Пакет я уже взяла.
Плотный, заклеенный широкой лентой, завёрнутый ещё и в магазинный мешок. Женщина держала его за дно, пока я перехватывала ручки.
— До вечера успеете? — спросила она.

— Мне скажут адрес, я сразу отвезу.
Она посмотрела на мою белую блузку, на аккуратно застёгнутую сумку.
— А деньги когда вернут? Сегодня?
Я ещё стояла одной ногой на пороге.
— Какие деньги?
Женщина нахмурилась.
За её спиной, на маленьком столике в прихожей, лежал телефон. Из него доносился мужской голос.
— Она приехала? — спрашивал он. — Передавайте.
Я посмотрела на пакет.
На прежней работе я боялась совсем другого: кто-то заберёт папку, поставит не на ту полку, и потом мы будем искать её полдня. Я тридцать лет проработала в архиве небольшой организации. Мне было шестьдесят три. Два месяца назад помещение освободили, остаток документов передали, а меня окончательно проводили.
Цветы принесли. Конверт тоже.
Только дома от этого не стало дела, ради которого нужно было встать утром и выйти.
Я искала работу без тяжестей и ночных смен. Не обязательно прежнюю. Дочка предлагала подождать.
— Мам, ты ещё ни одного месяца толком не отдохнула.
— Я не устала.
Это было не совсем правдой. Устала от работы за годы, но от пустых дней почему-то уставала ещё сильнее.
Объявление попалось вечером. Нужен пеший курьер для доставки документов по городу. Несколько адресов в день, лёгкие пакеты, оплата после смены.
Я написала, сколько мне лет.
Ответили: «Нужен ответственный человек. Возраст не проблема».
Мне понравилось, что не спросили, умею ли я пользоваться телефоном. Я сама отправила резюме, уточнила про график и оформление. Мужчина, назвавшийся Андреем, объяснил: первая доставка пробная, потом встретимся в офисе, всё обсудим.
Это мне не понравилось.
Но я уже успела рассказать Оле, что нашла подработку. За день обещали тысячу двести гривен, нужно было успеть несколько поездок. Я прикинула транспорт, еду и решила хотя бы посмотреть.
Утром надела белую блузку. Сверху — пальто. Положила ручку, маленький блокнот, очки.
Оля прислала: «Удачи».
Я ответила сердечком.
Перед первым подъездом мне позвонил Андрей. Сказал, что клиентка пожилая, волнуется, вопросы задавать не нужно: всё уже согласовано. Забрать запечатанный пакет, дождаться следующего адреса.
— А опись?
— У неё всё будет.
Я повторила номер квартиры и поднялась.
Женщина открыла почти сразу. Звали её Валентина Петровна, было семьдесят четыре. Позже я это узнала из её слов, а в тот момент думала только, что она очень крепко держит пакет.
Мы обменялись именами. Я сказала:
— Наталья, курьер.
Она выдохнула.
На столике лежал лист бумаги. Я думала, там перечень документов. Вместо этого женщина пододвинула мне короткую расписку: что я получила пакет.
— Подпишите, пожалуйста.
Я спросила, где опись.
Мужской голос из телефона сказал, что пакет запечатан клиентом, вскрывать его нельзя. Диспетчер уже знает содержание. Я переспросила:
— Здесь документы?
— Всё вам передадут, — ответил голос.
Я всё-таки поставила подпись под словами о получении пакета. Имя, фамилию, дату.
А потом Валентина Петровна спросила про деньги.
— Вы же из службы? — сказала она, увидев моё лицо.
— Из курьерской.
— Ну да. Вам их проверять не надо, вы только отвезёте.
Телефон на столе заговорил громче.
— Валентина Петровна, вы задерживаете доставку.
Я хотела поставить пакет обратно, но женщина не подхватила его.
— Мне нужно уточнить, — сказала я.
— Это не вам?
— Подождите минуту.
Вышла на площадку и позвонила Андрею.
Он ответил сразу, словно держал телефон в руке.
— Получили?
— Что в пакете?
— Не ваше дело. Вы курьер.
Я остановилась на лестнице.
До этого он ни разу не говорил со мной таким тоном. Был вежлив, называл по имени и отчеству, благодарил, что быстро отвечаю.
— Клиентка говорит, там деньги.
— Я же объяснил, не надо разговаривать. Спускайтесь.
Мне пришёл новый адрес.
Это был не офис, о котором мы переписывались утром. Я спросила почему.
Он помолчал, потом сказал, что маршрут изменился.
— Идите к остановке. Вы опаздываете.
Я стояла на ступеньке, прижимая пакет к бедру. Сквозь окно видела двор. Там мужчина выбивал коврик из машины, рядом ходил ребёнок с самокатом.
Никто на меня не смотрел. Почему-то именно это заставило меня испугаться по-настоящему: я сейчас выйду, сяду в обычный автобус, и всё будет выглядеть как нормальная поездка.
— Я никуда не поеду, пока не пойму, что забрала.
Андрей перестал называть меня по отчеству.
Сначала пригрозил неоплатой. Потом заявил, что мои данные у них есть и за потерю пакета придётся отвечать.
Я посмотрела на ручки. Слишком крепко сжала их в ладони.
— Я его не потеряла.
Он что-то ответил. Я закончила разговор, потому что дальше уже не могла одновременно слушать его и думать.
На телефоне появилось сообщение: «Не возвращайтесь к клиентке».
Я поднялась обратно.
Дверь открылась раньше, чем я нажала звонок.
Валентина Петровна стояла в прихожей с телефоном в руке.
— Вы куда понесли? — спросила она.
— Я не понесла. Я хочу разобраться.
— Мне сказали, вы присвоили.
Я посмотрела на пакет, который всё ещё держала.
— Вот он.
Женщина попыталась взять его, потом отступила. Из телефона донеслось:
— Не впускайте постороннюю. Ждите сотрудника.
Ещё пять минут назад ей велели передать мне всё, не задерживая доставку.
— Давайте вызовем полицию, — сказала я.
Валентина Петровна подняла телефон.
— Вот они и сказали, что полицию вызовут.
Я почувствовала, как у меня холодеет спина.
— Я сама позвоню. Не на этот номер.
Она не закрыла дверь, но и проходить не разрешила. Я поставила пакет на пол в прихожей, оставаясь снаружи, и набрала 102 на своём телефоне.
Назвала адрес. Сказала, что пришла за документами по объявлению о работе, а в пакете, возможно, чужие деньги. Что пожилая женщина разговаривает с людьми, которые представляются не теми, кем, похоже, являются.
Валентина Петровна слушала. Мужской голос у неё в руке вдруг замолчал.
Потом вызов оборвался.
Мне задали вопросы. Я отвечала, сбивалась, смотрела на номер квартиры, хотя уже дважды его назвала. Договорились, что я останусь на месте и дождусь полицейских.
Когда убрала телефон, Валентина Петровна спросила:
— Вы тоже с ними?
Я не сразу ответила.
Хотелось сказать: конечно, нет. Я нормальный человек, посмотрите на меня.
Но она ведь именно так и посмотрела, когда открыла.
— Я не знала, что здесь деньги, — сказала я. — Но я пришла от них.
Она медленно села на тумбу.
Я осталась стоять на площадке. Пакет лежал между нами на полу. Обе на него смотрели, будто он мог куда-нибудь исчезнуть сам.
Валентина Петровна рассказала, что ей обещали обменять накопленные наличные: будто некоторые купюры скоро перестанут принимать. Просили подготовить всё заранее, не занимать очередь, дождаться человека.
— Я сначала не хотела, — сказала она. — А потом вы пришли. Вежливая, спокойная. Я подумала: ну не станут же…
Она не договорила.
У меня зазвонил телефон. Опять Андрей.
Я не ответила.
Потом пришло сообщение с угрозой. Я открыла его, и Валентина Петровна сразу поднялась:
— Они что?
Я показала экран, ничего не стирая.
Она прочитала и отодвинулась от двери. Теперь боялась не только за деньги.
Пока ждали, я открыла переписку с Андреем. Несколько его сообщений исчезли прямо у меня на глазах.
Я уже потянулась снова набрать номер — зачем-то спросить, что он делает. Потом остановила себя. Вызовы ни к чему не привели, кроме угроз.
Нашла снимки экрана, которые делала перед выходом. Я тогда увеличивала адреса, чтобы не перепутать дома, и сохраняла рядом с объявлением.
На одном снимке осталось обещание оплаты. На другом — просьба забрать документы.
Я поднесла телефон к Валентине Петровне:
— Вот что мне написали.
Она долго читала, держа мои очки, которые я предложила раньше, чем подумала, подойдут ли они ей. Потом вернула.
— Мне совсем другое говорили.
Я убрала очки в футляр. Даже две наши версии случившегося пока не сходились. Мы стояли рядом с одним пакетом, но до встречи каждая шла к нему по своей дороге.
Никакого человека к нам в подъезд не пришло. Потом приехали полицейские. Обычные, в форме, с вопросами, на которые я не всегда могла ответить.
Где офис? Не была.
Кого видела лично? Никого.
Почему согласилась забрать?
Я достала из сумки ручку и блокнот, словно могла предъявить свою аккуратность вместо ответа.
Потом убрала обратно.
Пакет открывали уже при полицейских. Там были деньги. Пересчёт, записи, объяснения заняли время. Никто не хлопнул меня по плечу со словами, что теперь можно идти домой, все мошенники пойманы.
Я показала переписку, объявление, звонки. Рассказала про пробную доставку и про расписку.
— Я подписала, — сказала я. — Она у Валентины Петровны на столике.
Женщина принесла лист.
Смотреть на свою фамилию мне было страшнее, чем на угрозы в телефоне.
Оле я позвонила только под вечер.
Она спросила, как первый день.
— Плохо, — ответила я.
И рассказала всё. Не с того, как вовремя догадалась, а с того, что уже получила пакет и спустилась с ним по лестнице.
Оля приехала. Пока я заканчивала объяснения, ждала в машине неподалёку.
Валентина Петровна на прощание протянула мне руку. Я пожала её, не понимая, означает это благодарность или просто то, что мы обе хотим наконец перестать стоять в этой прихожей.
Дочь не сказала: «Я же просила отдохнуть».
Я была ей за это благодарна. Но когда она спросила, может ли чем-то помочь, всё равно ответила слишком резко:
— Работать мне не запрещай.
Оля посмотрела на меня.
— Я предложила поесть.
Мы заехали в столовую. Я весь день носила в сумке два бутерброда, но теперь не могла даже представить их вкус.
Взяла суп.
Телефон лежал возле тарелки. Я вздрагивала, когда за соседним столом звонил чужой.
Позже меня ещё вызывали уточнить обстоятельства. Я сходила на консультацию к адвокату, потому что испугалась, что знаю слишком мало о собственном положении. Он расспросил, посмотрел сохранённое и объяснил, что делать именно мне. Пока он читал переписку, я всё время порывалась объяснить заранее. Он попросил дать ему дочитать.
Валентина Петровна позвонила через неделю.
— Я всё думаю, — сказала она. — Вы ведь могли уехать.
— Могла.
— А почему вернулись?
Я посмотрела на белую блузку, висевшую на сушилке. Постирала её только вчера, хотя пятен на ней не было.
— Не понравилось, как со мной заговорили, — ответила я. — А потом уже поняла.
Это звучало не так красиво, как «сразу заподозрила неладное». Зато было правдой.
Работу я продолжила искать. Несколько объявлений закрыла, даже не написав. На одно ответила, потом отложила телефон и выписала вопросы.
Первым было не «до какого возраста берёте».
«Где можно встретиться и посмотреть, кто у вас работает?»
Утром перечитала список, добавила ещё два пункта. Потом надела свою белую блузку.
В ней можно было выйти из дома ещё раз.












