ткани.

Я узнал не только кота. Узнал угол кресла, который собирался давно закрепить, да всё не доходили руки.

— Наш, — сказал я.

Олег помолчал.

— Тогда хорошо, что мы ещё ничего не стали делать.

***

Они жили за городом, ехать от нас около двадцати пяти километров. Кресло уже внесли в дом.

Пока несли, кот молчал. Когда поставили и сняли укрывавшее мебель покрывало, Татьяна увидела движение снизу. Сначала подумала, что показалось, потом заметила лапу.

Я попросил не переворачивать кресло и ничего не резать вслепую. Позвонил в нашу клинику, объяснил, что произошло, обсудил, как безопаснее поступить сейчас и что проверить потом. Олег тоже говорил с нами, рассказал, где стоит мебель и что видно.

Кресло оставили в закрытом помещении без доступа наружу. Других животных там не было, лишних зрителей не собирали. Не пытались потрясти, чтобы само выпало то, что приехало внутри.

Я достал переноску.

Аня положила на тумбу знакомую подстилку, спросила, еду ли один. Я сказал, что да, она ведь ждёт доставку. Кивнула, потом забрала из моей руки переноску.

— Ты почему пустую несёшь?

Мы посмотрели друг на друга.

Я взял подстилку с тумбы. В эту минуту жена могла сказать многое. Она только спросила, записал ли я адрес.

Я проверил.

***

По дороге Олег позвонил снова.

— Он уже вышел.

Я выдохнул так, что сам услышал.

— Поймали?

— Пока нет. Теперь за комодом.

В голосе не было ни злости, ни того веселья, с которым он спрашивал про цену. Просто сообщал, где находится мой кот, из-за которого его собственная суббота тоже вдруг изменилась.

Я сказал, что скоро.

Не стал называть минуты, которые зависели от дороги. Попросил оставить всё спокойно до приезда и ещё раз убедиться, что Семён не найдёт выхода наружу.

Потом ехал и думал, как объясню, почему взрослый человек не знает, где его животное, когда из дома выносят мебель.

Никакого достойного объяснения не находилось. Был торопливый хвост в дверях и моя уверенность, которой мы оба с Аней поверили.

***

Олег открыл калитку.

Ему было тридцать девять, Татьяне тридцать семь. По переписке я почему-то представлял людей постарше, которым обязательно нужно моё кресло. Здесь оказался обыкновенный дом, незаконченные дела, инструменты, убранные теперь из комнаты.

Татьяна показала, где Семён.

Я опустился на колени, позвал.

В глубине блеснули глаза.

— Сёма, это я.

Кот не вышел.

Я сказал привычным домашним голосом ещё раз. Потом чуть громче. Татьяна тихо спросила, не лучше ли пока подождать.

Мне захотелось объяснить, что он обычно сразу подходит. Но ведь мы сейчас находились не там, где он обычно подходит.

Я сел на пол. Поставил переноску, дальше действовал так, как обсудили с врачом для нашего случая. Никто не полез за комод руками, не стал вытаскивать и проверять, насколько сильно кот любит хозяина.

***

Ждали.

Олег ушёл заниматься своим, Татьяна принесла мне обычную подушку, чтобы не сидел на холодном. Я отказывался, потом взял.

Из укрытия показался нос. Я замер, Семён спрятался.

Через какое-то время позвонила Аня. Спросила, как дела. Я ответил тихо, она тоже заговорила тише, хотя кот находился далеко от неё.

Потом сказала, что с новой доставкой задержка.

Я обрадовался. Впервые был благодарен, что кто-то не успевает привезти мне купленное вовремя.

Положил телефон на пол экраном вниз.

За дверью послышались шаги, Олег с кем-то заговорил. К нему приехал знакомый, который помогал везти кресло. Они собирались заняться обивкой сразу, пока свободен день.

Человек заглянул, увидел меня на полу с переноской.

— У нас дополнение к покупке, — сказал Олег.

Мне почему-то опять стало стыдно, будто я продал кресло с чем-то запрещённым и теперь приехал тайком забрать.

Знакомый спросил, не нужна ли ещё одна пара рук.

Я уже хотел согласиться. Больше людей, быстрее справимся, все наконец освободятся. Потом посмотрел на узкий проход, на щель, из которой Семён всё ещё не выходил.

— Пока лучше не надо.

Олег кивнул и увёл человека.

Они разговаривали в коридоре, потом закрылась внешняя дверь. Вернулась Татьяна, сказала, что на сегодня и без обивки дел хватит. Не так, чтобы меня утешить: просто тоже устала ждать в собственном доме, пока закончится чужая история.

Я спросил, сильно ли нарушил им планы.

Она ответила честно. Они собирались уехать ещё после обеда.

Мне захотелось немедленно пообещать: ещё пять минут. Вместо этого сказал, что не знаю, сколько займёт, и попросил, если возможно, ещё немного времени.

Она посмотрела на укрытие, потом согласилась.

Татьяна из дверей спросила, не хочу ли воды. Я кивнул. Пока она приносила, Семён выбрался чуть дальше, осмотрелся, снова отступил, услышав шаг.

Мне стало жалко не кресло и не испорченную субботу. Жалко его день, в котором знакомое укрытие вдруг уехало вместе с ним, а потом всё вокруг стало чужим.

***

Когда наконец получилось устроить Семёна в переноске, я проверил дверцу несколько раз.

Раньше смеялся, что Аня всегда проверяет лишнее.

Позвонил в клинику, рассказал, как он выбрался, что видели и чего не могли проверить. Договорился о нужном осмотре, не стал решать по одному взгляду, что после перевозки в кресле с ним точно всё в порядке.

Олег помог донести переноску к машине. Самого кота наружу из неё, конечно, не выпускали.

Я вернулся к креслу. Нижняя ткань ещё больше отошла по старому краю, остальное осталось как было. Предложил договориться о ремонте и оплатить то, что понадобится из-за моего неожиданного пассажира.

Олег не стал говорить, что ничего не надо, раз кот такой хороший. Обсудили спокойно.

На прощание Татьяна спросила:

— Он теперь кресло искать не будет?

Я посмотрел на Семёна сквозь дверцу.

— Надеюсь, нас для начала хватит.

Сам понимал, что у кота могут быть другие мысли.

***

Домой вернулись уже не по прямому плану: сначала заехали, как договорились, проверить состояние Семёна. Я внимательно слушал, что наблюдать дальше, когда снова связываться, как устроить ближайшее время. Никаких самостоятельных успокоительных ему не давал.

Аня ждала.

Открыла дверь, посмотрела на переноску. Не стала сразу доставать кота на руки. Мы прошли в тихую комнату, где уже было подготовлено всё его знакомое.

Потом жена вышла и села возле меня на кухне.

— Я так испугалась, — сказала она.

Я кивнул.

Она хотела спросить, почему мы не посмотрели как следует. Я видел. Не спросила, потому что ответ уже знала.

Мы выпили воды, потом я заметил, что с утра почти не ел. Нашёл хлеб, разогрел то, что было приготовлено. Аня ела рядом, и я впервые за день перестал думать, сколько времени потеряли.

***

Новое кресло привезли позже.

Я встретил людей уже без суеты. Сам убедился, где находится Семён, сказал, какую комнату не открывать. Аня проверила следом, но я не пошутил про недоверие.

С мебелью закончили, внешнюю дверь закрыли, всё убрали.

Кот не вышел смотреть покупку.

Я тоже не стал нести его показывать, ради чего весь день ездили друг за другом. Посидел в новом кресле один, понял, что оно удобное, и почему-то не смог обрадоваться с обычной громкостью.

Вечером Семён появился у порога. Остановился, понюхал воздух, выбрал место подальше.

Мы оставили его в покое.

***

На следующий день Олег прислал фотографию.

Кресло стояло у окна. Без кота.

Я показал Ане. Она спросила, можно ли им ответить, что всё нормально после осмотра и теперь наблюдаем дома. Я сказал, что уже написал.

Потом Олег прислал второе сообщение: нижнюю ткань восстановят, по стоимости сообщит.

Я ответил: договорились.

Оказалось, закончить продажу кресла можно гораздо дольше, чем выбрал, заплатил и увёз.

***

Второе старое кресло у нас тоже собирались забрать.

Я сначала хотел снять объявление. Аня спросила, не собираюсь ли теперь хранить дома любую вещь, в которой теоретически может поместиться кот.

Посмотрел на неё. На шкаф, на коробку возле стола, на собственный чемодан.

Снимать объявление передумал.

Когда позвонил новый покупатель, договорились о времени. Потом я попросил набрать ещё раз перед выездом: мне надо будет подготовить комнату.

Мужчина уточнил, что он с транспортом, ждать долго не сможет.

Я сказал, что понимаю.

После разговора пошёл искать Семёна. Нашёл на подоконнике, возле Ани. Она вязала, кот следил за движением её рук с безопасного расстояния, до клубка не дотягивался.

Я остановился в дверях.

— Проверка, — сказал жене.

Она подняла глаза.

— В этот раз вижу обоих.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий