Ира на кухне размазывала заправку по второму салату. Каждое движение – через силу. Не хотела тут быть, но выбора нет. Пятилетие свадьбы – такое надо отмечать всей семьей, говорил Костя. Особенно после «той ситуации».
– Ты опять лук крупно нарезала, – голос Валентины Павловны резанул по ушам. – Сколько раз повторять – мелко надо. Люди не хотят жевать здоровые куски.
«Зато твои советы они хотят жевать круглосуточно», – подумала Ира, но улыбнулась:
– Извините, в следующий раз учту.
Свекровь поджала губы и переключилась на горячее. Рука Иры дрогнула. Капля майонеза упала на новую блузку.
– Блин!
– Что опять? – свекровь обернулась.
– Ничего, я сама.
В коридоре звякнул звонок. Костя открыл дверь – в квартиру ввалились его двоюродная сестра с мужем и тетя Клава – самая старшая из родни.
– А вот и мы! – Катя, сестра мужа, обняла Иру. – Как вы тут, юбиляры?
– Нормально, – Ира заставила себя улыбнуться.
– Ох, еле доехала, – тетя Клава устало опустилась на стул. – Автобусы эти… Валя, ты все краше с годами!
Валентина Павловна расцвела:
– Да ладно, какая красота в шестьдесят три.
– Мам, помочь чем? – Костя заглянул на кухню.
– Бутылки открой, – она кивнула на вино.
Через полчаса стол был готов. Ира села рядом с мужем, напротив устроилась свекровь с тетей Клавой. Сестра Кати с мужем замкнули круг.
– Ну что, за пять лет? – Костя поднял бокал.
– За вас, дети! – свекровь посмотрела на сына так, будто Иры рядом не было.
Выпили. Закусили. Разговор потек о работе, детях, ценах. Обычная семейная болтовня, которую Ира ненавидела всей душой. Особенно с этими людьми.
– А вы когда нам внуков-то подарите? – спросила тетя Клава. – Пять лет уже, пора бы.
Ира напряглась. Год попыток, два выкидыша, и каждый раз этот вопрос.
– Успеем, – ответил Костя, сжав под столом руку жены.
– Конечно успеете, – свекровь улыбнулась, но глаза остались холодными. – Вот только некоторым надо меньше о карьере думать и больше о семье.
Ира сделала большой глоток вина.
– Валь, ты бы попридержала советы, – неожиданно сказала тетя Клава. – Не все молодые хотят слушать нас, стариков.
– Я просто за них переживаю! – свекровь выпрямилась. – Как мать имею право волноваться.
– Ты мне мать, а не Ире, – тихо сказал Костя.
– Сыночек, я же столько для тебя сделала, для вашей семьи! – Валентина Павловна подняла бокал. – Вот выпьем за это! За жертвы, которые мы, родители, приносим ради счастья детей!
В комнате повисла тишина. Ира увидела, как тетя Клава нахмурилась.
– Какие еще жертвы, Валь? – спросила она.
– Всякие, – свекровь отмахнулась. – Разные бывают ситуации.
– Ты о чем? – Костя удивленно посмотрел на мать.
– Да так, – она отпила вина. – Есть вещи, о которых лучше молчать ради мира в семье.
– Хватит уже! – тетя Клава стукнула ладонью по столу. – Семь лет намеками говоришь. Скажи прямо.
– О чем вы? – Ира переводила взгляд с одной на другую.
– Не о чем, – отрезала свекровь.
– О том деле с твоей подругой, – выпалила тетя Клава. – С Ольгой, которую уволили.
Ира вздрогнула. Оля. Ее лучшая подруга с универа. Та, которая потеряла работу в школе из-за какой-то нелепой истории.
– При чем тут Оля? – Ира повернулась к свекрови.
– Не надо, – Валентина Павловна побледнела.
– Валь, хватит, – тетя Клава покачала головой. – Сколько можно это в себе держать? Скажи им правду.
– Валентина Павловна, объясните, – Ира поставила бокал на стол. Руки начали дрожать.
– Тетя Клава, может не надо? – Костя переводил взгляд с матери на жену.
– Я… – свекровь сделала еще глоток вина. – Ты не понимаешь, сын. Я ради тебя старалась.
– Да что случилось? – Ира почувствовала, как внутри всё холодеет.
Тетя Клава фыркнула:
– Скажи им, Валя. Или я скажу.
Свекровь вздохнула, будто перед прыжком в воду:
– Помнишь, твоя Ольга работала в той частной школе? И ее обвинили, что она деньги брала за оценки?
– Да, – Ира нахмурилась. – Ее уволили. Она потом год не могла найти работу. При чем тут вы?
– Я дала показания против нее, – тихо сказала свекровь.
Тишина упала, как топор. Костя растерянно смотрел на мать.
– Что? – Ира не верила своим ушам. – Вы даже не работали в той школе!
– Моя подруга там завучем была. Она попросила подтвердить, что я видела, как Ольга берет конверт от родителей.
– И вы солгали? – Ира вцепилась в край стола. – Зачем?!
– Затем, что твоя Ольга слишком много знала! – свекровь вдруг повысила голос. – Она бы всё тебе рассказала про Костю, про его прошлое!
– Мам! – Костя вскочил. – Ты что несешь?
– Ты не помнишь? – свекровь повернулась к сыну. – Ольга училась с тобой в одной школе! Она знала Вику!
– Какую еще Вику? – Ира тоже встала.
Костя побледнел:
– Мам, хватит.
– Его первую любовь! – свекровь всплеснула руками. – Он чуть из-за нее в тюрьму не сел в одиннадцатом классе! Родители еле замяли историю!
– Костя? – Ира посмотрела на мужа.
– Не слушай ее, – он мотнул головой. – Она пьяна.
– Я не пьяна! – свекровь стукнула кулаком по столу. – Я просто устала молчать! Твоя Ольга уже начала что-то вспоминать, когда вы после свадьбы у нас на даче собрались. Я слышала, как она говорила: «Твой Костя мне кого-то напоминает из школы». Я не могла допустить, чтобы она вспомнила и всё тебе рассказала!
– Что рассказала? – Ира чувствовала, как комната плывет перед глазами.
– Он Вику до больницы довел! – выпалила свекровь. – Его отчислить хотели! Мы деньги платили, чтобы замять!
– Мама! – Костя схватил ее за плечи. – Прекрати немедленно!
– Из-за вас, – Ира с трудом выговаривала слова, – Оля потеряла работу. Она чуть в депрессию не впала. Она ипотеку не могла платить, помните?
– Лучше она, чем наша семья! – свекровь дернула плечом. – Я спасала нас!
– Кость, это правда? – Ира повернулась к мужу. – Кто такая Вика?
Тетя Клава покачала головой:
– Говорила я тебе, Валя, правда всегда наружу выходит.
Костин двоюродный брат с женой неловко переглянулись.
– Мы, наверное, пойдем, – пробормотал он. – Семейные дела…
– Сидите! – рявкнула свекровь. – Раз начали, так закончим.
– Кость, я жду ответа, – Ира скрестила руки на груди.
– Это было давно, – он провел рукой по лицу. – Мы с Викой встречались. Потом поссорились. Она… наглоталась таблеток. Но всё обошлось.
– А наша мамочка решила защитить сыночка ценой карьеры моей подруги? – Ира чувствовала, как к горлу подступают слезы ярости.
– Оля бы всё раскопала! – упрямо сказала свекровь. – У нее отец в полиции работал!
– И что бы она раскопала? – Ира сжала кулаки. – Что мой муж от меня скрывал?
– Я ничего не скрывал! – Костя повысил голос. – Это была глупая подростковая история! Мне семнадцать было!
Ира покачала головой:
– Семь лет брака, а я узнаю об этом только сейчас.
– Да ничего страшного не было! – Костя развел руками. – Мы поругались, она психанула, наглоталась снотворного. Ее откачали, всё!
– И что дальше было? – Ира не отступала.
Свекровь перебила:
– Ее родители хотели заявление писать! Обвиняли Костю, что он ее до этого довел! Мы еле замяли!
– Как замяли? – Ира повернулась к свекрови. – Деньгами? Угрозами?
– Деньгами, конечно, – пробормотала тетя Клава. – Валька тогда последнее отдала.
Костя схватился за голову:
– Господи, мам, зачем ты всё это подняла? Зачем Олю приплела?
– Я нашу семью защищала! – свекровь ударила ладонью по столу. – А твоя жена со своей подружкой всё бы испортила! Оля уже начала вспоминать! Я слышала, как она на кухне говорила: «Слушай, Ир, а твой Костя не из 358-й школы? Там такой же был». Еще пара встреч, и она бы всё вспомнила!
– И вместо того, чтобы поговорить со мной, вы решили сломать ей жизнь? – Ира чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. – Оля три месяца плакала каждый день! Её репутацию уничтожили!
– Мелкие жертвы ради большого блага, – свекровь отмахнулась. – Кстати, твоя Оля потом неплохо устроилась в этой своей турфирме.
– Мелкие жертвы? – Ира задохнулась от возмущения. – Вы сломали карьеру человеку! Да как вы вообще…
– Ир, – Костя положил руку ей на плечо. – Давай выйдем, поговорим спокойно.
Она сбросила его руку:
– Не трогай меня. Я хочу знать всю правду. Что там с Викой было на самом деле?
– Да ничего особенного! – он повысил голос. – Мы встречались полгода. Потом я узнал, что она с моим другом… ну ты понимаешь. Я психанул, наговорил гадостей. А она решила устроить показательное самоубийство.
– А что ты ей наговорил? – Ира сверлила его взглядом.
Костя отвел глаза:
– Не помню уже. Обычная подростковая ерунда.
– Он ей сказал, что она шалава и что лучше бы ее вообще не было, – вдруг произнесла свекровь. – И еще что-то про то, что она не заслуживает жить.
– Мама! – Костя побагровел.
– А что? – свекровь пожала плечами. – Раз уж начали правду говорить. Он был ребенком, психанул.
Ира смотрела на мужа, как на чужого человека:
– И после этого ты удивляешься, что я боюсь, когда ты кричишь? Что я замираю во время наших ссор?
– Это было пятнадцать лет назад! – он ударил кулаком по столу. – Я изменился!
– Да, конечно, – Ира горько усмехнулась. – Настолько изменился, что не рассказал мне об этом за семь лет. И твоя мама пошла на преступление, чтобы я не узнала.
– Не преувеличивай, – свекровь фыркнула. – Какое преступление? Я просто подтвердила слова подруги.
– Вы дали ложные показания! – Ира повысила голос. – Это статья!
– Ну и что ты теперь сделаешь? – свекровь прищурилась. – В полицию побежишь? Срок давности давно прошел.
– Мама, замолчи! – Костя стукнул по столу. – Ты и так всё испортила!
Тетя Клава покачала головой:
– Эх, Валька-Валька. Я же говорила – нельзя на лжи семью строить.
Ира встала из-за стола:
– Я ухожу. Мне нужно подумать.
– Куда? – Костя вскочил. – Ир, давай спокойно всё обсудим!
– Нечего обсуждать, – она направилась в спальню. – Я еду к маме.
– Видишь, что ты наделала? – Костя накинулся на мать. – Зачем было вспоминать?
– Правда всё равно бы всплыла, – тетя Клава тяжело вздохнула. – Лучше сейчас, чем потом.
Ира металась по спальне, запихивая вещи в сумку. Руки тряслись. За спиной скрипнула дверь.
– Ир, – Костя стоял на пороге. – Можно войти?
– В свою комнату? – она даже не обернулась. – Конечно.
Он подошел, сел на край кровати:
– Это было давно. Я был глупым подростком.
– Дело не в этом, Кость, – Ира застегнула сумку. – А в том, что ты скрывал. И твоя мать… она просто… я даже слов не нахожу.
– Она хотела как лучше.
Ира резко повернулась:
– Она оболгала мою подругу! Ольга чуть с ума не сошла! Помнишь, как она рыдала у нас на кухне? Как говорила, что ее жизнь кончена? А твоя мать сидела рядом и сочувственно кивала!
– Я не знал об этом, клянусь! – Костя поднял руки. – Для меня это такой же шок.
Ира сложила косметичку:
– А про Вику почему молчал?
– Я не думал, что это важно.
– Не важно? – она усмехнулась. – Ты довел девушку до попытки самоубийства, и это «не важно»?
– Я не доводил! – он вскочил. – Она сама решила устроить показуху! Ей просто внимания хотелось!
Ира замерла, глядя на мужа. Его лицо исказилось от злости, точно как тогда, во время их первой серьезной ссоры три года назад. Когда она впервые его испугалась.
– Видишь? – тихо сказала она. – Ты до сих пор не понимаешь, что сделал. До сих пор перекладываешь вину.
Костя сел обратно, закрыл лицо руками:
– Ладно, я виноват. Я был мудаком. Но это было пятнадцать лет назад! Я изменился!
– Правда? – Ира села рядом. – А мне кажется, тебя просто всю жизнь прикрывали. Сначала родители замяли историю с Викой. Потом мать солгала под присягой, чтобы Ольга ничего не вспомнила. Кто знает, от чего еще тебя защищали?
Повисла тишина. Из-за двери доносились приглушенные голоса – тетя Клава отчитывала свекровь.
– Я позвоню маме, предупрежу, что приеду, – сказала Ира.
– Не уезжай, – Костя взял ее за руку. – Мы можем всё исправить.
– Как? – она высвободила руку. – Вернем Оле три года жизни? Заставим твою мать признаться в лжесвидетельстве?
– Я не знаю! – он вскочил. – Но бежать – не выход!
– Я не бегу, – Ира покачала головой. – Мне нужно время подумать. Я не могу оставаться в доме, где живет человек, разрушивший жизнь моей подруги. И с мужем, который семь лет скрывал от меня правду.
– Это нечестно!
– А врать – честно?
Она застегнула сумку и вышла в коридор. Свекровь стояла у двери:
– Ира, не делай глупостей.
– Глупости, Валентина Павловна, это когда врут под присягой, – Ира даже не взглянула на нее. – Я позвоню Оле. Она должна знать правду.
– Ты разрушишь семью! – свекровь схватила ее за рукав.
Ира стряхнула ее руку:
– Нет, это вы разрушили. Своей ложью.
Тетя Клава вышла в коридор:
– Ирочка, может переночуешь, а утром решишь?
– Я уже решила, – Ира обулась. – Костя знает, где меня найти. Когда будет готов честно поговорить.
Она вышла, не оглядываясь. В лифте сжала зубы, чтобы не расплакаться. Только на улице набрала номер.
– Мам? Можно я приеду?.. Да, прямо сейчас… Нет, одна… Долгая история… Расскажу при встрече.
Через неделю они с Костей встретились в кафе. Он осунулся, под глазами залегли тени.
– Я поговорил с Олей, – сказал он вместо приветствия. – Рассказал всё. Извинился. Мама тоже.
– И что она?
– Плакала. Сказала, что не может простить, но рада знать правду.
Ира кивнула:
– Я тоже рада.
– Ты вернешься?
Она покачала головой:
– Не сейчас, Кость. Мне нужно время.
– Сколько?
– Не знаю. Может месяц, может больше. Я должна понять, могу ли доверять тебе снова.
– Понимаю, – он опустил глаза. – Я буду ждать.
Они пили кофе молча. Потом она встала:
– Мне пора.
– Ир, – он поймал ее за руку. – Я действительно изменился. И буду работать над собой дальше. Обещаю.
– Хорошо, – она кивнула. – Это важно. Для нас обоих.
Выйдя из кафе, Ира глубоко вдохнула. Впереди была неизвестность, но впервые за долгое время она чувствовала себя свободной от лжи. Телефон завибрировал – сообщение от Оли: «Спасибо, что не бросила это просто так. Созвонимся вечером?»
«Конечно», – ответила Ира и пошла к остановке. Ей предстоял долгий путь к новой себе. И, возможно, к новой семье – той, где не будет места лжи.
