Фунтик пять лет спал возле кассы. Ирина попросила не приносить его

— Вы обещали, что кота здесь не будет, — сказала Ирина.

Наталья посмотрела на корзинку возле кассы. Фунтик спал, подвернув лапы, и не мог знать, что о его присутствии договаривались без него. Из корзинки торчало одно полосатое ухо.

— Он утром сам в переноску залез. Я не подумала… Сейчас уберу.

Полосатый Фунтик спит в корзинке под прилавком магазина тканей; Наталья смотрит на Ирину, которая держит платок у глаз и выходит за дверь.

Ирина достала платок. Глаза у неё покраснели, она дважды чихнула и отступила от прилавка к выходу.

— Я выйду. Сегодня работать не смогу.

В её голосе было больше усталости, чем недовольства. Наталье всё равно показалось, что её отчитали в собственном магазине.

Она проводила Ирину, спросила, нужна ли помощь. Та ответила, что действует так, как обсудила со своим врачом, сейчас ей надо уйти отсюда. Наталья пожелала ей поскорее прийти в себя, закрыла дверь и осталась перед стеклом с рекламой новых тканей. За спиной скрипнула корзинка: Фунтик перевернулся на другой бок.

Магазин в Луцке принадлежал Наталье почти двенадцать лет. Ей было пятьдесят пять, она сама выбирала товар, считала выручку, знала постоянных покупательниц по заказам. Приходили за подкладкой, возвращались за молнией, спрашивали, не поступила ли та самая ткань в мелкую клетку.

Фунтику было семь. Пять лет назад, когда муж Натальи Пётр ушёл на работу с более ранними сменами, кот стал ездить с ней в магазин. Ночью оставался дома, а утром охотно забирался в знакомую переноску. Она поставила за прилавком его воду, лоток в отдельном закрытом от покупателей месте, устроила тихий угол, куда никто не лез гладить. Кот привык.

Часть дня спал. Иногда приходил посидеть рядом с хозяйкой, пока та разбирала накладные. Ложился на её сумку, смотрел из окна на голубей. К ниткам и мелкой фурнитуре его не подпускали, всё это хранилось в закрытых ящиках. Покупательницы улыбались, когда он показывался возле кассы. Одна даже сказала, что заходит к ним ради кота.

Наталье было приятно. Фунтик давно сделался частью её представления о магазине: белая дверь, светлая стойка, Галина у рулонов, полосатое ухо в корзинке.

А теперь новая сотрудница попросила это изменить.

Ирине было сорок. До переезда в Луцк она работала с тканями, быстро считала метраж, не путалась в составах. На собеседовании сразу сказала о подтверждённой аллергии на кошек. Наталья ответила: кот домашний, заберу домой. Они договорились об оплачиваемом пробном дне, чтобы Ирина познакомилась с работой и обе поняли, подходит ли им такой вариант.

Наталья не собиралась обманывать. Но утром Фунтик устроился в переноске, она опаздывала, подумала: пусть сегодня побудет в дальнем уголке. Ирина всё равно сначала займётся складскими записями. Кот чистый, нигде не ходит.

Сейчас это объяснение уже не хотелось произносить вслух.

Галина, продавец, с которой они работали шестой год, пришла к одиннадцати. Узнав, что произошло, посмотрела на Фунтика.

— И что теперь? Он же ей даже не подходил.

— Видимо, не обязательно подходить.

— У моей соседки тоже аллергия. Таблетку выпьет и сидит у сестры, у той двое котов.

Наталья почти обрадовалась: можно будет предложить Ирине не торопиться с решением. Потом вспомнила, что та уже говорила о враче, уже объяснила, что ей нельзя. А Галина рассказывала о совсем другом человеке, которого они обе не лечили и не знали, как он себя чувствует после этих визитов.

— Не будем ей ничего советовать, — сказала Наталья. — Я обещала кота не приносить. Я и должна была сделать.

Фунтик вышел из корзинки, потянулся. Галина наклонилась погладить его, он подставил голову, потом направился к воде.

Кот ни в чём не провинился. Наталье было важно удержать это простое соображение, потому что раздражение уже искало, на кого бы перейти.

Днём она позвонила Ирине. Извинилась, сказала, что рассчитает проведённое время, как договаривались, и попросила дать ей возможность разобраться с помещением.

— Я поняла вас, — ответила та. — Только убрать кота на один день недостаточно. Я не смогу просто завтра прийти и попробовать заново. Мне надо обсудить это с врачом.

— Я вымою всё. Закажу уборку.

— Наталья, я знаю, что вы можете очень чисто мыть. Дело не в грязи.

После разговора хозяйка села на табурет. Действительно, она уже готовилась доказывать, какая у них чистота. Будто Ирина пожаловалась на немытый пол, а не на собственное здоровье.

Вечером Наталья прочитала материалы об аллергии. Узнала, что вещества, на которые реагирует человек, могут оставаться в помещении долго после ухода животного, особенно среди вещей, где они накапливались годами. Посмотрела на мягкое кресло в уголке, корзинку, ткани. Вынести кота оказалось самым быстрым из того, что ей предстояло.

Обещать Ирине определённый день, после которого всё будет безопасно, она больше не стала.

Наталья начала выписывать, что надо обсудить с уборочной службой. Мягкое кресло, угол за стойкой, закрытые полки, рулоны, к которым кот всё-таки успевал прислониться. Перечень выходил длиннее, чем хотелось. Прежде она следила, чтобы товар не пачкался, а на ткани не оставалась видимая шерсть. Теперь поняла, что одной проверки на глаз недостаточно, и не собиралась сама выдавать её за медицинское заключение.

Перезвонила Ирине и сказала это прямо. Та поблагодарила за честность, но не обещала выйти. Наталья почувствовала знакомый хозяйский порыв: столько делаю, а в ответ ни одного определённого слова. Остановила себя. Определённого слова пока не могла дать и она сама.

Домой Фунтик поехал как обычно. В квартире выпрыгнул из переноски, проверил миски, потёрся о ножку кухонного стола. Пётр вернулся давно, сидел над кроссвордом.

— Завтра он дома остаётся, — сказала Наталья.

Муж поднял голову. Она рассказала про Ирину и собственное утреннее решение.

— Я думала, не знаю… Что раз не гладит его, обойдётся.

— Ты ей это не говори. Она же предупредила.

— Не говорю.

Наталья присела на стул. Фунтик поставил передние лапы ей на колено, посмотрел вверх. Она погладила его по спине, подождала, пока он устроится рядом.

Квартира не была для него новым местом. Здесь он жил с двух лет, здесь стояли привычные миски, когтеточка, домик. Но день теперь получался длиннее. Наталья обычно уходила к десяти, возвращалась после семи. Пётр приходил к двум. Часть времени коту предстояло проводить без людей, хотя раньше в эти часы рядом всегда кто-нибудь ходил.

Они договорились, что первые дни Наталья выйдет позже, а когда Галине будет удобно, вернётся раньше. С Галиной это обсудили отдельно, не объявили ей новую обязанность молча. Пётр пообещал после работы не только открывать холодильник и садиться с газетой, но и заниматься котом.

Утром Фунтик ждал у переноски. Наталья убрала её не навсегда — оставила доступной, как привычное безопасное место, — но сама прошла в комнату. Кот последовал за ней, потом вернулся к прихожей.

Она позвала его поиграть. Он посмотрел, не подошёл. Наталья поставила сумку на пол, сняла пальто. Сидела недалеко, пока он обследовал её рукав и наконец остался в комнате.

Уехать всё равно пришлось. Она закрыла дверь и постояла на площадке, прислушиваясь. Никаких жалобных звуков не было, но ей самой хотелось вернуться за переноской.

В магазине оказалось непривычно. Наталья машинально посмотрела под стойку, прежде чем поставить пакет, хотя кот уже был дома. Галина спросила, как он. Наталья ответила, что утром ждал поездки.

— Бедный, — сказала продавец.

От этого слова хозяйке захотелось снова решить, что всё затеяли зря. Но бедным Фунтика делало сейчас главным образом её воображение. Она ещё не знала, как у него пройдёт день.

Пётр позвонил после двух. Кот встретил его у двери, поел свою обычную еду, потом пришёл в комнату. Они поиграли, Фунтик ушёл отдыхать на кресло. Муж передал всё это без особенных чувств, как передают нормальные домашние новости.

Вечером Наталья обнаружила, что Пётр перенёс свою стопку газет на другой стол. На прежнем месте, поближе к нему, лежал Фунтик. Муж что-то рассказывал по телефону брату и время от времени опускал руку. Кот касался её головой, потом снова вытягивался вдоль края.

Наталья постояла в дверях. Раньше они с Фунтиком возвращались к часу ужина, и она обычно первой звала его в комнату. Теперь у мужа с котом появился свой отрезок дня, о котором ей можно было только рассказать.

— Не мешает? — спросила она, показывая на стол.

Пётр прикрыл телефон ладонью.

— Нет. Я же газеты читаю, не чертёж раскладываю.

Она кивнула и ушла переодеваться. Впервые за этот день не стала спрашивать, точно ли Фунтику хорошо. Постояла у шкафа, выбирая домашнюю кофту, и вдруг заметила, что голодна и устала. За целый день только кофе выпила да пирожок на ходу съела, неудивительно. Позвала Петра, попросила заканчивать разговор, пока разогревает еду.

Когда они сели за стол, Фунтик остался на своём новом дневном месте. Не пришёл за Натальей, не потребовал её внимания. Она несколько раз посмотрела на дверь комнаты, потом включилась в рассказ мужа о брате.

Наталья выдохнула. Спросила, не закрыта ли дверь в спальню: там у кота ещё одно любимое место. Пётр ответил, что открыта.

В пятницу Галина попросила отпустить её вовремя: записалась к парикмахеру. Наталья осталась до закрытия сама, как и планировали раньше. Позвонила Петру, предупредила, что задержится в магазине. Он ответил, что с Фунтиком побудет, а продукты купит по дороге домой завтра. Договорённость не рассыпалась от одной перемены.

На следующей неделе она обсудила с ветеринаром, как лучше устроить новый день Фунтика и за чем наблюдать. Не хотела просто заменить всё его прежнее время ожиданием хозяев и дополнительной едой. Вместе с Петром они добавили удобное место повыше у защищённого окна, где можно было смотреть наружу, оставили знакомые укрытия и привычные вещи. Игрушки, которые требовали человека рядом, убирали после игр, не оставляли опасные шнуры без присмотра.

Это не сделало кота другим за один вечер. Он ещё подходил к прихожей, когда Наталья собиралась. Иногда соглашался на короткую игру, иногда предпочитал остаться на кресле. Пётр обнаружил, что Фунтику интереснее нападать из-за старой коробки, чем гоняться посреди открытой комнаты. Перестал вытаскивать его оттуда ради своего удобства и просто передвинул коврик, чтобы было больше места.

Наталья старалась не придумывать за кота, скучает ли он именно по покупательницам или ждёт знакомого распорядка. Смотрела, ест ли как обычно, пользуется ли лотком, отдыхает ли спокойно, отмечала изменения, чтобы при необходимости снова обсудить их с врачом. С каждым днём у них появлялось больше обычных домашних подробностей, а не один бесконечный вопрос: не испортили ли они ему жизнь.

Тем временем магазин потребовал своей работы. Наталья обратилась за профессиональной уборкой, стала разбирать вещи, на которых Фунтик привык отдыхать. Не ограничилась тем, что переставила корзинку за ширму. С Ириной поддерживала связь, сообщала, что сделано, и не приглашала проверить результат на собственном самочувствии без её решения.

Через десять дней Ирина позвонила сама.

— Я приняла другое предложение, — сказала она. — Спасибо, что старались. Но ждать я не могу, мне нужна работа сейчас. И рисковать не хочу.

Наталья держала в руках свежую накладную. Лист согнулся под пальцами.

— Я ведь из-за вас… — начала она.

Замолчала. Ирина тоже молчала.

Из-за вас не беру своего кота. Из-за вас потратилась на уборку. Из-за вас перестроила утро. Наталья почти выложила перед человеком этот счёт, хотя ни один из пунктов не был обещанием Ирины обязательно остаться.

— Простите, — сказала она. — Вы правы. Я сама сначала не выполнила, о чём договорились. Удачи вам на новом месте.

Ирина поблагодарила. Они попрощались спокойно, без обещания дружить или купить у них ткань в доказательство отсутствия обиды.

Галина, узнав новость, спросила:

— Значит, Фунтика можно возвращать?

Наталья посмотрела на место возле кассы. Корзинки там уже не было. Был пустой угол, куда она пока не придумала, что поставить.

— Нет. Пусть дома остаётся.

Продавец удивилась. Сказала, что ради новой сотрудницы всё понятно, а теперь-то зачем.

Наталья не ответила сразу. С хорошей работницей у неё не получилось. Очередное объявление придётся размещать заново, новые люди будут спрашивать про график, оплату, обязанности. Кто-то откажется. Никто не обязан прийти и своим согласием подтвердить, что она всё правильно сделала.

— Я ведь магазином заведую, Галь. Не только Фунтиковым уголком.

Первые покупательницы спрашивали о коте. Наталья отвечала, что теперь он днём тоже дома, здоров, за ним присматривают. Не называла Ирину, не предлагала выбрать виноватого. Кто-то огорчался, кто-то сразу переходил к нужной ткани. Магазин продолжал работать.

Однажды женщина принесла фотографию дочериного платья. Наталья долго подбирала оттенок, вынесла к окну два рулона, позвала Галину посмотреть. Они спорили, какой лучше, приложили к образцу ещё один. Покупательница наконец выбрала. И только когда за ней закрылась дверь, Наталья поняла, что за последние полтора часа ни разу не посмотрела под кассу.

Вечером она пришла домой с пустой переноской: забрала вторую, которую держали в магазине на случай необходимости. Поставила в коридоре, открыла дверцу. Фунтик подошёл, понюхал знакомый край, ненадолго забрался внутрь. Потом вышел и пошёл в комнату.

Наталья сняла пальто. Из комнаты донёсся голос Петра:

— Мы тут место тебе оставили.

На полу стояла старая коробка, рядом сидел муж с кошачьей игрушкой. Фунтик уже спрятался внутри. Из круглого отверстия показалась лапа, тут же исчезла.

Наталья села рядом, отложив сумку. Пётр протянул ей игрушку. Кот выждал, прыгнул, поймал её и несколько секунд держал передними лапами, не глядя ни на кого.

Наталья дождалась, когда он отпустит. Потом снова повела игрушкой по ковру, совсем недалеко от коробки.

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий