— Лёша спрашивал, как тебе отдыхается, — сказала Нина.
Сергей стоял у двери, застёгивая куртку. Замок заел возле подбородка. Он дёрнул его, опустил, попробовал снова.
— Где ты Лёшу видела?

— В магазине. Вчера вечером. Он думал, ты дома.
Она смотрела на сумку у его ног. Внутри лежали термос, два бутерброда и чистая футболка на случай, если придётся задержаться в мастерской.
Чистую футболку Сергей не доставал уже вторую неделю.
— Я хотел тебе сказать.
— Когда?
Сергей отпустил замок. Куртка так и осталась расстёгнутой.
Решение уйти он принял сам. Ему было шестьдесят два, пенсию он уже получал и продолжал работать по собственному выбору. Небольшая ремонтная мастерская в Черкассах занималась инструментом и разной домашней техникой. Там знали его руки, его привычку щуриться над мелкими деталями, его неприязнь к разговорам, когда работа почти закончена.
Сначала Сергей хотел остаться ещё на год. Потом на полгода. А в конце зимы понял, что по утрам ему всё труднее подниматься не потому, что он разлюбил своё дело, а потому, что устал от обязательного подъёма, дороги, чужого «срочно». Хотелось однажды не идти никуда.
С владельцем мастерской договорились спокойно. Расчёт Сергей получил, начатые дела закончил, инструмент перебрал. Молодому мастеру Денису показал то, что прежде оставалось только у него в голове: где лежат редкие детали, с кем лучше уточнить заказ, какой прибор всё время путают с похожим.
Денису было двадцать четыре. Он не делал вид, что знает всё, но и беспомощным не был. Сергей однажды поймал себя на странном раздражении: парень слишком быстро понял объяснение.
В последний рабочий день пили чай. Лёша принёс пирог, Сергей сказал несколько коротких слов. Ему подарили добротный набор небольших отвёрток. Он поблагодарил, аккуратно убрал коробку в сумку и по дороге домой думал, куда её поставить.
Дома Нина разбирала бельё.
— Ужинать будешь? Я картошку уже выключила.
Он сказал, что будет. Потом она рассказала про новую соседку, про звонок сестры, спросила, удастся ли ему в субботу съездить с ней за полкой для кладовки. Сергей ответил, что удастся. Коробку с отвёртками положил в шкаф за старую дрель.
И ничего не сказал.
Не было никакого торжественного решения обманывать. Ему просто показалось, что сейчас неподходящий момент. Нина устала после своей смены, всё равно нужно сперва нормально объяснить, посчитать, что они будут тратить. Лучше завтра, за завтраком.
А утром она поставила перед ним чашку и спросила, во сколько он вернётся.
— Как обычно, — ответил он раньше, чем успел подумать.
Потом надел куртку, взял сумку и вышел.
Первый свободный день он провёл почти у самой мастерской. Доехал по привычному маршруту, вышел на своей остановке, но свернул в сторону рынка. Купил яблоко, долго ходил между рядами. В небольшом кафе выпил чай, который показался слишком дорогим для человека, у которого впереди целый день.
Позвонил Лёша, спросил, где осталась одна папка. Сергей объяснил. На несколько минут стало хорошо: его ещё спрашивали.
К обеду ноги устали. Он зашёл в библиотеку, куда раньше ходил редко, попросил газету, потом книгу. Сидел у окна и всё время смотрел на часы. Возвращаться домой раньше было почему-то уже нельзя: пришлось бы рассказывать, где он был утром.
Вечером Нина спросила:
— Много работы?
Он кивнул.
На следующий день оказалось, что первую ложь легче повторить, чем отменить. Сергей уехал позже обычного, посидел на набережной, поговорил с незнакомым рыбаком. Потом пошёл в магазин за хлебом, вспомнил, что не должен сейчас ходить за домашними покупками, и вышел без хлеба.
Самому было смешно. И стыдно.
На третий день позвонила Нина. Ей пришла посылка с домашними мелочами, пункт выдачи находился недалеко от мастерской. Спросила, сможет ли он зайти днём: сама собиралась после смены к сестре.
Сергей сидел в парке, в десяти минутах ходьбы от этого пункта.
— Не вырвусь, — ответил он. — Заказ надо закончить.
— Ладно. Завтра заберу.
Она не обиделась. Просто изменила свои планы. А Сергей ещё час сидел на скамейке и смотрел на пакет с бутербродами. Ничего не мешало сейчас пойти и забрать посылку. Потом сказать, что освободился раньше. Но пришлось бы придумать ещё один разговор, объяснить ещё одну случайность.
Он всё-таки дошёл до пункта выдачи. Постоял возле входа и повернул обратно. Продавщица в соседнем киоске спросила, не ищет ли он что-то. Сергей покачал головой. Обычный день вдруг наполнился людьми, которым он должен был показывать не себя, а какого-то занятого мастера, ненадолго вышедшего по делу.
Дома Нина рассказала, что сестра предложила забрать посылку вместе по дороге. Сергей кивнул и спросил, как у них прошёл вечер. Он действительно хотел это знать. Только теперь даже этот вопрос звучал для него как способ удержать разговор подальше от собственного дня.
По выходным они жили как прежде. Вместе выбирали полку, спорили, поместятся ли на ней высокие банки, ездили к Нининой сестре. Сергей не изображал несчастного человека. Ему нравилось быть с женой, он не хотел от неё уходить и не искал другую жизнь отдельно от неё.
Но каждое воскресенье ждал понедельника с таким чувством, будто опять надо было идти на работу.
Однажды он всё-таки зашёл в мастерскую. Принёс забытую дома мелкую насадку, хотя её вполне можно было передать позже. Денис сидел на его прежнем месте и разбирался с настольной лампой.
— Как ты тут? — спросил Сергей.
— Нормально. Вот контакт нашёл. Вчера не сразу заметил.
Сергей наклонился посмотреть. Хотел подсказать, но Денис уже показывал, что сделал. Лёша предложил чай. Они посидели минут пятнадцать, поговорили о заказах.
Потом у всех нашлось дело.
Сергей стоял возле вешалки и понимал, что ему пора уходить. Его не выгоняли. Напротив, были рады. Только мастерская работала дальше, и для этого не требовалось, чтобы он непременно оставался внутри.
В тот вечер Нина заметила, что он невесёлый.
— Случилось чего?
— Да нет.
Она положила руку ему на плечо. Он накрыл её ладонь своей и почувствовал, как трудно удержать простую вещь: сейчас можно сказать. Можно прямо встать, принести коробку с отвёртками, объяснить, что чай на работе был прощальным.
Но он опять промолчал.
Теперь Нина стояла перед ним в коридоре. Ей было шестьдесят, на работу она уходила три раза в неделю, в остальные дни занималась домом, встречалась с сестрой, ездила по своим делам. Сергей вдруг увидел, что она тоже могла бы задать ему вопросы о прошедших двух неделях. И не про то, чем он собирается заняться, а про то, почему ничего не знал о нём самый близкий человек.
— Я уволился, — сказал он. — Сам. Меня никто не просил.
— Две недели назад?
Он кивнул.
— А куда ты всё это время ходил?
— По городу. В библиотеке сидел. На работу один раз заходил.
Нина посмотрела на термос, видневшийся из незастёгнутой сумки.
— И ел эти бутерброды?
— Ел.
Она отвернулась, прошла на кухню. Сергей снял куртку. Сумку оставил у двери: не знал, куда с ней теперь.
На кухне жена стояла у окна.
— Ты болеешь? — спросила она.
— Нет. Просто решил закончить. Мы же говорили, что когда-нибудь закончу.
— Когда-нибудь. А получилось, ты уже всё решил, а со мной две недели разговаривал про чужую работу.
Сергей сел.
— Я боялся.
Она повернулась. На лице было удивление, почти злость.
— Чего? Меня?
Он долго тёр большим пальцем край стола.
— Что ты спросишь, что я теперь буду делать. А я не знаю.
Нина молчала.
— Скажешь: вот кладовку надо разобрать, на балконе полку повесить. Всё надо. Я не против. Только я сорок лет встаю и знаю, куда мне идти. Там я мастер. А тут… Буду весь день мешаться у тебя под ногами.
— Ты сейчас за меня всё придумал, — сказала Нина. — И вопросы, и ответы.
Он кивнул, не возражая. Возразить хотелось, но она была права хотя бы в этом.
Жена села напротив.
— Я вчера Лёше улыбалась, будто в курсе. Он рассказывал, как вас провожали. Я не стала спрашивать, какой пирог, какие отвёртки. А потом пришла домой и молчала весь вечер. Смотрела, как ты говоришь про усталость после работы.
Сергей закрыл глаза.
— Прости.
— Я не из-за отвёрток.
— Понимаю.
— Не знаю, понимаешь ли. Мне тоже страшно бывает. Но если я начну уходить каждое утро и не говорить куда, тебе понравится?
Он не ответил. Нина встала, налила себе воды. Ей сегодня не нужно было на работу, и они оба остались дома, не умея занять это внезапно общее утро.
Сергей достал из шкафа подарок. Поставил коробку на стол, открыл. Нина посмотрела на аккуратные отвёртки.
— Хорошие.
— Да.
— Радовался хоть, когда подарили?
Он неожиданно усмехнулся.
— Очень. А потом подумал: зачем они мне теперь?
— Ты же не руки уволил.
Сергей опустил взгляд. Простая фраза попала в то место, которого он сам боялся коснуться.
Они не составили в тот день план счастливой пенсии. Нина сходила в магазин одна, хотя он предложил пойти вместе. Сказала, что ей надо пройтись. Сергей остался дома и впервые выпил чай из собственного термоса за кухонным столом.
Потом помыл его, оставил сушиться. На дне сумки нашлась футболка, которую он две недели возил туда и обратно. Сергей развернул её. Никакой грязи, даже складки почти прежние. Смешная улика несуществующей работы.
Он убрал футболку в шкаф и хотел заодно спрятать подарок, чтобы не маячил перед глазами. Остановился. Коробка осталась на столе.
Когда Нина вернулась, он помог разобрать покупки. Она рассказывала про очередь у кассы, потом замолчала и спросила:
— Тебе правда хотелось закончить? Не только потому, что решил уступить молодому?
— Хотелось, — ответил Сергей. — Последние месяцы очень. Даже когда работа получалась.
Нина кивнула. Он понял, что она впервые услышала это желание без оправдания и без чужого предложения, за которое можно спрятаться. И ему самому впервые стало немного легче не от чьего-то вопроса по ремонту, а от того, что больше не нужно изображать усталость другого происхождения.
Потом достал бумаги о расчёте и свои записи. Не потому, что жена потребовала отчёт, а потому, что без разговора о деньгах дальше опять получилась бы недоговорённость. Вечером они сели, посмотрели накопления, обычные расходы, Нинину зарплату и его пенсию. Он рассчитывал обойтись без прежней работы, и расчёт оказался вполне земным: меньше свободных трат, отложенная покупка нового телевизора, запас на непредвиденное, который они решили не трогать.
Нина не стала обещать, что теперь всё будет легко.
— Надо было так сразу, — сказала она.
— Надо было.
На следующий день Сергей проснулся до будильника. Полежал, слушая, как жена собирается на свою смену. Первым движением было встать следом, умыться и надеть рабочую куртку.
Он всё-таки встал. Приготовил завтрак, спросил, нужно ли купить что-нибудь к вечеру. Нина назвала несколько продуктов и отдельно сказала, что после работы поедет к сестре.
— Хорошо, — ответил он. — А я днём выйду. Просто пройтись.
Произнести «просто» оказалось труднее, чем назвать сложную поломку.
На прогулку Сергей пошёл без рабочей сумки. Возле остановки остановился: автобус подошёл привычный, люди торопились внутрь. Он почти шагнул за ними, потом отошёл, пропуская женщину с ребёнком.
В библиотеке вернул книгу и взял другую. Не стал сидеть до вечера только для того, чтобы выдержать мнимую смену. Дома починил тугой замок на своей куртке, приготовил обед. После обеда почувствовал пустоту, включил телевизор, выключил через десять минут. Ничего интересного не начиналось по одному его желанию.
Он позвонил Лёше.
— Ты Нину вчера здорово удивил.
Тот замолчал, потом осторожно спросил:
— Ты ей не сказал, что ли?
— Не сказал. Теперь сказал.
Лёша вздохнул.
— Серёга, ну ты даёшь.
Сергей не стал оправдываться. Спросил, как дела, послушал, не предлагая немедленно приехать всё проверить. Лёша рассказал про Дениса, который удачно закончил сложный заказ. Сергей ощутил прежний укол, но на этот раз сумел сказать:
— Молодец парень.
К концу недели они с Ниной всё ещё иногда говорили об этих двух скрытых неделях. Она могла вдруг вспомнить, как он отказался зайти днём за посылкой, сославшись на работу. Сергей выслушивал. Ему хотелось скорее закончить неприятный разговор, но он уже знал, как выглядит такая поспешность с другой стороны.
По утрам он ещё долго просыпался рано. Иногда ехал в центр, иногда оставался дома. Начал разбирать старый велосипед, который несколько лет собирался привести в порядок. Один раз увлёкся и забыл про продукты. Нина рассердилась, он сходил в магазин. Это была обычная ссора, без выдуманной смены и тайного маршрута.
В среду она спросила, поедет ли он на рынок.
— Завтра, — ответил Сергей. — Сегодня хочу велосипед закончить. Потом набережную пройти.
— Тогда я сама хлеб возьму.
Он кивнул. Нина надела пальто, проверила сумку и уже у двери оглянулась:
— К вечеру дома будешь?
— Буду. Не знаю только во сколько с прогулки вернусь.
Она сказала, что позвонит после работы, и ушла.
Сергей постоял в коридоре. Рабочая сумка лежала на полке, пустая и наконец ненужная сегодня. Он вернулся в комнату, открыл коробку с отвёртками и выбрал ту, которая подходила к винту на велосипеде. Крыло цепляло колесо. Нужно было аккуратно поправить крепление, потом проверить ещё раз. Сергей подстелил старое полотенце, перевернул велосипед и придвинул к себе коробку. Торопиться было некуда, но руки уже привычно знали, с чего начать.












