Когда дежурный впервые попросил Надежду Сергеевну не уходить из отдела, она поняла, что случилось нечто совсем не обычное. Ещё четверть часа назад тот же дежурный устало показывал ей на стул у стены и говорил подождать участкового, а теперь несколько раз посмотрел в коридор, попросил держать телефон включённым и сам кому-то звонил из-за стеклянной перегородки.
Надежда Сергеевна сидела, прижимая сумку к коленям, и никак не могла отделаться от одной мысли: хорошо, что утром она распечатала заявление в двух экземплярах.
Первого листа у неё уже не было.
До этого всё считали обычной соседской ссорой
Надежде Сергеевне было семьдесят два. В своей двухкомнатной квартире она прожила больше двадцати лет и никогда не относилась к людям, которые звонят куда-нибудь из-за каждого шума за стеной.
Проблемы начались весной, когда квартиру этажом выше снял Антон, мужчина лет сорока. Возле его двери появились коробки, старая тумба и автомобильные колёса в пакетах. Проход оставался, но становился всё уже.
— Они вам мешают? — спросил Антон, когда Надежда Сергеевна попросила убрать вещи.
— Коридор общий. Здесь должен оставаться свободный проход.
В тот же вечер она написала собственнице квартиры в мессенджере. Та пообещала поговорить с жильцом, вещи на несколько дней исчезли, а потом тумба вернулась на место.
Следующая стычка произошла уже при соседке с той же площадки, Лидии Фёдоровне. Антон тащил из лифта ещё две коробки, а Надежда Сергеевна придержала дверь и сказала, что после разговора с хозяйкой он обещал освободить проход.
— Я вам ничего не обещал, — отрезал он. — И хватит звонить хозяйке. Вы здесь не старшая по дому.
Он говорил негромко, но подошёл слишком близко. Надежда Сергеевна отступила к своей двери, а Лидия Фёдоровна вышла из квартиры и спросила, что происходит.
Антон сразу сменил тон.
— Ничего. Вашей соседке скучно.
После очередной стычки Надежда Сергеевна впервые позвонила в полицию. Сотрудники поговорили с обоими, а участковый Павел Сергеевич позднее объяснил, что вопрос с вещами в общем коридоре нужно решать прежде всего через управляющую организацию.
Так она и сделала. Представитель управляющей организации зафиксировал захламление, хозяйке квартиры сообщили ещё раз. Несколько дней площадка была свободной, затем у стены появился разобранный стеллаж.
Антон после этого стал цеплять Надежду Сергеевну при встречах: то спрашивал, когда приедет очередная «инспекция», то предлагал сразу включать запись на телефоне. Она старалась не отвечать.
Но через месяц, вечером, он остановил её возле почтовых ящиков и спросил, зачем она опять писала хозяйке квартиры. Рядом стояли Лидия Фёдоровна и мужчина из соседнего подъезда, пришедший к родственникам.
Надежда Сергеевна сказала, что будет писать столько раз, сколько понадобится, пока общий коридор не освободят.
Антон шагнул к ней и произнёс уже без улыбки:
— Вы всё ходите и жалуетесь. Смотрите, чтобы потом самой не пришлось просить, чтобы вас оставили в покое.
Лидия Фёдоровна тут же вмешалась:
— Ты чего женщину пугаешь?
Антон махнул рукой и ушёл к лестнице.
Дома Надежда Сергеевна долго не могла успокоиться. Не потому, что решила, будто сосед прямо сейчас что-то сделает. Её задело другое: он говорил так уверенно, словно был уверен, что за подобные слова ему ничего не будет.
На следующее утро она позвонила дочери.
— Я опять пойду в отдел.
— Только в этот раз подай через дежурную часть, — сказала дочь. — И талон возьми. Чтобы потом не искать, где заявление.
В отдел она пришла уже подготовленной
Текст Надежда Сергеевна набрала дома сама. Заявление на одну страницу она составить могла: указала адрес, время, что именно сказал сосед, и фамилию Лидии Фёдоровны, которая согласилась подтвердить разговор.
Дочь по дороге на работу зашла к ней и распечатала два экземпляра.
— Один отдаёшь, второй оставляешь себе, — сказала она. — Но главное — талон с номером регистрации.
В отдел Надежда Сергеевна пришла после обеда. За стеклом дежурной части сидел мужчина лет пятидесяти. Она назвала цель визита и протянула заявление в окно.
Дежурный успел взять лист, когда из коридора вышел Павел Сергеевич. Он узнал пенсионерку сразу.
— Надежда Сергеевна? Опять по соседу?
Дежурный повернулся к нему.
— Твоя территория?
— Моя. Давайте сюда, я разберусь.
Он взял заявление со стойки и жестом показал Надежде Сергеевне пройти к столу в конце коридора. Не в кабинет — там у него, как он сказал, был человек, — а к небольшому столу возле стенда с объявлениями.
Надежда Сергеевна не села.
— Вы сначала зарегистрируйте, пожалуйста.
Павел Сергеевич пробежал глазами первую половину страницы.
— Что здесь регистрировать? Опять ваш Антон?
— Здесь написано, что произошло вчера. Свидетель есть.
— Свидетель того, что мужчина с вами поговорил?
Дежурный за стеклом наверняка слышал разговор. Надежда Сергеевна протянула руку к заявлению.
— Тогда верните. Я подам дежурному.
Павел Сергеевич лист не отдал.
— Я вам уже объяснял: по каждому слову соседа проверку устраивать никто не будет. Вы сами его постоянно провоцируете этими жалобами.
— Я его не провоцирую. Я прошу принять заявление.
Участковый тяжело вздохнул, словно перед ним был не заявитель, а человек, который мешал ему закончить рабочий день.
— Ну хорошо. Что вы хотите? Чтобы его завтра забрали из квартиры?
— Я хочу, чтобы вы приняли то, что я принесла, и проверили.
— Проверили что? Фразу?
Надежда Сергеевна снова протянула руку.
— Отдайте бумагу.
Вместо этого Павел Сергеевич сложил лист пополам. Она ещё успела подумать, что он собирается вернуть его так, чтобы удобнее было положить в сумку. Но он резко разорвал сложенный лист, потом разорвал половинки ещё раз и бросил куски в стоявшую возле стола корзину для бумаги.
Несколько секунд Надежда Сергеевна смотрела на корзину.
— Вы зачем это сделали?
— Чтобы вы перестали носить одно и то же, — ответил он. — Идите домой. Если сосед реально что-то сделает, тогда и обращайтесь.
Она не стала вытаскивать обрывки из корзины и спорить с дежурным, который теперь смотрел в монитор.
Надежда Сергеевна открыла сумку, убедилась, что второй экземпляр лежит в прозрачном файле, и отошла к скамье возле выхода.
Звонок занял меньше пяти минут
Сначала она хотела позвонить дочери, но передумала. Сейчас важнее было зафиксировать произошедшее там, где оно случилось.
Она набрала 102.
Оператор спросил, что случилось. Надежда Сергеевна по привычке начала с соседа, но её остановили уточняющим вопросом, где она находится сейчас.
— В районном отделе полиции. Я принесла заявление, а участковый его порвал и выбросил.
После короткой паузы оператор попросил назвать отдел, фамилию сотрудника и время произошедшего. Надежда Сергеевна ответила. Её спросили, есть ли у неё второй экземпляр и может ли она оставаться на месте.
— Есть. И подожду.
Звонок закончился. Надежда Сергеевна убрала телефон в сумку и только тогда заметила, что дежурный уже не смотрит в монитор. Он говорил по внутреннему телефону, повернувшись вполоборота к коридору.
Через несколько минут он вышел из-за перегородки.
— Надежда Сергеевна, вы сообщение сейчас передавали?
— Передавала.
— Присядьте пока, пожалуйста. Возможно, с вами захотят поговорить.
— А заявление моё кто-нибудь примет?
Дежурный помедлил.
— Второй экземпляр у вас?
— У меня.
— Не отдавайте пока. Сейчас разберёмся.
Эта последняя фраза ей не понравилась.
— Нет, — сказала Надежда Сергеевна. — Разбираться можете сколько нужно, но заявление я хочу зарегистрировать сейчас.
Дежурный посмотрел на неё уже внимательнее, вернулся за стекло и позвал другого сотрудника. На этот раз второй экземпляр приняли через окно дежурной части. Надежда Сергеевна видела, как на лист поставили штамп, внесли номер, после чего ей оформили талон-уведомление.
Она посмотрела на цифры.
— Вот теперь я никуда не тороплюсь.
Дежурный промолчал.
Павел Сергеевич появился минут через десять. Подошёл не сразу, сначала поговорил с кем-то у кабинета, потом остановился возле скамьи.
— Кому вы звонили?
— На 102.
— Зачем?
Надежда Сергеевна посмотрела на него с удивлением.
— Вы серьёзно спрашиваете?
— Я ваше заявление не принимал официально. Хотел объяснить, что там нет оснований для того, что вы требуете.
— А я ничего и не требовала, кроме регистрации.
Надежда Сергеевна достала талон-уведомление.
— Теперь уже точно зарегистрировано.
Павел Сергеевич увидел номер и замолчал.
Потом изменился весь тон разговора
Примерно через час после звонка дверь отдела открылась, и вошли двое мужчин в гражданской одежде. Они показали служебные удостоверения дежурному, назвались сотрудниками подразделения собственной безопасности и попросили позвать руководителя.
Почему они приехали так быстро, Надежде Сергеевне не объясняли. Ей сказали лишь, что сообщение о действиях сотрудника передали для незамедлительной проверки.
Один из сотрудников подошёл к ней и представился ещё раз.
— Вы сообщали, что сотрудник уничтожил ваше заявление до регистрации?
— Да.
— Расскажите с момента, когда подошли к дежурной части.
Надежда Сергеевна рассказала. Её несколько раз остановили, чтобы уточнить, кто первым взял лист, где именно стоял участковый и куда он выбросил обрывки.
— Корзина там, — показала она.
Сотрудник подошёл к столу в конце коридора. В корзине лежали рекламные листовки, несколько смятых черновиков и четыре части её заявления. Он ничего не стал доставать сам, а позвал дежурного и руководителя, который к тому времени уже вышел из кабинета.
Потом у Надежды Сергеевны спросили про второй экземпляр. Она показала зарегистрованный лист и талон.
— Текст одинаковый?
— Одинаковый. Дочь два экземпляра распечатала подряд.
Проверяющий кивнул и записал это.
Дальше разговоры пошли уже без неё. Павла Сергеевича пригласили в кабинет. Дежурного тоже попросили дать объяснение. Один из приехавших несколько минут разговаривал с руководителем отдела, после чего спросил, ведётся ли видеонаблюдение в коридоре и попадает ли в кадр стол у стенда.
Руководитель ответил, что камеры есть и запись нужно смотреть.
Надежда Сергеевна сидела всё на той же скамье. Из кабинета вышел Павел Сергеевич. Теперь он не шутил и не говорил, что пенсионерка провоцирует соседа. Через несколько минут его снова позвали.
— Павел Сергеевич, зайдите ещё раз.
Он вошёл.
Надежда Сергеевна услышала только часть разговора. Участковый говорил, что не считал переданный лист официально принятым заявлением и что намеревался объяснить женщине порядок обращения.
Проверяющий спросил:
— А уничтожить документ заявителя — это часть объяснения порядка?
Ответа из коридора слышно не было.
Потом речь зашла о видеозаписи.
Дежурный после этого сам подошёл к Надежде Сергеевне и предложил воды. Она отказалась. Тон у него теперь был совсем не тот, что в начале разговора.
Соседский конфликт оказался уже не главным
Надежду Сергеевну отпустили ближе к вечеру. Перед уходом у неё приняли отдельное письменное объяснение по эпизоду с участковым и записали контактный номер. Ей сказали, что по действиям сотрудника будет проводиться служебная проверка, а результат ей сообщат в установленном порядке.
Ни увольнения, ни наказания никто заранее не обещал. Надежду Сергеевну больше интересовало первоначальное заявление.
Через несколько дней с Надеждой Сергеевной связался другой сотрудник. Лидию Фёдоровну опросили отдельно. По вещам в общем коридоре продолжила работать управляющая организация, а собственница квартиры приехала сама.
Антона Надежда Сергеевна встретила вечером у подъезда. Он стоял возле машины и укладывал в багажник те самые пакеты с колёсами.
— Довольны? — спросил он, когда она проходила мимо.
Она остановилась.
— Чем именно?
— Везде нажаловались.
— Я просила освободить общий проход. Вы решили, что проще ругаться.
Антон захлопнул багажник.
— Я скоро вообще отсюда съеду.
— Это уже ваше дело.
Больше они не разговаривали.
Через две недели хозяйка квартиры написала Надежде Сергеевне в мессенджере, что арендатор действительно съезжает в конце месяца. Просила только сообщить, если до этого он снова оставит вещи в коридоре.
Надежда Сергеевна ответила: «Хорошо».
История с участковым закончилась не так быстро. Ей позвонили позже и сообщили, что проверка проведена, нарушения порядка работы с обращением гражданина нашли, к сотруднику приняли меры дисциплинарного характера. Какая именно мера, Надежда Сергеевна уточнять не стала.
Павла Сергеевича она ещё однажды увидела в своём дворе. Он разговаривал с мужчиной возле подъезда соседнего дома. Заметил её, на секунду задержал взгляд и первым отвёл глаза.
Надежда Сергеевна прошла к своему подъезду, поднялась домой и достала из сумки талон-уведомление, который всё это время носила с собой. Положила его в ящик письменного стола рядом с копией ответа по проверке.
На площадке больше не стояли ни колёса, ни тумба, ни разобранный стеллаж. Проход от лифта до её двери снова был свободен.













