Восемь номеров, которых будто бы не было
— Убери эти восемь номеров из брони. На следующие выходные я их уже продал другим людям, — сказал Андрей таким тоном, словно просил переставить стул.
Я сидела дома, держала телефон у уха и смотрела на школьную рубашку сына, которую собиралась погладить. Несколько недель назад брат назвал мою работу пустяком, а теперь звонил в половине десятого вечера и требовал немедленно исправить его решение.
— Ты открыл большой журнал в нижнем ящике стойки? — спросила я.
— Открыл. Там красным полстраницы исписано. Я хозяин, Света, и сам решаю, кому сдавать комнаты. Завтра разберёшься.
Я выключила утюг и ответила, что в гостиницу не приду. Брат рассмеялся, но тут за его спиной кто-то позвал администратора. Он ещё не понял, почему красные отметки тянулись до следующей осени и куда исчезли деньги за эти номера.
Подарок для одного ребёнка
Наша «Пристань» стояла возле автостанции небольшого районного города. Четырнадцать номеров, столовая на первом этаже, узкий двор, где водители разворачивали машины почти вплотную к клумбе. Отец открыл гостиницу пятнадцать лет назад. Я пришла помогать на лето после закрытия магазина, в котором работала, и осталась на двенадцать лет.
Младший брат Андрей жил в областном центре. Занимался торговлей, менял планы каждые полгода и приезжал к нам обычно тогда, когда ему нужна была помощь. С детства отец говорил, что мальчику надо дать развернуться, а девочка и так крепко стоит на ногах. Я молчала даже тогда, когда отец давал брату деньги на очередную торговую затею, а мне отказал в прибавке: «Сейчас не время, ты же видишь расходы».
В конце сентября отец собрал нас за столом в гостиничной столовой. Старший администратор Людмила Семёновна поставила чайник и хотела выйти, но он попросил её остаться.
— Я решил отойти от дел. Единственная доля в нашей фирме теперь у Андрея. Передачу оформили у нотариуса, директором тоже будет он. Молодым надо дорогу давать, — сказал отец и довольно посмотрел на сына.
— А со мной вы собирались поговорить? — спросила я, пока брат рассматривал фотографии будущего холла на экране телефона.
— О чём? — удивился отец. — Ты как занималась бронированиями, так и будешь. Только Андрей первое время зарплату тебе платить не сможет. Поможешь бесплатно, пока дело на ноги поставит.
У Людмилы Семёновны звякнула ложка о блюдце. Андрей продолжал листать фотографии, словно обсуждение его не касалось.
— Значит, ему гостиница, а мне обязанности? — не выдержала я.
Андрей наконец оторвался от телефона. Сказал, что настоящую работу он берёт на себя, а мне остаётся лишь записывать фамилии и отвечать на сообщения. При Людмиле Семёновне добавил, что для такой работы и школьницы достаточно. Администратор опустила глаза. Она сама не раз звонила мне ночью, чтобы спросить, куда поселить опоздавших гостей.
Отец попросил не устраивать сцен. Напомнил, что оплатил мне учёбу и позволял приводить маленького Костю на работу, пока не нашлась няня. Я опять почувствовала себя виноватой: с детства стоило отцу нахмуриться, и я уже искала способ заслужить его одобрение.
— Я не соглашалась работать бесплатно, — сказала я наконец. — Если вы решили, что моя должность больше не нужна, давайте оформим уход нормально.
Красные отметки появились не случайно
Прошлой зимой после праздников номера почти пустовали, а счета за отопление росли. Отец спрашивал, где найти гостей. Андрей издалека советовал поднять цены, хотя даже постоянные постояльцы стали приезжать реже.
Я позвонила в подрядную организацию, чьи рабочие обслуживали оборудование вдоль трассы. Их машины иногда останавливались возле нашей столовой. Начальница хозяйственного отдела Татьяна Борисовна сначала отказалась: у бригады уже было жильё. Через неделю она перезвонила. На прежнем месте работникам однажды не открыли дверь после позднего приезда, и она искала более надёжный вариант.
— По четыре ночи, с четверга по понедельник. В течение года, — сказала она. — Нам важно, чтобы бригаду не переселяли каждый раз. Деньги удобнее перечислить сразу по годовому договору. Сможете удержать цену?
Вместе с бухгалтером Ларисой Николаевной мы рассчитали скидку за гарантированную загрузку. Получалось двадцать шесть заездов, восемь номеров на четыре ночи каждый: всего восемьсот тридцать две оплаченные ночи по две тысячи триста рублей. Общую сумму — миллион девятьсот тринадцать тысяч шестьсот рублей — я запомнила сразу.
В конце августа отец как директор подписал договор. Организация перечислила предоплату на счёт фирмы, а я внесла календарь заездов в программу и обвела даты в бумажном журнале красным, чтобы номера никто не продал повторно.
Сначала отец радовался постоянному заказчику, потом сказал, что фирма вернёт ему деньги, которые он давал взаймы на ремонт крыши. Заём был настоящим, бумаги я видела. Однако я просила оставить на счёте запас для будущих расходов, а не возвращать всё досрочно.
— Гостям ещё завтракать, бельё стирать, людям зарплату платить. Эти деньги не свободные, пап.
— Фирма мне должна, а не я фирме, — ответил он. — Новый хозяин сам решит, как хозяйствовать. Ты занимайся комнатами.
Из поступившей предоплаты большая часть ушла на досрочный возврат отцовского займа. Вскоре Андрей приехал за рулём дорогой машины. Отец радостно показывал её соседям и рассказывал, что помог сыну начать новую жизнь. Я догадывалась, откуда взялись деньги на машину, но снова не стала спорить. Ошиблась я в другом: понадеялась, что брат сам прочтёт все предупреждения.
Перед передачей фирмы я трижды отправляла Андрею календарь заездов и предупреждала о предоплате. Он отвечал «потом» или присылал значок с поднятым пальцем. При встрече я снова показала договор, но брат отодвинул его ради образцов плитки.
Новому хозяину помешали постояльцы
С фирмой мы договорились, что я доработаю две недели, передам дела и получу расчёт. Андрей за это время отменил скидки постоянным гостям, распорядился убрать старые кресла из холла и потребовал, чтобы я отвечала на звонки после смены со своего телефона.
При сотрудниках брат ещё несколько раз высмеял мои замечания. Людмила Семёновна однажды вступилась за меня, и он пригрозил урезать ей часы. С тех пор я отправляла предупреждения только письменно. В последний день мы с бухгалтером сверили все брони, внесли договор и годовой календарь в опись. Андрей подписал её не читая. Я передала ключ от служебного шкафа и забрала свои вещи.
Дома Костя спросил, смогу ли я прийти на выступление в музыкальной школе. Весной я пропустила концерт: ночью в гостинице прорвало трубу, и пришлось срочно переселять гостей. Сын тогда не жаловался, но перед каждым новым выступлением всё равно уточнял, буду ли я свободна.
Я договорилась о собеседовании в другой гостинице, когда Андрей позвонил с требованием вычеркнуть восемь номеров. После разговора я ещё раз отправила ему календарь. Он ответил: «Не командуй в моём бизнесе», а через полчаса спросил, где взять деньги за эти брони.
Утром у «Пристани» остановился автобус с рабочими. Но три из восьми закреплённых номеров Андрей уже продал родственникам молодожёнов. Те заносили чемоданы в холл, когда приехала Татьяна Борисовна. Она показала брату подписанный договор.
Людмила Семёновна нашла три свободных номера в соседней гостинице и предложила брату оплатить переезд других гостей с их согласия. Андрей возражал, пока родственники молодожёнов не потребовали объяснить, почему их поселили в уже занятые комнаты.
Трое гостей согласились переехать неподалёку. Андрей пообещал оплатить разницу в цене и сразу рассчитался за такси. Он извинялся возле стойки, пока восемь рабочих ждали ключи. Ни один человек в тот вечер не назвал бронирование простой записью фамилии.
Татьяна Борисовна дождалась заселения и поговорила с братом отдельно. Она предупредила: если хоть раз бригаде не хватит закреплённых номеров, организация предъявит требования по договору. Сорванный рабочий выезд обойдётся дорого.
Деньги нашлись только на бумаге
На следующий вечер Андрей появился у моей двери с большим журналом под мышкой. Я попросила не выносить рабочие документы из гостиницы, но он уже раскрыл его на кухонном столе.
— Я на минуту. Скажи только, что здесь написано, — брат провёл пальцем по красным отметкам. — Двадцать шесть заездов. Получается, почти каждый второй уикенд до следующего сентября у меня восемь номеров заняты?
Я показала номер договора и отметку о перечисленной предоплате. По выписке большую часть денег уже перечислили отцу в погашение займа. Андрей признался, что на счёте едва хватает на зарплаты, и вдруг спросил, почему я не заставила его прочитать бумаги раньше.
— Я тебе не воспитательница. Ты принял фирму, поставил подпись под описью и обещал руководить. Почему ответственность за непрочитанный договор должна быть моей?
Брат хотел уйти, но задержался. Оказалось, он уже рассчитывал на осенние свадьбы, внёс задаток за мебель и заказал новую вывеску. Теперь ему было нечем оплачивать завтраки, стирку и отопление в дни, за которые гостиница получила деньги заранее.
Мы позвонили Ларисе Николаевне. Она подтвердила: отцовский заём был настоящим, его возврат нельзя просто отменить. Но фирме не оставили денег на будущие расходы, а оплаченные комнаты нельзя продавать второй раз. Андрею предстояло искать средства и пересматривать собственные траты.
Уже у двери брат признался, что отец уверял его, будто я сама предложила работать бесплатно. Я показала сообщение, отправленное ещё до увольнения: «Без оплаты работать не буду. Передам дела до пятницы». Андрей перечитал его и ничего не ответил.
Через два дня отец собрал нас в кабинете гостиницы. Андрей положил перед ним банковские выписки. Отец принялся доказывать, что деньги были его: когда-то он дал фирме заём из сбережений. Никто этого не отрицал. Но гостиница должна была целый год обслуживать оплаченных гостей, а запас денег почти исчез.
— Ты говорил, что передаёшь мне прибыльное дело, — выдохнул Андрей. — Почему о договоре за почти два миллиона я узнаю от сестры, а не от тебя?
— Она должна была всё тебе объяснить, — упрямо ответил отец и кивнул в мою сторону.
Лариса Николаевна разложила на столе опись с подписью брата и копию моего письма. Отец умолк, ожидая, что я снова возьму проблему на себя.
Я предложила брату подтвердить все заезды и вместе с бухгалтером составить план расходов. Андрей попросил меня вернуться на прежнее место. Я отказалась, но согласилась провести две оплаченные встречи для нового администратора.
За чужие решения пришлось платить
Казалось, дело налаживается. Андрей отменил часть заказанной мебели, нанял администратора, согласовал с заказчиком порядок заездов. Однако на следующей неделе пришёл счёт из соседней гостиницы за переселённых гостей, а поставщик белья потребовал погасить задолженность.
В ту ночь я долго не могла заснуть. Утром отвела Костю в школу и пошла на собеседование. Управляющая другой гостиницы спросила, как я решаю двойные брони и заселяю гостей после полуночи. На следующий день мне предложили постоянную работу с понятным графиком и зарплатой выше прежней.
Андрей продал машину, которую отец помог ему приобрести, и оформил часть вырученных денег как заём фирме. Отец тоже возвратил в компанию часть ранее полученных средств по новому соглашению. Появились деньги на текущие расходы. Брат отложил дорогой ремонт и стал сам выходить на вечерние смены.
За две оплаченные встречи я объяснила новой администраторше, чем запрос отличается от подтверждённой брони, какие даты закреплены и кому звонить при позднем приезде. Андрей сидел рядом и записывал. Один раз попросил повторить, потому что не успел.
Отец пришёл в середине ноября, принёс Косте яблок и помог собрать полку для книг. После спросил, правда ли я уже устроилась в другую гостиницу. Я ответила, что получила первую зарплату.
— Я думал, вы вдвоём дело продолжите. Андрей хозяин, ты рядом. Так спокойнее, — сказал отец, держа в руках отвёртку.
— Спокойнее тебе, пап. Мне двенадцать лет было неспокойно. Ты знал, что я в выходные отвечала на звонки, но считал это чем-то само собой разумеющимся.
Отец положил отвёртку на подоконник. Потом признал, что не должен был требовать бесплатной работы и передавать сыну фирму без объяснения её обязанностей. Я поставила чайник. В тот вечер мы впервые за долгое время говорили не только о гостинице.
В субботу у Кости было выступление в музыкальной школе. Я пришла за двадцать минут до начала, села во втором ряду и выключила звук на телефоне. Сын вышел на сцену с аккордеоном, нашёл меня глазами и улыбнулся так широко, что чуть не пропустил первый взмах преподавателя.
После выступления Костя спустился со сцены. Я помогла ему убрать аккордеон в футляр и увидела сообщение Андрея: фотографию стойки, где новая администраторша вручала рабочим ключи. Под снимком стояло: «Справились сами».
Я убрала телефон в сумку. Костя взял меня за руку и предложил идти домой пешком. Мы решили по дороге зайти за булочками. Впереди у нас был свободный вечер, и никому не надо было звонить, чтобы его согласовать.
