В пятницу Сусанна нашла два яйца вместо шести и переставила их в самую маленькую коробочку. В большой они выглядели так, будто кто-то уже забрал свою долю.
Дочь должна была приехать к одиннадцати. На столе лежали выстиранные кухонные полотенца, в духовке остывала запеканка. Сусанна посмотрела на коробочку и убрала её в холодильник за кастрюлю.
Когда приехала Леся, мать ещё стояла во дворе, заглядывая в птичье укрытие.

— Ты меня слышишь? — окликнула дочь от калитки.
Сусанна выпрямилась слишком резко и схватилась за деревянный столб.
— Слышу. Сейчас. Я тут не закончила.
Хотя заканчивать было нечего: вода свежая, корм на месте, подстилка сухая. Шесть японских перепёлок перебирали ногами рыхлую подстилку, выбирая что-то между стебельками. Одна стояла в стороне, под прикрытием веток. Она делала так и вчера, и позавчера. Сусанна всё чаще принимала это за упрямство.
Птиц она завела сама. Никто не привозил ей коробку со словами «мама, тебе будет веселее». Никто не обещал помогать. В шестьдесят четыре года Сусанна вышла на пенсию с должности заведующей складом и впервые за тридцать лет не знала, зачем вставать раньше семи.
Её небольшой дом под Дрогобычем не стал от этого просторнее. Наоборот, утром в нём оказывалось слишком много комнат. В одной можно было попить чай, в другой — переставить цветы, в третьей — посмотреть на часы.
Первые недели она звонила бывшим сотрудницам и спрашивала, нашли ли они накладные на верхней полке. Потом новая заведующая вежливо объяснила, что теперь бумаги хранят иначе.
Сусанна ответила, что это правильно. После разговора достала из сумки рабочие ключи, которые давно полагалось вернуть. Их нашла дочь, и мать попросила отвезти связку по дороге. Сама не пошла.
Перепёлок она увидела у знакомой, Вероники, которая держала небольшую домашнюю группу. Пятнистые птицы оказались совсем не похожи на нарядных куриц с календаря. Они суетились у земли, прятались, вдруг замирали, и у каждой было своё занятие.
Вероника не называла их способом заработать.
— Яйца будут, когда будут. А вода и уборка нужны каждый день, — сказала она.
Сусанна рассмеялась. Ежедневная работа её как раз устраивала.
Прежде чем забрать шесть взрослых самок, уже живших вместе, она подготовила для них защищённое помещение с выгулом. Старую кладовую во дворе пришлось проветрить, утеплить и переделать. Мастер Богуш укрепил ограждение, убрал щели, сделал удобную дверь. Птицам оставили укрытия, рыхлую подстилку, место для пылевой ванны. Сусанна купила подходящий перепелиный корм, заранее узнала, к какому ветеринару обращаться с птицами.
Она не считала себя легкомысленной. Каждую покупку записывала в тетрадь. На первой странице, однако, вместо расходов появились столбцы: дата, яйца, всего за неделю.
Первые удачные дни её обрадовали сильнее, чем она ожидала. Она фотографировала маленькие пятнистые яйца на синем блюдце, складывала их для дочери, отдавала несколько соседке Ганке. Когда Леся сказала «какая ты хозяйственная», Сусанна услышала почти то же, что прежде слышала на работе: без вас бы не справились.
Тогда она и пообещала привозить дочери коробочку каждую неделю.
Леся не просила. У неё были работа, муж и собственные покупки. Но Сусанна уже назначила пятницу днём выдачи и сердилась, если дочь переносила встречу.
— Они же не испортятся до субботы, — однажды сказала Леся.
— Дело не в этом. Я рассчитываю.
На что именно она рассчитывала, объяснить не удалось.
В ту пятницу они сели пить чай позже обычного. Леся сняла с пальто светлый волосок и положила рядом с чашкой телефон экраном вниз.
— У меня сегодня есть время. Можно после обеда пройтись к пруду?
— Я не могу надолго. Надо ещё проверить.
— Что проверить?
— Птиц.
— С ними что-то случилось?
Сусанна потянулась за сахарницей, хотя пила несладкий чай.
— Нет. Просто плохо несутся.
Леся подождала продолжения. Мать молчала, глядя на запеканку.
— Ты из-за яиц не хочешь идти?
— Тебе легко. Ты пришла и ушла. А я тут стараюсь.
Дочь отвела глаза. Сусанна сразу узнала это движение: в детстве Леся так смотрела на дверь, если разговор становился несправедливым, а уйти ещё не разрешали.
— Я пришла к тебе, — сказала она. — Не за коробочкой.
Сусанна хотела возразить, что прекрасно это знает. Вместо этого спросила, будет ли дочь второй кусок.
После чая они всё-таки вышли во двор. Леся остановилась на расстоянии от ограждения. Сусанна наклонилась к укрытию, и спрятавшаяся перепёлка отступила глубже.
— Эта всё прячется. Остальные хоть показываются, — сказала мать.
— А ей обязательно показываться?
Вопрос прозвучал без насмешки, но Сусанна рассердилась.
— Я же не мучаю её.
— Я этого не говорила.
Леся не стала спорить. Подобрала с дорожки упавшую ветку и отнесла к куче садовых обрезков. Эта маленькая помощь почему-то разозлила Сусанну ещё сильнее: словно дочери хватило одной веточки, чтобы закончить полезные дела на сегодня.
Они не пошли к пруду. Леся уехала около трёх, забрав полотенца, которые мать для неё купила, и забыв запеканку. Про яйца обе промолчали.
Вечером Сусанна достала коробочку из-за кастрюли. Два яйца лежали рядом, маленькие и совершенно обычные. Ей стало стыдно не за их количество, а за то, что она весь день прятала их от дочери.
Она позвонила Веронике.
— У меня мало яиц. И одна часто сидит отдельно под ветками. Может, корм поменять? Мне в магазине говорили, есть добавка.
— По телефону я тебе здоровье птиц не определю, — ответила знакомая. — Ты про укрытие врачу расскажи тоже. И про всё остальное. Не покупай пока ничего по совету продавца.
Сусанна записалась на ближайший приём. Когда в клинике спросили, что беспокоит, она впервые описала не недельный итог, а самих птиц: как едят, двигаются, держат перья, кто отходит в сторону.
Доктор Ванда занималась домашними птицами. Она осмотрела привезённую перепёлку, расспросила об остальных, посмотрела записи и фотографии помещения. По одному снижению яйценоскости обещать диагноз не стала. Объяснила, за какими изменениями наблюдать и в каких случаях обращаться без промедления. Отдельно они разобрали кормление и обстановку.
— У вас на фотографиях одни и те же птицы в трёх разных местах, — заметила Ванда. — Вы их перемещали?
Сусанна почувствовала себя школьницей, которой вернули плохо решённую задачу.
Она действительно переставляла укрытия. Сначала ей казалось, что в левом углу темно. Потом — что птицы мешают друг другу у кормушки. Потом хотелось видеть сразу всех. Каждый день находилось улучшение, которое следовало сделать немедленно.
— Я старалась удобнее.
— Давайте устроим подходящее пространство и дадим им освоиться. Возможность спрятаться им нужна. Смотреть на них можно и тогда, когда они не стоят перед вами.
Они договорились о дальнейшей проверке состояния. Ванда не обещала, что после изменений Сусанна получит определённое число яиц. Мать почему-то особенно хорошо запомнила именно это.
На обратном пути она купила хлеб. У магазина встретила бывшую сотрудницу, Ирину, которая сразу спросила:
— Ну что, отдыхаете?
Сусанна привычно приготовилась перечислять свои дела. Уже хотела сказать про птиц, заготовки, двор, про то, что с утра некогда присесть. Но Ирина достала телефон: ей звонили со склада.
— Извините, я побегу. Там опять не тот размер пришёл.
Она быстро пошла к остановке, на ходу объясняя кому-то про коробки. Сусанна осталась с батоном в бумажном пакете. Это был знакомый разговор, знакомая спешка, и несколько секунд ей очень хотелось окликнуть Ирину, подсказать, на какой полке посмотреть.
Потом она вспомнила, что полки там уже другие.
Дома Сусанна убрала из птичьего помещения лишний ящик, который сама же внесла накануне, и закончила изменения, согласованные с врачом. Для закрытого уголка нашлось место, не перекрывавшее проход к воде и корму. Богуш помог закрепить защиту так, чтобы она не падала и не цепляла птиц. Дальше Сусанна заставила себя оставить всё в покое.
Это оказалось труднее, чем таскать доски.
На следующее утро она вынесла привычную тетрадь, но впервые записала рядом с количеством яиц наблюдения. Одна птица разгребала подстилку возле укрытия. Другая устроилась в пылевой ванне. Та, которую Сусанна называла упрямой, вышла поесть, пока хозяйка стояла поодаль, и вернулась обратно.
Больше ничего важного не произошло.
Сусанна закрыла тетрадь. Через десять минут открыла снова, чтобы проверить, не забыла ли чего. Она понимала, что теперь может превратить и наблюдения в новый план с обязательными достижениями.
В доме раздался звонок телефона. Леся спрашивала, не оставила ли у матери зелёный шарф.
— На стуле в спальне, — ответила Сусанна. — Я убрала, чтобы не помялся.
— Заберу как-нибудь.
— Ты в пятницу приедешь?
Дочь замолчала.
— Могу в воскресенье. В пятницу после работы хочу просто побыть дома.
Сусанна уже вдохнула для ответа: «А я тут…» Но посмотрела на запеканку, которую ела третий день, и сказала:
— В воскресенье хорошо. К пруду сходим?
— Если дождя не будет.
— Если будет, посидим.
Закончив разговор, Сусанна не почувствовала облегчения. Впереди оставались два лишних дня без дочери, и пятница всё равно казалась пустой. Она вымыла противень, поставила его сушиться и только потом заметила, что не включила чайник для себя.
В субботу пришла Ганка за рассадой. Она увидела на столе маленькую коробочку.
— О, теперь у тебя своё хозяйство. Продавать будешь?
Прежде Сусанна наверняка ответила бы: пока только начинаю. Оставила бы себе возможность вырасти, расшириться, показать результат. Сейчас ей совсем не хотелось покупать ещё птиц и строить второй загон.
— Нет. Себе оставлю. Иногда угощу, если будут.
— А расходы?
— Расходы будут.
Ганка пожала плечами. Её интересовала рассада, а не чужая пенсия. Они выбрали несколько крепких растений, завернули корни, и соседка ушла. Сусанна вдруг поняла, что никто не станет проверять её расчёты. Это и радовало, и немного пугало.
После обеда она решила разобрать кухонный шкаф. Вытащила баночки со специями, проверила сроки, выбросила давно высохший лавровый лист. Работа заняла двадцать минут. До вечера оставалось неприлично много времени.
На подоконнике лежала книга, которую Леся принесла ещё зимой. Сусанна несколько раз протирала с неё пыль, но не открывала: читать днём, когда можно что-нибудь сделать, казалось почти непорядочным.
Она села с книгой у окна. Прочла страницу, дошла до конца второй и обнаружила, что думает про кормушку. Вернулась во двор, хотя утром всё проверила. Птицы занимались своим, свежая вода оставалась чистой. Сусанна постояла у двери, прислушалась и ушла, ничего не тронув.
На кухне она поставила таймер. Сама усмехнулась этому, но иначе пока не умела: полчаса разрешённого чтения казались надёжнее, чем целый свободный день.
Когда таймер зазвенел, героиня книги как раз собиралась открыть чужой чемодан. Сусанна выключила звонок и дочитала главу. Потом ещё несколько страниц.
Вечером она обнаружила на столе неразобранные специи. Пришлось закончить шкаф после ужина. Никакого несчастья от этого не произошло, но раздражение всё же было: раньше она не оставляла работу на середине.
Перед сном Сусанна нашла тетрадь с расходами. Хотела подсчитать, сколько стоило каждое полученное яйцо, и заранее знала, что сумма ей не понравится. Она всё-таки подсчитала. Потом отдельно отметила деньги, которые нужно оставить на корм и ветеринарную помощь, закрыла тетрадь и положила сверху книгу. От расходов это не избавляло. Зато завтра не требовалось снова доказывать дочери, что покупка была выгодной.
К воскресенью накопилось несколько яиц. Она не стала укладывать их в подарочную коробку. Сварила к завтраку, часть оставила в холодильнике. Леся приехала позже полудня с клубникой в мятом бумажном пакете.
— Дорогая? — спросила Сусанна по привычке.
— Достаточно, чтобы я не хотела сейчас обсуждать цену.
Они обе засмеялись, не сразу и не очень дружно. Дочь вымыла ягоды, мать достала сметану.
Перед прогулкой Леся спросила про перепёлок. Сусанна рассказала о приёме, о переменах в помещении, о следующей связи с врачом. Потом сама показала, где удобнее стоять, чтобы птицы меньше тревожились.
Одна перепёлка вытянула шею, осмотрелась и быстро прошла вдоль укрытия. Вторая выскребла неглубокую ямку. Леся присела на корточки за ограждением.
— Эту узнаёшь?
— Иногда. У неё над глазом светлее.
Сусанна не стала придумывать птице характер по этому пятнышку. Только подождала, пока дочь сама встанет.
На дорожке к пруду мать наконец сказала:
— Я на тебя надавила в прошлый раз. Будто ты за мной не заезжаешь, а за продуктами.
Леся пнула носком маленький камешек.
— Мне нравятся твои гостинцы. Но я не хочу быть их расписанием.
— Понимаю.
— И птиц ты для себя завела.
— Знаю. Я иногда забываю, что этого достаточно.
Леся не стала уверять, что мать всегда всем нужна. Вместо этого пожаловалась на новые туфли. Они сели на низкую скамейку, и дочь сняла одну, растирая пятку. Сусанна достала из сумки чистый платок, потом убрала: ничем он сейчас не помогал.
Домой вернулись медленно. Леся осталась ужинать, но ночевать отказалась. На прощание мать отдала ей зелёный шарф и спросила, хочет ли она забрать немного яиц.
— В следующий раз. У меня сегодня сумка полная.
Сусанна кивнула. Коробочку даже не достала.
К концу месяца птицы освоились в устроенном для них пространстве. Наблюдения и согласованные проверки продолжались. Яиц бывало больше, бывало меньше; Сусанна по-прежнему радовалась каждому и иногда досадовала на пустой уголок. Одним разговором привычка считать не исчезла.
Но столбца «план» в её тетради больше не было.
Однажды утром она задержалась возле ограждения уже после уборки. Не наклонялась внутрь, не передвигала ветки. Перепёлка со светлым пятном над глазом долго перебирала подстилку, нашла что-то и скрылась из виду.
Сусанна постояла ещё немного. Потом пошла в дом завтракать, оставив птице её невидимый угол.












