— Ты чего крадешься, как партизан? И что это за странная коробка у тебя в руках? — Настя появилась в прихожей в тот момент, когда Илья, стоя к ней спиной, аккуратно закрывал входную дверь.
— Да тише ты! — махнул на ней рукой Илья.
— Что в коробке? Небось, хлам какой-нибудь. Вечно ты что ни попадя домой тащишь.
Он поставил коробку на пол, осторожно отогнул край и Настя увидела чьи-то испуганные глаза.
— Только не говори, что ты притащил котенка!
— Не притащил, а принёс, — с вызовом ответил брат. — Тебе какое вообще дело? Иди лучше свои уроки учи, отличница. А то, не дай Бог, четверку по какому-нибудь предмету получишь. Месяц потом рыдать в подушку будешь.
— Эй, за языком следи, мелкий! — возмутилась Настя. — Я вообще-то старше тебя на шесть лет. А ты… А у тебя никакого уважения к старшим нет. Стыдно должно быть.
— Ага! Поплачь ещё!
На шум вышла мама.
Увидев картонную коробку на полу, она остановилась и некоторое время молча смотрела на сына.
— Илья… Это что?
— Мамуль, только не говори сразу «нет». Посмотри сначала. Пожалуйста.
Илья открыл коробку и подвинул её немного вперед, чтобы мама могла получше рассмотреть того, кто находился внутри. А внутри коробки был котенок. Рыжий.
Увидев незнакомых людей, он попытался спрятаться глубже, но коробка была слишком маленькой.
— Я так и думала, — шумно вздохнула Настя. — Котенка с улицы принес. Совсем мозгов нет.
— Илюш, ты где его взял? — строго спросила мама.
Илья рассказал.
Сначала замешкался немного, а потом рассказал, что нашел этого котенка возле заброшенных гаражей.
Тот сидел в заваленной мусором и разным хламом смотровой яме и жалобно мяукал. Самостоятельно выбраться он не мог, поэтому Илья спустился в эту яму и попытался его поймать.
Вот только котенок оказался с характером. Сразу выгнул спину, зашипел и даже лапой несколько раз попытался ударить.
Пришлось Илье идти искать коробку, потому что в руках он бы его точно не удержал.
Подходящую по размеру коробку он нашел на мусорке, которая находилась неподалеку.
Илья снова вернулся к гаражам, снова спустился в смотровую яму и тогда уже операция по спасению рыжего (он в шутку называл её операцией «Мяу») прошла успешно.
— Я его сначала выпустить хотел, — сказал Илья, посмотрев на мать. — А потом подумал, что он опять может в эту яму угодить и решил принести домой. Мам, правда, котенок хорошенький? Давай оставим его у нас. Ну, пожалуйста!
— Глупости не говори! — зашипела на него Настя. — Кто за ним ухаживать будет?
— Я буду! — решительно сказал Илья.
— Ты? Ха! Не смеши мои тапочки. Ты через неделю про него забудешь. У тебя только гульки на уме и телефон еще. И больше тебя ничего не интересует.
Сказано это было без особой злости. Просто Настя слишком хорошо знала брата.
Илья легко загорался какой-нибудь новой идеей, первые несколько дней мог говорить только о ней, а потом интерес постепенно проходил, и всё возвращалось на круги своя. Поэтому она очень надеялась, что мама примет правильное решение. Не нужен им никакой котенок. Пусть Илья отнесет его туда, где взял.
Мама не знала, как правильно поступить в этой ситуации. Она слушала Илью, время от времени поглядывая на котёнка. Слушала дочь, которая приводила свои аргументы.
Иногда она просто смотрела на детей и в очередной раз расстраивалась из-за того, что те не могут найти общий язык друг с другом. Вроде бы родные брат и сестра, а живут, как кошка с собакой.
У Насти сейчас был переходный возраст — по любому поводу заводится. Еще и в учебу с головой ушла, потому что поставила себе цель окончить школу с золотой медалью.
А в Илье недавно проснулась тяга ко всему новому и неизведанному. Тот еще искатель приключений на одно место…
Вот сколько раз она ему говорила, чтобы он не ходил к этим заброшенным гаражам, что там опасно.
А Илья все равно туда ходит. Еще и в яму какую-то спускался. А если бы упал и сломал себе что-нибудь? В общем, сложный характер что у одной, что у другого.
— Илюш, мы же вроде договаривались с тобой, что ты не будешь ходить к тем гаражам.
— Мам, это в последний раз, честное слово, — быстро протараторил сын. — Ты лучше скажи, мы котенка оставляем? Я уже и имя ему придумал — Лёва. Правда, он на маленького львёнка похож?
— Скорее, на рыжую мышь, — вставила свои пять копеек Настя, ехидно усмехнувшись.
Мама тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, что значит оставить этого котенка дома.
Корм, лоток, наполнитель, ветеринарные услуги, прививки, шерсть по всей квартире, испорченные шторы и занавески, испорченная мебель, обои в прихожей.
Но самое главное — в её жизни появится еще одно живое существо, за которое ей придется нести ответственность, независимо от того, что сейчас обещал сын.
Она тоже очень хорошо знала Илью, чтобы слепо верить всем его обещаниям.
Рыжий котенок тем временем выбрался из коробки и, прижавшись к стене, смотрел прямо на неё.
Он не выглядел жалобным. Скорее был растерянным. Он был маленьким и беззащитным существом, которое не имело ни малейшего представления, что с ним будет дальше.
Потому он и смотрел на людей испуганными глазами, пытаясь понять, что у них на уме и чего от них ожидать.
Наверное, если бы было куда бежать, он бы убежал. Но бежать было некуда, поэтому ему приходилось смиряться.
— Ладно, — тихо сказала мама. — Оставляем его. Но ты, Илья, будешь за ним ухаживать. Понятно?
Илья тут же просиял.
— Спасибо, мамочка! Ты самая лучшая. Ты намного добрее, чем эта Настя, которая никого, кроме себя и своих учебников не любит. Зачем ты только рожала её?
Настя сделала шаг вперед и замахнулась на брата рукой, намереваясь отвесить ему подзатыльник, и в этот момент, рыжий котенок, испугавшись, бросился в гостиную, где практически с ходу «нырнул» под диван.
Достать его оттуда удалось только через полчаса, и только усилиями всей семьи.
*****
Первые дни большую часть времени Лёва проводил под диваном или за креслом, выходя оттуда главным образом ночью.
Потом он освоил кухню, научился находить миску, познакомился с лотком и даже однажды среди ночи устроил такой забег по коридору, что разбудил всю семью.
Илья тогда смеялся больше всех. А Настя, протирая глаза, смотрела на него волком.
А через неделю…
…как Настя и говорила, интерес Ильи к маленькому рыжему котенку стал угасать.
У Ильи появились дела поважнее: прогулки с друзьями, которые вернулись, наконец, в город после летних каникул (кто у бабушки с дедушкой в деревне гостил, кто в лагере отдыхал), школа, уроки, телефон и прочие занятия.
А еще у котенка был очень сложный характер. Такой же сложный, как и у Насти с Ильей.
Лёва не любил, когда его пытались брать на руки, пугался резких движений и всякий раз, когда кто-нибудь слишком быстро протягивал к нему ладонь, он отступал, прижимая уши.
Однажды он даже поцарапал Илье палец, да так сильно, что тот даже вскрикнул.
— Вот тебе и хороший котик, — усмехнулась тогда Настя. — Говорила же тебе, что не надо было его домой тащить.
Когда мама попыталась успокоить Левушку, то досталось и ей. Она потом минуты две палец под водой держала и перекисью водорода промывала.
В общем, от острых коготков этого маленького рыжего «львенка», страдала вся семья.
Все, кроме Насти.
Ее Лёва почему-то спустя некоторое время перестал царапать, и в те минуты, когда она гладила его по голове, он лишь выпускал свои коготки, как напоминание о том, что он зверь серьезный, но добрый для неё.
По правде говоря, Лева не был агрессивным, как поначалу думала мама, и никогда не нападал первым.
Он лишь защищался, когда кто-то пытался нарушить его личные границы.
Но стоило только оставить его в покое, как котёнок успокаивался и начинал заниматься привычной ему исследовательской деятельностью. В этом он и Илья были очень похожи.
Со временем Илья и мама поняли это, и больше не пытались любить Лёву насильно.
А Настя, которая его вообще любить не планировала, вдруг стала всё чаще обращать на него внимание.
Как ни странно, но вместе с раздражением у Насти к этому рыжему котику постепенно появилось другое чувство. Она… стала привыкать к нему. К нему и к его сложному характеру.
И если сначала за котенком ухаживала мама, потому что Илья постоянно забывал насыпать корм в миску и убрать в кошачьем лотке, то со временем это стала делать Настя.
— Мам, отдохни. Я сама.
Мама смотрела на дочь с удивлением. Ведь она изначально была против этого котенка.
Однако спорить с ней не стала. Наоборот, поблагодарила Настю за помощь.
Чуть позже Настя стала не только ухаживать за котенком, но и понимать его привычки.
Он знала, где он любит спать днём и где прячет фантики от конфет, которые Илья разбрасывал по всей квартире. Знала, что после шумного пылесоса он обязательно прячется за креслом и выходит только через несколько минут, и что гладить его лучше не сверху по голове, а сначала осторожно провести ладонью по спине.
И чем дольше она за ним наблюдала, тем больше его понимала и тем больше привязывалась к нему.
Первое время Настя, конечно, сердилась на брата. Каждый раз, когда она насыпала корм Лёве, приговаривала:
— Что, хозяин твой недоделанный опять забыл тебе покормить? А я говорила, что ему верить нельзя.
И первое время, пока Лёва еще «огрызался» на всех и каждого, она, несмотря на риск быть укушенной или поцарапанной, всё равно пыталась погладить его, пока тот ел корм.
Уже очень скоро Лёва тоже стал отвечать ей взаимностью. Он уже не шарахался от неё, когда она проходила мимо, и позволял ей не только себя гладить, но и ненадолго взять себя на руки. Их любовь друг к другу зарождалась постепенно.
А что касается отношений между братом и сестрой, у них почти ничего не изменилось.
Они по-прежнему спорили по любому поводу и с одинаковой готовностью жаловались друг на друга матери, когда та приходила уставшая с работы.
«Кто взял зарядку. Кто оставил свет в ванной. Кто съел последнее печенье и кто должен был убрать со стола». Список «донесений» можно перечислять бесконечно.
Мама слушала эти словесные перепалки и удивлялась, как много энергии можно тратить на вещи, о которых через час (максимум — два) уже никто не вспомнит.
И одновременно она смотрела на рыжего котенка, который не обращал на эти маленькие бессмысленные скандалы никакого внимания.
Когда в их жизни появился Лёва, ей на какое-то время показалось, что дети могут научиться делать что-то вместе.
Нет, она вовсе не поэтому его оставила, а потому что совесть не позволила выставить этого рыжего малыша за дверь. Но надежда на то, что благодаря ему дети научатся ладить друг с другом, теплилась в душе.
Однако на деле получилось всё совсем не так, как она рассчитывала: Илья вскоре стал забывать о своих «обязанностях», А Настя злилась на него из-за этого и в конце концов стала делать всё сама.
И всё же Лёва постепенно становился их общим. Не просто котенком, а членом их семьи.
Это стало понятно всем в один из сентябрьских дней. Настя и Илья тогда вместе возвращались из школы и удивились, когда увидели мать во дворе.
— Мам, что случилось? — взволнованно спросила Настя, когда подошла ближе и увидела слёзы на её щеках.
— Убежал… — вздохнула она. — Лёва убежал. Курьер вошел в квартиру с коробкой в руках, он испугался и выскочил через открытую дверь. Я его уже два часа ищу и не могу найти.
Сестра и брат переглянулись, после чего, позабыв про уроки и вообще про всё на свете, вместе с матерью стали его искать.
В тот вечер впервые за долгое время брат и сестра не стали спорить и выяснять отношения.
Они просто искали.
Настя заглядывала под машины, Илья обходил кусты возле дома, оба звали Лёву и останавливались, услышав каждый подозрительный шорох или шум.
Нашли его почти через час. Рыжий котёнок забился за старую деревянную доску возле мусорных контейнеров и от страха не хотел выходить. Илья лёг на землю, пытаясь дотянуться до него.
— Лёва, иди сюда.
Но котёнок только сильнее прижался к стене. Тогда Настя присела рядом и осторожно протянула руку.
Она не звала его и не пыталась схватить, просто вытянула ладонь и стала ждать.
Лёва долго смотрел на неё, потом сделал один маленький шаг. Ещё один. А потом неожиданно сам прижался к её руке.
Настя осторожно подняла его. Котёнок тут же вцепился коготками в её свитер и спрятал мордочку у неё под подбородком. Илья выдохнул с таким облегчением, будто только сейчас понял, насколько сильно испугался.
— Не убегай больше никогда, хорошо? — прошептала котенку Настя. — Не надо.
Котенок в ответ еле слышно мяукнул.
Домой они возвращались вместе. Всей большой семьей: мама, Илья и Настя с Левой.
И, наверное, именно после этого вечера между братом и сестрой что-то начало меняться.
Нет, они не перестали спорить и не превратились вдруг в неразлучных друзей.
Илья по-прежнему мог взять без спроса Настины наушники, а Настя могла вспылить из-за его разбросанных вещей.
Но теперь между этими мелкими раздражениями всё чаще появлялось что-то ещё. Общее. Что-то такое, что их объединяло. И это «что-то» лежало на подоконнике, на диване или на кровати и с любопытством наблюдало за ними.
Иногда они могли даже вместе смеяться над проделками Лёвы, обсуждать, почему он опять стащил носок и зачем пытается залезть в пустую коробку.
Мама, видя всё это, часто плакала. От радости. Ведь для матери нет большей радости, чем видеть, что её дети счастливы.
Постепенно Илья перестал быть для Насти человеком, который постоянно мешает.
Она стала замечать, что брат действительно любит Лёву, просто выражает это иначе.
Он мог не убрать лоток и забыть насыпать корм, зато, приходя домой, он первым делом искал Лёвушку, чтобы убедиться, что тот дома и с ним всё в порядке.
Он даже мог несколько минут сидеть на полу, разговаривая с котом, когда думал, что его никто не видит. Настя видела, конечно. Но никогда ему об этом не говорила.
Настя научилась заботиться не только о Лёве, но и чуть лучше понимать брата.
Увидела, что за его легкомысленностью нет равнодушия, что он способен переживать, бояться, радоваться, просто не всегда умеет показать это так, как показывала она.
А Илья постепенно привык к тому, что Настя — ему вовсе не враг, которому обязательно нужно доказывать свою правоту, а друг, с которым можно разделить заботу, тревогу, смех и даже обычный вечер дома, когда на улице идет дождь.
Лёва рос.
Из маленького нескладного рыжего котёнка он постепенно превращался в красивого рыжего кота.
Его хвост сделался длинным и в меру пушистым, а взгляд приобрёл ту спокойную уверенность, которой в нём когда-то не было. При этом его сложный характер никуда не делся.
Характер у него остался вполне кошачий: независимый и немного своенравный. Лёва по-прежнему не любил, когда его неожиданно хватали. Не терпел фамильярности.
Если кто-нибудь пытался потискать его без предупреждения, Лёва демонстративно уходил.
И по-прежнему Насте позволялось намного больше, чем остальным.
Она могла взять его на руки, когда он спал. Могла погладить живот, хотя другим этого не разрешалось. Иногда он сам забирался к ней и устраивался так, будто именно там и было его место.
— Я его домой принёс, между прочим, а он с тобой больше времени проводит, — в шутку говорил повзрослевший (и поумневший) на несколько лет брат.
Настя, улыбаясь, отвечала:
— Ты его принес, а я его вырастила. И кормлю его каждый день. Поэтому для него я всегда буду на первом месте.
И оба смеялись. Наверное, раньше они бы обязательно поспорили, кому Лёва принадлежит.
Теперь это никому не было важно.
Потому что Лёва давно не принадлежал кому-то одному. Он принадлежал всем.
Встречал маму у двери, когда она возвращалась с работы. По вечерам сидел рядом с Ильей, когда тот делал уроки или что-то смотрел в телефоне. А спал всегда с Настей.
И если она долго не возвращалась домой, Лёва становился беспокойным.
Ходил по коридору, прислушивался к голосам в подъезде, потом ложился возле двери.
Да, так бывает. Илья когда-то принёс домой маленького рыжего котёнка, которого считал своим.
А Лёва сам решил, кому доверять, где спать и кого ждать у двери. И, наверное, самое удивительное заключалось в том, что вместе с ним в этот дом незаметно пришло ещё кое-что.
Брат и сестра перестали быть соперниками. Не сразу. И не благодаря долгим разговорам или потому, что кто-то объяснил им, как правильно надо относиться друг к другу.
Просто однажды между двумя вечно спорящими детьми появился рыжий котенок.
Сначала они заботились о нём по очереди. Потом — каждый по-своему. А со временем обнаружили, что рядом с ними живёт тот, кого они оба любят.
И этого оказалось достаточно.
