— Нина, иди сюда!
Я вышла из кухни, вытирая руки.
Сделала три шага и остановилась.

В комнате сидел Кеша. Серый, с красным хвостом, держал лапой край своей игрушки и смотрел на меня круглым глазом.
Виктора не было уже три месяца.
Я стояла в дверях и сердилась на себя: опять пошла, опять успела обрадоваться, прежде чем вспомнила.
Кеша бросил игрушку.
— Нина!
***
Мне шестьдесят два. Мужу было шестьдесят четыре. Жили в Черновцах, вырастили дочь, потом в нашей жизни появился Кеша. Жако, сейчас ему одиннадцать лет.
Я тогда согласилась не сразу. Большая птица, много шума, много заботы, надолго. Витя всё выяснял, готовил, рассказывал, что это не покупка красивой клетки. Я знала. Потом тоже привязалась, хотя основная их дружба шла мимо меня.
Муж занимался с ним, придумывал занятия, следил за уходом. Кеша знал домашние звуки, повторял некоторые фразы, свистел. Иногда очень похоже на Витю. В другое время — просто как попугай, которому хочется издать именно такой звук.
«Нина, иди сюда» появилось давно. Витя звал меня, когда хотел что-то показать: смешное видео, новую вещь, как Кеша управляется с игрушкой. Я приходила, ворчала, если отвлекал от дела. Часто задерживалась у них надолго.
Теперь каждый зов попадал в то место, которое ещё не успело привыкнуть, что показывать больше некому.
Дочери я сначала не рассказывала. Светлана приезжала, помогала, сама переживала. Не хотелось добавлять ей ещё одну мамину трудность.
Говорила, что справляюсь.
***
Объявление написала сама.
Долго выбирала слова. «В опытные руки», «только ответственным», «привык к дому». Первой строкой поставила, что говорит голосом покойного хозяина. Казалось, нужно сразу объяснить, почему ищу ему другой дом. Не потому, что надоел, не потому, что стал плохо себя вести.
Когда нажала отправить, пошла мыть посуду. Кеша позвал, я включила воду сильнее.
Первый человек позвонил вечером.
Спросил, действительно ли голос как настоящий, сколько слов, можно ли послушать. Я ответила, что бывает по-разному, специально по команде он не всегда говорит. Человек попросил прислать запись с мужем, чтобы сравнить.
Я положила тряпку.
— Вам сам попугай нужен?
Он удивился. Сказал, что спрашивает, потому что в объявлении так написано. Что теперь нельзя уточнить?
Я не нашла, что ответить. Поблагодарила, закончила разговор.
Потом открыла свой текст.
Сама начала с голоса. Как будто предлагаю кому-то вещь с необычной записью, а не птицу, которую одиннадцать лет видела каждое утро.
***
Света узнала, когда приехала в воскресенье.
Я показала объявление. Ждала, что скажет: нельзя, это память о папе. Или что давно пора, зачем себя мучить. Дочь прочитала, села рядом.
— Ты не можешь за ним ухаживать или не можешь слышать?
Я подумала.
— И то и другое, наверное.
Умела сменить воду, приготовить нужное, убрать. Но после Витиной смерти вся жизнь Кеши стала меньше. Реже занималась с ним, боялась спокойно организовать то, что раньше делал муж. Клетку обслуживала, а вокруг неё ходила так, будто в комнате кто-то ждёт от меня поступка, на который я не способна.
Когда Кеша начинал шуметь, выходила. Когда замолкал, тревожилась и возвращалась проверить. Ночью сама долго не спала, могла включить свет, подойти, смотреть, всё ли у него в порядке.
Света слушала. Я впервые рассказала не только про голос.
Она спросила, можно ли ей помочь разобраться с уходом, сходить вместе к человеку, который работает с птицами. Не обещала поселиться у меня, забрать к себе навсегда или каждый день приезжать после работы.
Я согласилась.
***
Участок на груди заметила через несколько дней.
Сначала показалось, что так легли перья. Потом увидела, как Кеша сам повреждает их. Я не стала решать, что он просто тоскует по Вите, и ждать, пока мы оба перестанем.
Связались с ветеринаром, который занимался птицами, приехали на осмотр. Врач расспрашивал, обследовал Кешу, назначил то, что нужно было проверить. По голосу и факту смерти человека причину не определяют.
Я отвечала про обычный день. Что изменилось, что осталось, как он ест, отдыхает, чем занят. В какой-то момент стало стыдно. Хотелось рассказать прошлый порядок — как было при муже, когда я могла гордиться нашим уходом.
Света сидела рядом. Я посмотрела на неё и продолжила про нынешний.
Не получили бумагу с одним словом «горе» и готовым средством от него. Причины разбирали, обследование и дальнейшие действия согласовали. Условия жизни тоже пришлось менять, причём не по моему представлению о том, как красиво сохранить Витину комнату.
***
Дома началось с вещей, которые я месяцами обходила.
Мы со Светой освободили место, разобрались, как безопасно устроить занятия, отдых, выходы из клетки, что мне нужно освоить самой и где потребуется помощь. Пригласили человека с подходящим опытом. Я задавала вопросы, которые раньше просто передала бы мужу.
Кеша не стал доверять моей руке только потому, что я наконец призналась, как мне трудно.
Он мог отойти, насторожиться, отказаться. Я училась замечать это и не тянуться за ним снова немедленно. Не пыталась силой поставить на руку, чтобы доказать, что всё уже хорошо.
В первый спокойный раз просидела потом на стуле ещё долго. Ничего торжественного не произошло: птица согласилась на маленькое обычное взаимодействие. Не признала меня наследницей мужа. Не обещала больше не звать.
Я вдруг захотела рассказать об этом Вите.
Взяла телефон, открыла наш разговор. Несколько секунд смотрела на последнее сообщение, потом позвонила Свете.
***
Объявление пока оставалось.
Люди спрашивали разное. Кто-то действительно понимал, сколько ухода нужно, кто-то начинал с того, не отдаю ли клетку отдельно. Я отвечала на подходящие вопросы, не скрывала, что сейчас есть проблема с перьями и мы занимаемся ею с ветеринаром. Не обещала здоровую игрушку, которая будет разговаривать по просьбе ребёнка.
Одной женщине, которая серьёзно интересовалась, написала, что пока не готова принимать решение. Не просила её покупать вещи и ждать, пока я передумаю. Сказала, что свяжусь, если действительно решусь искать дальше.
Дочь спросила, почему тяну.
Я ответила честно: сначала хотелось отдать, чтобы перестало болеть. Теперь видела, что боль не уедет в переноске вместе с Кешей. А уход, кажется, можно устроить иначе.
Света не сказала, что тогда обязана оставить. Спросила, что будет, если снова не справлюсь. Мы обсудили и это: к кому могу обратиться, как не дожидаться, пока плохо станет всем. Записали контакты, договорились о посильной помощи.
После этого я убрала объявление.
***
Труднее всего оказалось переставить Витин стол.
Он стоял так, как муж привык. Мне было неудобно, Кеше тоже нужно было иначе организовать пространство. Но каждый раз, когда собиралась что-то двигать, казалось: вот сейчас начнётся настоящее исчезновение.
Света помогла разобрать только то, о чём я попросила. Нашлись бумаги, очки, маленькие вещи, которые перестали быть просто вещами. С одним я хотела сидеть долго, другое просила сразу унести с глаз. Дочь не объясняла, что нужно оставить, чтобы правильно помнить.
Для тяжёлой мебели позвали помощника. Пришёл мужчина, которого я прежде не знала. Мы показали, что нужно сделать, начали освобождать проход. Кеша из комнаты позвал меня, мужчина поднял голову.
— Там муж? Пусть тоже скажет, куда ставить, чтобы потом не переделывать.
Я замерла с пачкой бумаг.
Света посмотрела на меня. Она уже открыла рот, собиралась объяснить за маму, но я сама сказала:
— Это попугай. Мужа нет. Сейчас я покажу.
Мужчина удивился, переспросил про птицу. Я ответила коротко, потом отвела в сторону, куда хотела поставить стол. Он уточнил расстояние, я посмотрела, поправила свой первый замысел. Обычная работа, за которую сама договорилась и которую теперь нужно было довести до конца.
Кеша ещё раз позвал. Я подняла голову, но уже не сорвалась идти. Сначала закончила разговор, потом подошла проверить его. За моей спиной мужчина спросил Свету, давно ли он у нас. Дочь начала рассказывать, мы услышали знакомое удивление: и правда почти как живой человек.
Я не вернулась демонстрировать. Кеша сейчас был занят своим, не разговорами гостей.
Лампу сохранила. Несколько инструментов тоже. Стол поставили иначе.
Вечером Кеша сказал:
— Нина, иди сюда.
Я стояла в дверях изменившейся комнаты. Теперь он смотрел прямо на меня, с привычного места, где живая птица ждала очередной части своего дня.
Подошла, проверила, что нужно, спокойно занялась им. Потом села на стул.
Плакала всё равно.
***
За несколько недель грудь не превратилась в картинку из объявления.
Мы продолжали наблюдение и уход, обсуждали с врачом изменения. Не каждый хороший день означал, что проблема больше не вернётся. Я записывала нужное, приходила на проверки, не покупала по совету знакомых средство, которое якобы помогает всем птицам.
Зато дома снова появился порядок, который был не только кормом и уборкой. Я знала, что буду делать утром, чем займусь с Кешей, когда оставлю его спокойно отдыхать. Могла уйти по своим делам, заранее всё организовав, не проводить каждый час у клетки из вины.
Иногда голос мужа всё ещё заставлял вздрогнуть. Иногда почти не замечала, занятая своим. От этого тоже становилось больно: вдруг привыкну так, что перестану слышать?
Нашла старое семейное видео. Посмотрела одна, в наушниках, потом убрала телефон. Там Виктор был самим собой, говорил то, что хотел сказать. Кеше не нужно было выдавать нужную мне фразу, чтобы я могла вспомнить мужа.
***
Весной Света зашла в гости. Принесла мне книгу, которую обещала, сняла куртку, прошла в комнату.
Кеша посмотрел на неё и вдруг сказал:
— Светка приехала!
Дочь остановилась.
Эту фразу он произносил редко. Витя кричал так из коридора, когда открывал ей дверь. Я слышала и шла встречать, ещё не видя, что дочь держит в руках.
Теперь она стояла перед птицей, с книгой, которую так и не положила на стол. Попыталась улыбнуться. Не получилось.
Я подошла, взяла у неё книгу.
— Пойдём в другую комнату?
Света покачала головой. Села на стул, я рядом. Дочь долго смотрела на Кешу, потом спросила, часто ли он так говорит.
Я ответила, что нет. Не попросила повторить для неё, не стала искать, как вызвать нужный звук ещё раз. Птица уже занялась игрушкой, отвернулась.
Мы остались сидеть. Света вытерла лицо, спросила, как прошёл последний осмотр. Я рассказала. Потом она заметила новое пальто у двери, попросила показать.
Я поднялась, принесла. Дочь отодвинула свой стул, чтобы я могла пройти к зеркалу. Кеша позвал меня, я ответила ему по имени и сначала поправила воротник, который Света попросила застегнуть до конца.












