Пёс вернулся с прогулки один. Поводок тянулся за ним, а сосед, с которым он ушёл, не отвечал

Тим скрёбся в дверь.

Потом зацепился поводком за коврик, отступил и снова подошёл. На лестнице что-то тихо звякнуло.

Нина открыла.

Рыжий пёс с грязными лапами стоит у открытой квартирной двери, свободный конец поводка лежит на полу, хозяйка смотрит на него с тревогой.

Рыжий пёс стоял один, с грязными передними лапами. Конец целого поводка лежал у него за спиной.

— А Васильич где?

Тим протиснулся мимо неё, пошёл на кухню. Услышав, как он лакает воду, Нина выглянула на лестницу.

Никого.

Она ещё не испугалась. Подумала, что сосед задержался внизу у почтовых ящиков. Он любил рассказывать знакомым новости, а Тим к концу прогулки любил уже оказаться дома.

Только отпускать поводок на лестнице Нина просила не один раз.

Она набрала Василия.

За стеной тихо запела знакомая мелодия.

Нина закончила вызов. Мелодия оборвалась.

Вот тогда стало нехорошо.

Василию Петровичу было семьдесят четыре. Жил напротив, один, после смерти жены. Нине — шестьдесят два, и она никак не привыкала к тому, что люди, которых недавно считала пожилыми соседями, постепенно становятся почти ровесниками.

С Тимом Василий гулял по собственному желанию.

Началось зимой, когда Нина подвернула ногу. Потом нога прошла, а субботняя вечерняя прогулка осталась за соседом. Он спускался с рулеткой или обычным поводком, Тим кружился возле двери, Нина вручала пакетики.

— Двое мужчин вышли по делам, — говорил Василий.

Тим был семилетним метисом, рыжим, с белой грудью и одним порванным ещё до Нины ухом. Мужчиной он себя, возможно, и считал. Но Нина помнила, как он прятался у неё за ногами от пустого пакета, летевшего по двору.

Теперь пакетики висели на поводке. Один был использован и завязан.

Значит, какую-то часть обычной прогулки они успели пройти.

Нина посмотрела на часы. Василий забрал пса двадцать шесть минут назад.

Она ещё раз позвонила — не потому, что надеялась услышать ответ из кармана, а чтобы окончательно убедиться. Телефон снова запел за соседской дверью.

Ключ от его квартиры висел у неё возле электрического щитка. Василий оставил его на случай протечки или если захлопнет свою дверь.

Нина постучала, громко позвала, потом открыла.

В прихожей стояли домашние тапочки. Телефон лежал на тумбочке, рядом с очками для чтения. На кухне — чашка с недопитым чаем.

Она прошла по квартире, хотя и так знала, что никого нет.

Закрывая дверь, уже набирала сына.

— Андрей, Тим пришёл без Василия Петровича. Телефон у него дома.

— Когда ушли?

Она сказала время. Андрей попросил оставаться на связи, он был недалеко и сейчас подойдёт. Нина позвонила в экстренную службу, объяснила всё, что знала: возраст, одежду, время ухода, собаку с целым поводком. Её спросили, где они обычно гуляют. Нина описала сквер неподалёку от их дома в Луцке, продиктовала свой номер.

Потом надела куртку.

Тим лежал у холодильника.

— Вставай. Пойдём.

Он поднял голову без всякого рвения. Грязь на лапах уже подсыхала.

Нина пристегнула другой поводок к шлейке. Тот, с которым он вернулся, оставила у двери, чтобы показать.

На лестнице Тим понюхал почтовые ящики. Во дворе потянул к кусту, возле которого всегда останавливался.

— Не туда. Где Васильич?

Тим посмотрел на неё.

Нина вдруг ожидала, что он поймёт фамильярное имя, изменившийся голос, всю её тревогу сразу. Развернётся и уверенно поведёт к человеку.

Пёс снова потянулся к кусту.

У подъезда появился Андрей.

— Ну что?

— Не показывает.

Сын посмотрел на неё, потом на Тима.

— Мам, он же не поисковая собака.

Она сердито дёрнула плечом. Знала. Конечно, знала.

Но по дороге к скверу всё равно спрашивала:

— Где вы были? Тим, где?

Пёс шёл за ними, иногда останавливался понюхать траву. Не выглядел ни встревоженным, ни виноватым. Эта его обычность пугала почти сильнее пустого поводка.

Нина сказала сыну, что Василий ходит большим кругом: вдоль сквера, мимо спортивной площадки, потом возвращается через старый проход за гаражами. Там короче до дома, и Тим всегда выбирал именно его.

Она сама когда-то показала соседу эту тропу.

— Давай начнём от площадки, — сказал Андрей.

Они дошли туда за несколько минут.

На скамейке сидели две женщины, рядом мальчик катил самокат. Василия никто не видел. Во всяком случае, не помнили.

Нина показала фотографию в телефоне — прошлогоднюю, со дня двора. Сосед стоял сбоку, держа Тима за поводок. На нём была другая куртка.

— Сегодня в серой, — поясняла она. — Тёмно-серой. И кепка чёрная.

Одна из женщин спросила:

— Собака убежала?

— Человек.

Собственный ответ Нине показался страшным.

Тим сел у её ног. Когда мальчик проехал слишком близко, пёс подвинулся ей за колено.

Андрей предложил разделиться только в пределах видимой дорожки: он посмотрит у дальних скамеек, мать с собакой — возле площадки. Потом снова созвонятся. Нина отправила ему фотографию Василия.

Она спрашивала людей, заглядывала между кустами, всё чаще смотрела на Тима.

— Ну как же ты его оставил?

Пёс прижал уши.

Она осеклась.

Он не знал, что должен был остаться. Не знал, куда звонить, сколько ждать и кого приводить. Если испугался, пошёл туда, где стояли его миска и лежанка. К ней.

Нина присела, провела ладонью по тёплому боку.

— Ладно. Идём.

В этот момент позвонил Андрей.

— Мам, тут проход закрыли.

— Какой?

— За гаражами. Новая ограда. Я с той стороны раньше не ходил.

Нина поднялась.

Ещё неделю назад они проходили там свободно.

Она дошла до поворота, увидела блестящие секции забора и остановилась. Старую калитку больше не было видно. На сетке висел обрывок верёвки, под ногами лежала свежая светлая щепа.

Выхода к дворам здесь теперь не было.

Если Василий дошёл до ограды, он должен был повернуть обратно. Или пойти вниз, по старой тропинке вдоль заросшего углубления, где когда-то проходили какие-то трубы.

Нина сама этим обходом не пользовалась: круто, грязно после дождя. Но снизу тропа выводила за край ограды.

Она подошла к началу спуска.

Тим упёрся.

Не залаял. Не кинулся вниз. Просто натянул поводок в обратную сторону.

И это тоже ничего не доказывало.

Василий мог вообще не дойти до этого места.

Андрей посмотрел через кусты, позвал:

— Василий Петрович!

Ответа не было.

Нина достала телефон и сообщила новое место поисков. Пока объясняла, сын отошёл вдоль верхнего края, держась на ровной дорожке.

Потом поднял руку.

— Тише.

Она замолчала.

Снизу донёсся звук, похожий на кашель.

Андрей крикнул ещё раз, назвав соседа по имени и отчеству.

Теперь Нина услышала:

— Здесь!

У неё так ослабли колени, что она едва не села на землю.

За кустами, ниже тропы, лежал Василий. Одну руку он поднял, другой держался за ногу. Кепка была рядом, серая куртка сливалась с землёй и прошлогодней листвой.

Сверху он оказался почти невидимым.

Нина сказала в телефон, что человека нашли, объяснила, где именно он находится. Повторила ориентиры, которые попросили уточнить. Андрей оставался там, откуда мог разговаривать с Василием, а она вышла к повороту встречать помощь.

Тим пошёл с ней охотно.

И Нина вдруг разозлилась на эту охоту.

Потом — на себя.

Она уже знала, что пёс ни в чём не виноват, но знание не выключало дрожь в руках.

Помощь добралась до нужной дорожки. Дальше Нина перестала считать минуты. Были вопросы, сумки, чужие уверенные движения. Она слышала голос Василия, потом видела, как люди работают внизу и как его поднимают.

Сама не спускалась. С Тима не снимала поводок.

Когда соседа вынесли туда, где его стало хорошо видно, он повернул голову.

— Собака где?

— Со мной.

— Целая?

Нина неожиданно всхлипнула.

— Да целая она. Дома воды напилась. Лежала, отдыхала.

Василий закрыл глаза, потом снова открыл.

— Ну и хорошо.

Василия увезли в больницу. Андрей помог связаться с родственниками соседа, которые жили в другом городе. Нина отвела пса домой, смыла грязь с лап и только тогда заметила, что у неё самой обе ладони испачканы землёй.

Она не помнила, когда успела опереться о край дорожки.

Позднее позвонил Василий. Уже с чужого телефона, который ему дали для разговора. Повреждённую ногу обследовали, оставляли его в больнице; подробности Нина слушала стоя у окна.

Потом он рассказал, что произошло.

Уткнувшись в новый забор, хотел обойти снизу. Спускался осторожно, Тим шёл впереди. Земля съехала под каблуком, Василий упал, выпустил петлю поводка.

Встать не смог.

— Сначала он рядом крутился, — сказал сосед. — Потом полез наверх. Там сбоку положе. Я его звал, а он всё равно ушёл.

В голосе не было упрёка. Скорее удивление: ещё утром человек был уверен, что может просто выйти на полчаса.

— Я ему сказала, что он вас бросил, — призналась Нина.

Василий помолчал.

— Не надо. Он домой пошёл. Правильно сделал.

Нина отвернулась от окна.

Тим стоял возле пустой миски и смотрел на неё с понятным, привычным требованием.

Она насыпала корм.

Новость разошлась по подъезду быстро. Кто-то написал в соседский чат, что умный пёс привёл хозяйку к упавшему человеку. Получалось трогательно. Под сообщением появились сердечки.

Нина перечитала и позвонила женщине, которая его отправила.

— Люба, исправь, пожалуйста. Он меня никуда не привёл. Мы с Андреем искали.

— Но ведь он же пришёл! А если бы не пришёл?

— Тогда я бы позже узнала. Но привёл — это другое.

Любовь удивилась: зачем портить хорошую историю?

Нина не знала, как объяснить коротко.

Только что она сама требовала от Тима невозможного. А завтра кто-нибудь решит, что его собственная собака обязана понять беду и привести помощь. Или станет сердиться, что не привела.

Люба убрала слово. Написала, что пёс вернулся один, а соседа нашли во время поисков.

И это по-прежнему было хорошей новостью.

Василий вернулся домой не сразу. Нине пришлось несколько раз заходить к нему, проветривать, забирать нужные вещи. По телефону он просил то зарядку, то домашнюю рубашку, и каждый раз спрашивал про Тима.

Пёс жил своей обычной жизнью. Просил гулять, подбирал из-под стола невидимые крошки, уступал место пылесосу. У нового забора Нина с ним больше не ходила.

Когда Василий наконец появился дома, первое время ему помогали родственники. Нина не предлагала прежних прогулок и не обсуждала, сможет ли он снова брать собаку. Ему и до собственной кухни пока было добраться непросто.

Однажды вечером сосед позвонил в дверь.

Стоял с опорой, в домашних брюках. До Нининой квартиры было всего несколько шагов через площадку. За его спиной виднелась племянница с пакетом продуктов.

Тим узнал голос раньше, чем увидел человека.

Заметался в прихожей, застучал хвостом о шкаф. Нина придержала его, чтобы не толкнул Василия.

— Тише ты. Подожди.

Сосед сел на приготовленный стул. Пёс подошёл, сунул голову ему под ладонь и замер.

Василий почесал рыжее ухо.

— Ну что, напарник?

Тим тяжело вздохнул, как будто ждал его весь день.

Нина стояла рядом с поводком. Через несколько минут им предстояла самая обыкновенная прогулка — с ней, по ровной дороге.

А пока дала им ещё немного посидеть.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий