Под моей террасой жили лисята. Сосед нашёл двух мёртвых кур и пришёл ко мне

Павел положил телефон на стол.

На экране лиса шла вдоль его забора.

— Вот, — сказал он. — А ты мне рассказывала, какие они красивые.

Взрослая рыжая лиса стоит возле деревянной террасы; из укрытия под настилом выглядывают два лисёнка, вид из окна дома.

Я смотрела на рыжую спину. Лиса остановилась, подняла морду, потом скрылась за краем кадра.

Под нашей террасой у неё были лисята. Я узнала про них за неделю до этого разговора и уже успела назвать своими.

Две соседские курицы погибли в тот день. Их я своими не считала.

***

Мы жили в посёлке возле Луцка. Мне пятьдесят девять, мужу Сергею шестьдесят два. Павел с Тамарой — через забор. Дом свой, участок у каждого свой, а привычки давно общие: мы знаем, кто когда уезжает, кому привезли дрова, кто второй месяц не может выбрать краску для ворот.

Павлу шестьдесят четыре, Тамаре шестьдесят два. С ними мы и картошку выкапывали, и крышу после сильного ветра поправляли. Я могла попросить Тамару забрать мою посылку, не объясняя, почему не успеваю. Она могла зайти в тапочках за луком и задержаться на час.

Кур держала в основном она.

Я каждый день слышала их, видела из окна, как Тамара несёт корм, меняет воду. И всё равно до этого случая воспринимала как часть соседского двора. Как её теплицу, скамейку, ровные дорожки.

С лисами получилось иначе.

В конце мая я услышала под террасой возню. Подумала, кошка. Потом из дома увидела маленькую острую морду.

Лисёнок выбрался наружу, остановился, сел. Через минуту показался второй. Я стояла у окна, боялась шелохнуться. Сергей подошёл, спросил, что случилось. Я приложила палец к губам.

Они повозились возле укрытия и исчезли обратно.

В тот же вечер увидели взрослую лису.

Мы не полезли смотреть нору. Не доставали малышей, не ставили перед ними еду. Я позвонила людям, которые занимались помощью диким животным, описала место. Нам объяснили, как не потревожить семью и когда потребуется вмешательство специалиста. Самим разбирать настил, закрывать выход или пытаться переселить лисят мы не стали.

Терраса подождёт, решила я.

Сергей убрал оттуда складные стулья, мы стали пить утренний кофе на другом крыльце. Я снимала из дома через стекло. Не всегда получалось: в кадре чаще была пустая земля и край деревянной стойки.

Один удачный снимок отправила дочери.

«У нас поселились», — написала.

Дочь ответила, что завидует.

Мне понравилось.

***

В пятницу вечером пришёл Павел.

Я открыла калитку и сразу поняла по лицу: что-то не так.

— Знаешь, что у нас?

Он рассказал про кур.

Нашли, когда вернулись из города. Две погибли, остальные забились в угол. Тамара была во дворе, разбиралась с ними.

Я охнула, спросила, как это произошло.

Павел показал запись.

Камеру над боковым входом они поставили ещё зимой, когда кто-то несколько раз оставлял калитку открытой. Часть выгула тоже попадала в кадр. В ту ночь камера сняла лису.

— Это утром? — спросила я.

Он показал время.

До рассвета.

— А куры когда…

— Значит, потом снова пришла. Она же тут рядом.

На записи лиса шла снаружи. Не было видно, входила ли к птицам. Но я сама думала, что, наверное, входила. Слишком уж всё сходилось.

— Надо убирать их оттуда, — сказал Павел.

Я сразу подняла голову.

— Там малыши.

— А у нас куры. Их что, не жалко?

— Жалко. Но нельзя же просто разорить…

Он шагнул от калитки.

— Значит, моих пусть дальше таскают?

Я начала говорить про лисью мать, про то, что семья скоро уйдёт. Хотя не знала, когда именно.

Павел выслушал, потом спросил:

— Ты мне сейчас можешь пообещать, что завтра ещё одну не найду?

Я не могла.

Он ушёл.

***

Сергей сказал, что сначала нужно помочь с оставшимися птицами.

Я ещё пыталась объяснить, что лис нельзя объявлять преступниками.

— Галя, — сказал муж. — Тамаре сейчас не до этого. Пойдём.

Во дворе было тихо. Непривычно: куры обычно обсуждали наше появление так громко, что мы перекрикивались через забор.

Тамара закрывала надёжную пристройку, куда на время перевели оставшихся птиц. Договорились об их осмотре ветеринаром. Павел проверял, что ещё нужно сделать с постоянным выгулом. Откладывать защиту на потом они не собирались.

Я подошла к соседке.

— Тамар, я понимаю…

Она обернулась.

— Не начинай про лисят.

Я прикусила язык.

Тамара вытерла руки.

— Ты вчера мне десять минут рассказывала, как один хвостом за другим бегал. А я тебе сейчас про своё говорю. Ты вообще слышишь?

Слышала. Но до этой минуты как будто ждала, пока закончит, чтобы снова защитить тех, кто жил у нас.

Я спросила, что принести из нашего сарая. Сергей уже помогал Павлу освобождать подход к пристройке. Мы сделали то, что можно было сделать сразу, потом соседи вызвали человека, который должен был оценить и усилить защиту выгула.

Когда вернулись домой, я ещё раз позвонила специалисту по диким животным. Рассказала о случившемся, не умалчивая про птиц. Договорились об оценке ситуации. Никаких попыток вытащить одного зверя и оставить других под настилом.

Потом долго стояла у окна.

Лисят не было видно.

Я уже злилась на них за то, что не могу радоваться как вчера. Потом опомнилась: они не подписывались быть удобной красивой историей.

***

Утром Павел снова показал Сергею запись.

Я подошла, когда муж спросил:

— А другие куски есть? Это же ночью. Вы птиц днём выпускали?

Павел ответил, что выпускали в ограждённый выгул.

— Давай посмотрим, что днём было.

— Серёжа, я тебе показал.

— Ты показал лису возле забора.

Павел молчал. Потом открыл записи с камеры. Смотрели у них в кухне, на большом экране. Он сам листал, сам выбирал время.

Тамара стояла в дверях.

Днём к ним заезжал сын Антон. Тридцать пять лет, живёт отдельно, часто берёт с собой рыжего пса Рыжика. Я знала собаку: большая, вислоухая, охотно шла к знакомым людям. Антон любил говорить, что страшный у неё только голос.

На записи он вошёл во двор. Пёс побежал следом.

Павел перемотал дальше.

Сергей попросил вернуть.

Антон скрылся возле гаража. Рыжик остался один. Побегал вдоль ограждения. Остановился у дверцы.

Я увидела, как она двинулась. Не была нормально закрыта.

Пёс исчез внутри.

Дальше всё случилось быстро. В кадре заметались птицы. Я отвернулась, когда поняла, что происходит. Павел продолжал смотреть. На записи было видно нападение, а не просто проходящую мимо собаку.

Павел не отводил глаз.

— Обеих видно, — сказал он. — Это он.

Потом послышался Антонов голос. Пёс выбежал из выгула. На следующем фрагменте сын уводил его к машине.

Тамара села.

— Он мне ничего не сказал, — произнесла она.

— Может, сам не видел, — ответил Сергей.

Павел выключил экран.

— Он должен был закрыть.

Он смотрел в потухший экран, не на меня.

Сосед встал.

— Я ему позвоню.

***

Мы уже собирались уходить, когда Павел спросил:

— А лиса-то всё равно сюда приходила?

Я остановилась.

Очень хотелось сказать: вот именно, приходила, а вы сразу виноватых нашли.

Вместо этого ответила:

— Приходила. Значит, защиту всё равно делать.

Сергей кивнул.

Запись не превращала лису в животное, которое никогда не тронет курицу. И Рыжика она не превращала в чудовище. Только вчерашнее происшествие перестало быть тем, чем Павел и я успели его назвать.

Дома я открыла переписку с дочерью. Уже написала: «Оказалось, это не лисы».

Потом убрала телефон. Сначала надо было дождаться, что решат сами соседи. Их птицы погибли, их сын привёз собаку. Не мне превращать всё это в рассказ о том, как я оказалась права.

Из окна снова увидела лисят.

Один выбрался, огляделся. Другой толкнул его боком. Они быстро исчезли под настилом.

Я не стала доставать камеру.

***

Антон приехал после обеда. Без собаки.

Мы услышали разговор через открытую форточку, но не разбирали слов. Через некоторое время к нашей калитке подошла Тамара.

— Можно?

Я открыла.

Она была уставшая.

— Поговорили. Он думал, Рыжик просто по двору бегает. В гараж зашёл, собакой не занимался.

Я спросила:

— Он знает, что…

— Посмотрел запись.

Тамара провела ладонью по столбу калитки.

— Теперь сюда только под контролем. И к птицам никакого доступа. Антон будет разбираться с квалифицированным специалистом по поведению, что ещё делать. Одного обещания «больше не повторится» мне мало.

Я кивнула.

Она помедлила.

— Павел тебе наговорил.

— Я тоже не то говорила.

Тамара посмотрела мимо меня, в сторону террасы.

— Я не хочу, чтобы их давили или разоряли. Я хочу, чтобы моих не убивали.

— Я поняла.

— Теперь поняла?

Я ответила не сразу:

— Теперь лучше.

Соседка вернулась к своим птицам. Я занесла в дом плед, который так и остался на крыльце со вчерашнего вечера.

***

Через несколько дней специалист посмотрел место и объяснил, как действовать дальше с учётом норы и птиц. Мы оставили семье возможность спокойно пользоваться выходом, сами держались на расстоянии. Гостей смотреть лисят не звали.

Когда дочь собралась приехать с внучкой, я предупредила, что к террасе не подойдём. Посмотреть из дома, если повезёт, можно. Доставать, гладить и кормить с рук никого не будем.

Внучке не повезло: всё время, пока она сидела у окна, снаружи никого не было.

Она расстроилась. Я тоже. Но не пошла стучать по настилу, чтобы добыть ей встречу.

У соседей закончили переделку выгула. Мы помогли убрать оставшиеся материалы, Павел забрал свою лестницу, которую оставлял у нас ещё с прошлого ремонта.

Он задержался возле калитки.

— Зря я на тебя тогда.

Я посмотрела на него.

— Ты испугался за своих.

Он покачал головой.

— Испугался. Но сначала решил, потом проверял.

Он сказал это про себя. Я запомнила.

***

Позднее под террасой стало тихо.

Мы не стали тут же разбирать настил. Выяснили со специалистом, как убедиться, что семья больше не пользуется этим местом, и только после проверки вернулись к отложенным работам.

Мне не было известно, куда ушли лисы. Иногда казалось, что сейчас снова мелькнёт у стойки маленькая морда. Я невольно смотрела на то место, где они появлялись.

Однажды вечером увидела взрослую лису у дальнего края сада.

Она шла вдоль ограды. Остановилась на несколько секунд. Я замерла у окна.

Позвать хотелось почти так же, как позвать знакомую кошку. Я удержалась.

Лиса повернулась и ушла.

За соседским забором негромко закудахтали куры. Павел проходил вдоль выгула, проверял дверцу. Остановился, потянул её ещё раз.

Я выключила свет у окна, чтобы стекло не отражало комнату, и ещё немного постояла в темноте.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий