Я считала шаги на прогулке. Собака всё время портила результат

До круглой цифры оставалось совсем немного. Тобик как раз остановился возле куста.

Я позвала его. Он переступил лапами, обнюхал ветку с другой стороны. На часах продолжало идти время, средний темп падал. Я снова сказала: «Тобик, пошли», уже тем голосом, которым раньше разговаривала с медленным кассовым аппаратом.

Он поднял голову, посмотрел на меня и нехотя отошёл.

Чёрный Тобик с белым подбородком нюхает низкий куст на свободном поводке; Ирина в светлой куртке спокойно смотрит на него.

Дома я показала мужу результат. Прошла много, вышла рано, сама довольна. Только пожаловалась, что с собакой совершенно невозможно нормально гулять.

Сергей посмотрел на Тобика, который лёг возле своей миски с водой.

— А вы что делали?

Я даже не сразу поняла вопрос. Гуляли, конечно. Больше часа. Чего ещё не хватает?

Мне было пятьдесят семь, Сергею — пятьдесят девять. Мы жили в Виннице, Тобик появился у нас почти три года назад. Чёрный, с белым подбородком и одним смешным вихром на груди. Теперь ему было четыре. Он любил мяч, умел радоваться одной и той же игре так, будто мы только что её изобрели. На улице следил за птицами, долго выбирал место возле деревьев, иногда возвращался к тому, мимо чего уже прошёл.

Раньше я это замечала. Знала, у какой дорожки он обычно замедляется, где любит поворачивать, а где спокойно идёт рядом. Но весной я купила часы, которые считали шаги.

Никто не назначал мне обязательные десять тысяч. Я сама выбрала красивую цифру, потому что она была понятной. Сделала — молодец, не сделала — завтра постараешься. После того как сократила работу до нескольких дней в неделю, мне не хватало именно такого ясного результата.

Дома всегда что-нибудь оставалось незаконченным. Вытерла стол, на нём снова крошки. Разобрала вещи, через неделю опять пакет возле шкафа. А здесь на маленьком экране было видно: сегодня получилось. И это было моё, не чужой вовремя приготовленный ужин, не правильно сведённые рабочие цифры.

Я начала выходить раньше, выбирала длинную дорожку, отправляла фотографии результатов подруге Татьяне. Она давно любила быструю ходьбу, иногда гуляла с двумя знакомыми. Однажды позвала меня. Я пришла с Тобиком.

Женщины были настроены идти. Мы сначала разговаривали все вместе, потом Тобик остановился, и они немного отдалились. Я подождала, позвала его, догнала. Через несколько минут всё повторилось.

Татьяна сказала, что они могут не торопиться. Я ответила: не нужно, он просто балуется. И сама пошла быстрее, прежде чем подруга успела что-нибудь предложить.

Мне хотелось оказаться не человеком, которого все ждут, а такой же бодрой женщиной, как они. Тобик понятия не имел об этой моей важной задаче. Он снова повернул голову к траве, а я подумала, что после такой прогулки наконец устанет и перестанет тянуть к каждому дереву.

Дома пёс не выглядел особенно довольным. Попил, полежал, потом принёс мяч. Я сказала Сергею:

— Вот сколько с ним ни ходи, ему всё мало.

Муж бросил мяч несколько раз. Тобик побежал охотно, вернулся, снова встал перед ним. Никакой лени, которой я объясняла его остановки, в комнате не было.

Сергей не был специалистом и не стал ставить собаке диагноз. Напомнил, что мы как раз собирались на очередной приём, предложил рассказать про прогулки. Я сначала рассердилась: ну конечно, теперь выяснится, что я даже хожу с ним неправильно.

Потом вечером Тобик замедлился у знакомого поворота, и я почувствовала привычное раздражение ещё до того, как он остановился. Натянула поводок, не рванула, но ясно дала понять, что времени у него нет. Он пошёл следом, почти не оглядываясь.

Вот это и было новым. Не интерес к кустам. Менялась я, а он всё меньше пробовал отвлечься от выбранной мной дорожки.

В клинике я рассказала всё. Ветеринар Марина осмотрела Тобика, расспросила о нагрузке, аппетите, движении дома. Мы обсудили, за какими изменениями здоровья следить и когда обращаться снова. По текущей оценке причин объявлять Тобика ленивым или срочно наращивать ему километры не было. Подходящую именно ему активность тоже обсудили отдельно.

Потом Марина спросила:

— Он вообще успевает что-нибудь понюхать?

— Успевает, — ответила я. — Я же не всё время его веду. Просто если стоять возле каждого куста…

И замолчала. Потому что именно это и говорила дома, рассказывая о неудачной прогулке: не прошли нормально, стояли возле кустов.

Марина объяснила, что исследовать запахи для собаки — тоже занятие. Не испорченная часть прогулки между полезными километрами. Не всё, что медленно для меня, бессмысленно для него.

Она не предложила совсем перестать двигаться или позволять Тобику идти куда угодно. Мы говорили о безопасных местах, о подходящем поводке, о его состоянии и наших возможностях. Позже по её рекомендации я поговорила со специалисткой по поведению и посмотрела на нашу обычную прогулку внимательнее.

Оказалось, я всё время смотрела либо вперёд, либо на часы. На самого Тобика — когда он мешал. Знала, сколько прошла за день, но не могла толком рассказать, как он шёл: что его заинтересовало, где напрягся, когда сам предложил двигаться дальше.

На встрече со специалисткой я сначала пыталась показать, что всё-таки умею с ним обращаться. Тобик подошёл ко мне по знакомой просьбе, я похвалила его, сказала, что дома он вообще очень понятливый. Женщина кивнула, предложила немного пройти как обычно.

Я пошла. Через несколько шагов обернулась, чтобы объяснить, почему мы выбрали именно эту сторону. Пока говорила, Тобик остановился. Я автоматически позвала его, не посмотрев, что он делает.

Вот на этом меня и попросили задержаться. Не отчитали за каждое движение руки. Просто спросили, зачем сейчас нужно было уводить его от безопасного места, если мы никуда не торопимся.

Я не нашлась что ответить. Думала, что мы идём показывать прогулку. А получилось, что я как раз её и показала: надо идти, потому что вышли идти, и всё остальное мешает.

Тобик в это время стоял чуть впереди, смотрел то на меня, то на женщину. Потом осторожно повернулся обратно. Я почувствовала такой стыд, что едва не начала гладить его и просить прощения посреди дорожки. Но ему сейчас был интереснее чужой след возле травы. Я дала ему заняться своим, а не моим раскаянием.

На обратном пути мы обсудили, как сделать наши обычные выходы спокойнее, что удобно ему, что реально мне. Я задала много вопросов, в том числе глупых, как мне казалось. Не хотела снова прийти домой с красивой общей мыслью, которую совершенно непонятно куда поставить между завтраком и работой.

На следующее утро я решила попробовать без своего прежнего маршрута. Не отпустила его бегать между машинами, не дала вести меня через дорогу в случайном месте. Выбрала спокойный участок, где можно было безопасно задержаться, и просто перестала подгонять.

Первые минуты были мучительными. Тобик остановился возле дерева, я стояла с расслабленным поводком, считала про себя. Казалось, он уже всё понюхал. Потом он передвинул нос чуть выше, отступил, снова приблизился. Для него там происходило что-то, в чём я не участвовала.

Я достала телефон, потом убрала. Решила хотя бы посмотреть, чем он закончит. Он поднял голову, сам пошёл дальше. Не навсегда прирос к дереву, не забыл, где находится дом.

На другом месте я заметила на земле мусор, спокойно увела его в сторону. Он заинтересовался соседним участком травы. Мне почему-то пришлось отдельно разрешить себе это простое сочетание: можно дать собаке выбор и одновременно не позволить подбирать опасное.

Домой мы вернулись без круглой цифры на часах. Тобик не стал идеальным существом, которое теперь целый день спокойно спит в благодарность за правильную прогулку. Поел, отдохнул, позже опять предложил игру. Только я впервые за последние недели не сочла это доказательством, что недостаточно его вымотала.

Сергей спросил, как сходили. Я начала было оправдываться, что далеко не ушли. Потом ответила:

— Хорошо. Он много чего посмотрел. Вернее, понюхал.

Муж улыбнулся. Я сразу спросила, почему он раньше не сказал, что я гоняю пса ради своих часов.

Сергей не поддержал обвинение, даже удобное ему.

— Я сам вечером иногда выхожу, чтобы побыстрее закончить. Зову домой, как только всё сделал. Ты хоть долго ходила.

Получалось, Тобику везло не с одним из нас больше, чем с другим. Ему приходилось подстраиваться то под мою длинную прямую, то под Сергеев короткий круг.

На словах мы договорились быстро. На деле пришлось пересмотреть день. Я не хотела бросать ходьбу. Мне нравилось идти бодро, чувствовать собственный темп, разговаривать с Татьяной без постоянных остановок. Но теперь это не помещалось автоматически внутрь Тобиковой прогулки.

В первый раз я попробовала успеть всё утром. Хорошо погуляла с псом, привела домой, переоделась и побежала к подруге. Мы уже опаздывали по её плану, я раздражалась на светофоры, в итоге сама едва успела к своему рабочему времени. Вечером была зла на совершенно невинную собаку, будто именно она обещала организовать мне свободный день.

Села с календарём. У меня оставались свободные дни и дни с работой. Не каждое утро могло быть одинаковым. Татьяна тоже жила не по моим часам, ей было удобнее рано. Мы договорились встречаться реже, когда обе действительно успеваем.

В один такой день Сергей взял утреннюю прогулку на себя, а я пошла сразу к подругам. Не считала, сколько полезных дел должна ему теперь вернуть. Зато вечером вышла с Тобиком спокойно, как мы и договорились.

В другой день пошла одна уже после домашних дел. Часы остались на руке, я не собиралась демонстративно прятать их в ящик. Они всё ещё считали шаги. Просто у моего удовольствия больше не было Тобиковой обязанности.

Один раз мы с ним всё же задержались, а дома меня ждал условленный звонок по работе. Я почувствовала, что начинаю сердиться: теперь что, возле каждого дерева навсегда останемся? Поймала себя на старом голосе.

Позвала спокойно, дала понять, что идём дальше. Мы пошли. Я почему-то ожидала, что после всех моих открытий любое ограничение станет предательством собаки. Но Тобик не подписывал со мной договор о бесконечной прогулке. Он мог исследовать мир, а я могла помнить о времени и выбирать выходы так, чтобы у него оставалось для этого место.

После звонка снова вышли ненадолго. Не в наказание себе и не для добавочных шагов. На этот раз я заранее знала, что не надо спешить, и не смотрела на него с немым требованием быстрее закончить интересоваться.

Татьяна спросила, почему я перестала брать его. Я честно ответила, что ему не всегда подходит наш темп и порядок остановок.

— А я думала, тебе скучно без него будет, — сказала она.

Мне тоже так казалось. Будто любая отдельная прогулка — доказательство, что я недостаточно люблю своего пса. Но мы шли, разговаривали, сворачивали, когда хотелось нам. Я могла пройти мимо интересного дерева и не чувствовать себя плохим человеком. Собака в это время отдыхала дома после своей прогулки, а не ждала весь день без выхода.

Труднее было отказаться от отчёта. Раньше я отправляла Татьяне снимок экрана даже в те дни, когда мы не виделись. Теперь иногда не добирала до выбранного числа, а день всё равно был хорошим. Хотелось объяснить, сколько времени отняла собака. Приходилось напоминать себе: Тобик ничего у меня не отнимал, я сама согласилась о нём заботиться.

Однажды он снова потянул к тому самому кусту, возле которого я сердилась в начале. Я остановилась, приготовилась ждать. Он понюхал совсем недолго и пошёл к другому месту. Я засмеялась: даже здесь у меня уже появилось ожидание, как он должен правильно интересоваться миром.

Мы понемногу находили разные дорожки. Где-то было слишком шумно, где-то тесно, не везде безопасно давать ему больше пространства. Я училась замечать не только красивую картинку прогулки, но и самого пса в ней. Иногда удобнее было уйти, а не убеждать его, что место прекрасное и я зря сюда не шла.

В телефоне появились фотографии, на которых почти не было видно его морды. Затылок, белый вихор, наклонённые уши. Татьяна однажды спросила, что я ей прислала. Я объяснила: Тобик рассматривает новую дорожку. Подруга засмеялась, попросила в следующий раз и меня показать. Я сняла наши тени на земле. Пёс в это время уже шагнул в сторону, и его тень получилась отдельно от моей.

Сергей однажды вернулся позднее обычного, хотя далеко не уходил. Рассказал про упавшую ветку, которую Тобик долго исследовал. Не стал сообщать результат в километрах. Потом всё равно признался, что под конец устал стоять и позвал его дальше. Я не читала ему лекцию. В следующий раз он выбрал время с большим запасом.

Летом я вышла на прогулку без часов: забыла поставить их на зарядку. Заметила это уже на улице и сначала собралась вернуться. Тобик как раз поднял нос, втягивал воздух возле низкой ограды. Мы постояли. Он осторожно приблизился, посмотрел, снова понюхал.

Я так и не узнала, сколько мы тогда прошли. Зато помнила, как у него двигались ноздри и как он потом сам обернулся ко мне перед поворотом.

Дома я поставила часы заряжаться. На завтра была договорённость с Татьяной, Сергей выходил с псом утром. Тобик принёс мяч, положил возле моей ноги и отступил, ожидая.

Я взяла его, показала псу. Он сразу весь подобрался, заблестели глаза. Я бросила мяч вдоль свободного коридора и осталась смотреть, как он бежит, вместо того чтобы проверять, засчитались ли мне эти несколько шагов.

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий