В понедельник я прошла мимо Дашиного стола и не ответила на её «доброе утро». Удивительно, как легко это получилось. Ещё в пятницу мы вместе смеялись над фотографией криво сшитой наволочки, а теперь я смотрела прямо перед собой, будто в проходе никого не было.
Даша больше ничего не сказала. Я повесила куртку, достала очки и несколько минут не могла найти нужную строку в журнале заказов.
Всё произошло из-за моего юбилея. В пятницу мне исполнялось шестьдесят.

Наша мастерская шила шторы, покрывала, чехлы, постельное бельё. Я принимала и учитывала заказы, проверяла, всё ли записали, созванивалась с покупателями. Работала здесь двенадцать лет. Нас было немного, и мы знали друг о друге достаточно: у кого сын поступил учиться, у кого болеет мать, кто по выходным возит мужа на рыбалку и ворчит, что потом вся машина пахнет.
Дни рождения обычно отмечали за большим столом в подсобке. Именинник приносил что-нибудь к чаю, остальные собирались на подарок. Не всегда большой. Но на круглую дату старались выбрать что-то заметное. Я сама не раз ходила покупать, забирала заказ, заворачивала, подписывала открытку за всех, кто не успел.
В этот раз хлопотала Лена. Ей было сорок пять, и она любила, чтобы поздравление выглядело красиво. За неделю до праздника попросила не приносить на работу слишком много еды: посидим немного в обед, а вечером я, наверное, буду с семьёй. Я согласилась. Было приятно, что она заранее обо всём думает.
Про Дашу я узнала случайно. В пятницу, уже перед уходом, вернулась за зонтом. В подсобке разговаривали они с Леной. Дверь была приоткрыта, я как раз проходила мимо.
— Я в сборе не участвую, — сказала Даша. — Прости, что не сразу ответила.
— Совсем?
— Да.
Я остановилась, хотя идти дальше было бы правильнее. Лена спросила, не трудно ли ей сейчас. Даша ответила:
— Я не хочу обсуждать деньги. Просто в этот раз без меня.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на что именно она отказывается сдавать. Вроде бы ничего особенно важного не произошло: молодая сотрудница не участвует в одном подарке. Но я стояла со своим зонтом и чувствовала себя так, будто она вслух сообщила, что не желает со мной даже сидеть рядом.
Даше было двадцать девять. Она пришла к нам четыре месяца назад, занималась подготовкой заказов к выдаче и училась кроить простые вещи. Я показывала, как устроены наши записи, объясняла, кому звонить, если не совпало количество. Иногда помогала исправить ошибку, иногда делала замечание. Мне казалось, мы неплохо общаемся.
Оказывается, как только дело дошло до меня, она сказала: без меня.
Домой ехала сердитая. Вспоминала, сколько раз откладывала собственную покупку ради общих сборов. Кому-то на юбилей, кому-то на свадьбу, кому-то проводы. Никогда не спрашивала, почему это мне нужно. Просто сдавала, потому что мы вместе работаем и так принято.
Мужу сказала за ужином:
— Представляешь, даже на шестьдесят лет не захотела.
Сергею было шестьдесят два. Он сначала решил, что речь о чём-то другом, переспросил, кого я приглашала. Я объяснила про подарок.
— Она у тебя денег просила? — спросил он.
— При чём тут это? Все сдают, одна не хочет.
Сергей пожал плечами. Не сказал ни что я права, ни что неправильно расстроилась. Меня это тоже задело. Он доел, понёс тарелки к мойке, а я продолжала объяснять, что дело не в сумме.
— Я понимаю, — ответил он. — Тебе обидно.
На этом разговор закончился. Он не собирался произносить речь против Даши, а мне хотелось именно такого подтверждения.
В субботу я выбрала одежду на пятницу. Достала светлую блузку, приложила серьги. Потом убрала: зачем так наряжаться на час в подсобке? После снова достала. Мне хотелось праздника, и одновременно казалось унизительным его хотеть после услышанного отказа.
В воскресенье составляла список продуктов для дома. Вечером в пятницу к нам собирались сын с женой, сестра, двое наших друзей. Сергей попросил испечь тот самый пирог с яблоками. Я сказала, что на шестьдесят лет, наверное, нужно что-нибудь посерьёзнее.
— Ты его любишь, — напомнил муж.
Я зачеркнула в списке покупной торт и вписала яблоки. Но про Дашу всё равно помнила.
В понедельник не поздоровалась. Потом не спросила, как у неё прошли выходные, хотя обычно интересовалась. В обед ушла пить чай раньше, когда она ещё была занята. Ничего явного, за что меня можно было бы упрекнуть. Всё явное я благоразумно оставляла при себе.
Ближе к вечеру Даша подошла с вопросом по заказу. Я объяснила коротко, через стол, не предложив сесть.
— Нина Петровна, я что-то не так сделала? — спросила она.
Я могла бы ответить прямо. Или признаться, что слышала личный разговор. Вместо этого сказала:
— А сама не догадываешься?
Она посмотрела на меня, потом на листок в своей руке.
— По этому заказу?
Я почувствовала раздражение: ещё и притворяется. Кивнула на запись, сказала, что там всё написано. Даша ушла. Через несколько минут я всё-таки позвала её и объяснила непонятную пометку: сама когда-то предложила это сокращение, от нового человека было глупо требовать угадать.
Но про главное мы опять не заговорили.
Вечером Лена спросила, есть ли у меня пожелания к подарку. Я ответила, что ничего не нужно. Она растерялась.
— Нина, мы же всё равно будем поздравлять.
— Поздравляйте. Только не нужно никого заставлять.
Лена поставила кружку на стол.
— Ты слышала, да?
Я кивнула.
Она не стала делать вид, что ничего не случилось. Сказала, что Дашу больше не уговаривала. Сбор будет от тех, кто хочет участвовать.
— Она что, совсем без денег? — спросила я, хотя сама понимала, как это прозвучало.
— Не знаю.
— Могла бы хоть объяснить.
— Мне тоже сначала так показалось, — призналась Лена. — Потом подумала: я бы не хотела рассказывать, что у меня дома с деньгами.
Я посмотрела на неё. В прошлом году она сдала на общий подарок и потом несколько дней носила обед в маленьком контейнере: одну кашу, без всего. Я ещё советовала добавить овощей. Лена ответила, что ей так нравится.
Я не знала, были ли тогда у неё трудности. Теперь поняла, что не имею никакого права разгадывать их задним числом, чтобы разрешить ей отказаться.
Несколько лет назад у нас собирали на свадьбу сотрудницы, которая уже ушла из мастерской. Хорошая была женщина, я ничего против неё не имела. Но денег тогда не хватало даже на то, что мы с Сергеем заранее запланировали. Я носила зимние сапоги к мастеру, надеялась обойтись ремонтом, а дома ещё ждал счёт за новые очки мужу.
Можно было сказать, что не участвую. Никто не стоял с протянутой рукой у моего стола. Только в разговоре уже прозвучало: мы все поздравим. И мне показалось, что если откажусь, перечеркну всё хорошее, что было между нами с этой женщиной.
Я сдала. Открытку тоже подписала сама: у меня, как говорили, почерк ровнее. Молодожёны потом прислали фотографию, поблагодарили. Всё получилось красиво. О сапогах я никому не рассказала. Сергей узнал только после того, как промокла подошва.
А однажды у меня деньги были, но я просто не хотела участвовать в очередном большом сборе. Мы едва знали человека, которому выбирали подарок. Возразить показалось неудобным, и я снова согласилась.
Теперь почему-то вспомнила не подарки, а то, как сердилась дома. Муж спрашивал, кто меня заставлял, я отвечала, что он ничего не понимает. И правда не понимал: вслух я всегда соглашалась. Даже радовалась, что мы дружные.
— Мы что выбираем? — спросила я.
Лена рассказала. Хотели подарить хороший кухонный прибор, о котором я как-то упомянула. Я представила, как его ставят на стол, как все улыбаются, а я тут же начинаю считать, сколько не хватило и кто добавил.
— Давайте без него, — сказала я. — Я его сама ещё не выбрала. Возьмите что-нибудь меньше. Или просто цветы.
— Ты из-за Даши теперь?
Я помолчала.
— И из-за неё. Но ещё потому, что я не хочу проверять, насколько меня ценят, по стоимости коробки.
Звучало правильнее, чем я чувствовала. От этого не стало неправдой. Я действительно не хотела. Просто пока не умела иначе.
Дома Сергей спросил, какой пирог мы всё-таки печём. Я сказала, что с яблоками, и рассказала о разговоре с Леной. Муж вспомнил, как на прежней работе каждый месяц сдавали на чей-нибудь праздник. Он однажды забыл перевести, а потом услышал шутку, что для него всё подорожало.
— Ты мне не говорил, — удивилась я.
— Да чего говорить. Отдал потом.
— Тебе неприятно было?
Он поднял глаза.
— А тебе бы приятно?
Я вспомнила своё «сама не догадываешься» и уткнулась в список продуктов.
На следующий день Даша пришла раньше меня. Разбирала пакеты, проверяла записки. Я поздоровалась. Она ответила, не поднимая головы.
Я повесила куртку, села. Минут пять собиралась с духом, потом подошла к её столу.
— Даш, мне нужно извиниться.
Она перестала перекладывать пакеты.
Я сказала, что слышала разговор про сбор. Обиделась и стала вести себя так, будто она провинилась передо мной. В конце чуть не добавила, что всё-таки юбилей бывает не каждый год, но остановилась.
— Это не из-за вас, — ответила Даша.
Я ждала продолжения. Что она объяснит: большая покупка, долг, родственники. И я наконец смогу понять, простить, почувствовать себя доброй.
Она ничего не добавила.
Пришлось произнести:
— Ты не обязана объяснять. Я зря с тобой так разговаривала.
Даша кивнула. Сказала, что не поняла, за что я сержусь, и уже перебирала свои заказы: вдруг что-то перепутала, а мне не сообщили.
Мне стало стыдно. До этого я думала только о том, как выгляжу в её глазах сама. Теперь увидела другое: молодая женщина ходит по мастерской и ищет ошибку, которую я не могу назвать, потому что её нет.
Я ещё раз извинилась и вернулась к своему столу. Даша не бросилась меня обнимать. Мы вообще не были близкими подругами. Нормально работать вместе после четырёх месяцев оказалось вполне достойной задачей.
В четверг она нашла несоответствие в моих записях: я указала количество комплектов, а рядом поставила пометку от другого заказа. Показала спокойно, без торжества.
— Тут, кажется, не то.
Я проверила, исправила и поблагодарила. Даже не сказала, что у меня столько лет опыта и просто устала перед праздником. Ошибка была моя, а Даша сделала ровно то, для чего мы обе здесь находились.
В четверг вечером я испекла небольшой пирог для мастерской. Завернула, поставила возле сумки. Дома собиралась сделать такой же, но побольше, уже после работы: Сергей обещал к моему приходу подготовить остальной ужин. Я спросила, не устал ли он от яблок заранее. Муж сказал, что готов проверить прямо сейчас. Мы отрезали два маленьких куска, остальное оставили до утра. Пирог от этого не стал непригодным для поздравления. Небольшую выемку я прикрыла салфеткой, и Сергей засмеялся: опять у меня всё должно быть красиво.
В пятницу я надела светлую блузку и серьги. Дома Сергей поздравил меня первым, подарил небольшой букет, обнял. Мы вместе порезали яблоки для вечернего пирога, и я едва не опоздала на работу, потому что захотелось спокойно допить с ним чай.
В мастерской меня ждали цветы и подарок поменьше: книга о цветах для сада, которую мы с Леной однажды рассматривали в магазине. Она заранее спросила, хочу ли я именно её. Я хотела. Открытку подписали те, кто участвовал в общем подарке. Я прочитала пожелания и открыла книгу.
Даша подошла отдельно, сказала тёплые простые слова. Пожелала, чтобы у меня было побольше дней для себя, а не только для заказов.
— Спасибо, — ответила я.
Никакого дополнительного конверта, оправдания или обещания потом всё исправить не появилось. Я не стала ждать, когда она передумает насчёт денег. Просто поблагодарила за пожелание и впервые за эту неделю смогла услышать её поздравление без мысленного подсчёта.
В обед сидели за столом, ели принесённый мною пирог, пили чай. Лена вспомнила, как я в первый рабочий месяц перепутала одинаковые пакеты, а потом нашла оба ещё до выдачи. Я засмеялась. Даша спросила, и со мной такое бывало? Я ответила, что ещё как бывало.
После обеда вернулись к работе. День не превратился в бесконечное чествование, и я этому даже обрадовалась: к вечеру ждала своих, хотелось оставить для них силы.
Лена помогла убрать со стола. Я поблагодарила её отдельно, не только за подарок. Она ведь всё это время спрашивала, выбирала, помнила про книгу. Наконец я спросила, не слишком ли много ей пришлось хлопотать.
— Немножко, — призналась она. — Хорошо, что ты сказала вовремя. Прибор я уже почти заказала.
Мы сложили скатерть вдвоём. Лена понесла её к себе, я убрала оставшиеся чашки.
Дома сын поцеловал меня в щёку, сестра сразу попросила рецепт пирога. Сергей включил музыку, которую мы любили давно. Я сидела за столом и смотрела на людей, пришедших ко мне. Не знала, сколько каждый потратил, кто с кем советовался, каким мог бы быть подарок, если бы кто-то добавил ещё.
В понедельник книга лежала у меня в сумке: собиралась в обед полистать. Даша вошла, поздоровалась, спросила, хорошо ли отметили.
— Хорошо, — сказала я. — А у тебя как выходные?
Она рассказала, что выспалась и наконец закончила смотреть сериал. Я спросила, интересный ли. Потом пришёл первый покупатель, и мы обе вернулись к своим делам.












