Анна попросила отдельный номер. Подруга решила, что отпуск закончился

Людмила вернулась после завтрака и увидела, что Анна складывает вещи. На кровати лежал раскрытый чемодан, возле него — косметичка, которую подруга ещё утром убрала в ванную.

— Ты уезжаешь?

Анна подняла голову.

В гостиничном номере с двумя отдельными кроватями женщина в зелёном кардигане сидит возле открытого чемодана; её седая подруга в терракотовом свитере стоит напротив, держа два яблока

— Нет. Я в другой номер перееду. Этажом ниже.

Людмила остановилась у двери. В руках держала два яблока: взяла на завтраке себе и Ане, та своё забыла.

— То есть со мной больше не хочешь?

Анна села на край кровати. Яблоки Люда положила на тумбочку, рядом с уже собранной книгой.

— Хочу с тобой быть. Только не всё время в одной комнате.

— Понятно.

По голосу было слышно, что ничего не понятно. Или понятно совсем другое.

Они приехали в Ужгород в понедельник, на пять ночей, до субботы. Отель выбрали вместе: небольшой, с завтраками, не самый дешёвый, но такой, где можно несколько дней не готовить и не выяснять, кто утром идёт за хлебом. Номер на двоих оплатили заранее, поровну. На фотографиях обеим понравилось окно, у которого стоял маленький стол.

Анне было пятьдесят семь, Людмиле шестьдесят. Дружили почти четверть века. Могли сидеть друг у друга часами, вместе пережили немало семейных перемен. Анна давно развелась, жила одна. Люда была замужем, привыкла, что вечером кто-нибудь рядом: можно спросить, что думает, показать смешное, просто вслух пожаловаться на усталость.

Вдвоём так надолго ещё не ездили. И заранее не догадались поговорить о вещах, которые каждой казались совершенно обычными.

В понедельник всё было хорошо. Они заселились, долго решали, где пообедать, выбирали не потому, что спорили, а потому, что обеим нравилось заглядывать в незнакомые окна. Потом ходили по городу, остановились возле реки, фотографировали друг друга. Люда смеялась, что на всех снимках у неё почему-то один рукав длиннее другого. Аня поправляла ей куртку, обещала сделать ещё один.

В отель вернулись довольные. Анна легла, вытянула ноги, закрыла глаза. Люда села рядом на своей кровати и начала разбирать фотографии.

— Смотри, тут хорошо вышло.

Анна посмотрела. Действительно хорошо.

— А здесь зачем я так стою? Надо удалить.

Посмотрела ещё раз. Потом подруга нашла смешной снимок, потом полезла сравнить, какой лучше отправить мужу. Анна уже не хотела ничего сравнивать. Ей хотелось полежать, глядя в потолок, ни на что не отвечая.

Она могла бы сказать это сразу. Вместо этого продолжала улыбаться и через несколько минут пошла в ванную.

Там долго умывалась, раскладывала свои вещи. Отельное зеркало запотело по краям, в комнате Люда разговаривала по телефону. Анна почувствовала, что наконец может не прислушиваться к обращённым к ней словам. Стояла у раковины, хотя всё уже сделала.

Люда постучала, спросила, скоро ли она. Ей тоже нужно было умыться.

— Сейчас, — ответила Анна и сразу вышла.

Ночью Людмила читала при лампе. Не шумела, не включала телевизор, старалась не мешать. Анна лежала лицом к стене, никак не находила удобное положение. Дома она обычно засыпала в полной темноте. Здесь свет был чужой, даже сквозь закрытые веки.

В конце концов попросила выключить. Люда закрыла книгу, сказала: конечно. Анна поблагодарила и почувствовала себя капризной. Отпуск, подруге хочется почитать. Неужели нельзя немного потерпеть?

Утром Аня проснулась раньше. Сначала сидела тихо, потом вышла в коридор ответить на звонок дочери. Закрывала дверь осторожно, но Люда всё равно проснулась. Спросила, который час, удивилась: так рано. Анна извинилась.

Обе начали день с маленького неудобства, которое вроде бы уже уладили.

Во вторник после завтрака Люда предложила пройтись по магазинам. Анна согласилась. Через час устала выбирать чужие кофточки, хотя обычно делала это охотно. Её раздражало, что на любой вопрос надо отвечать: этот цвет лучше, здесь свободнее, давай посмотрим ещё.

— Ань, тебе неинтересно? — спросила Люда.

— Интересно. Просто ноги устали.

Подруга сразу предложила сесть. Они нашли скамейку, Люда стала спрашивать, куда пойдут потом. Анна подумала, что ноги-то как раз могли бы ещё походить. Она устала не от ходьбы, а от того, что за двое суток почти всё время была собеседницей.

Это прозвучало внутри так нехорошо, что Анна решила никому не говорить. Получалось, от Люды устала. От женщины, которая помогала ей после развода, приезжала без просьб, когда было трудно, помнила день рождения её дочери.

За обедом Аня отвечала короче обычного. Людмила перестала задавать вопросы. Потом Анна попыталась разговориться, начала рассказывать про работу. Подруга кивала, но уже смотрела в окно. У каждой появилась обида, причины которой другая не знала.

Вечером Люда спросила, не хочет ли Аня побыть одна.

— Если ты устала от меня, скажи.

Она произнесла это тихо, даже улыбнулась, но Анна услышала готовность обидеться. Ответила:

— Не выдумывай.

Люда выдохнула. Предложила посмотреть, куда можно съездить в пятницу, напомнила про экскурсию, которую обсуждали дома. Аня стала смотреть вместе с ней. Ничего ещё не бронировали, только выбирали. Анна всё чаще думала не о дороге, а о том, как бы утром посидеть в тишине за тем маленьким столом у окна.

В среду она проснулась раньше подруги снова. Не стала звонить, тихо вышла умыться, потом спустилась вниз. У администратора спросила, есть ли свободный одноместный номер до субботы. Оказалось, есть.

Уточнила цену, посчитала. Это выходило заметно дороже первоначального плана. Их общий номер был уже оплачен на весь срок, и Анна не собиралась требовать от Люды свою половину обратно. За ещё три ночи отдельного жилья пришлось бы доплатить самой. Денег хватало, но от дальней экскурсии и части покупок она тогда откажется.

Анна попросила дать немного времени, пошла завтракать. Люда спустилась позже, спросила, хорошо ли спала. Аня сказала: нормально. Рассказывать прямо за столом, среди других постояльцев, не захотела. Потом Люда задержалась выпить ещё чаю, Анна вернулась наверх и стала собирать вещи.

Теперь стояла перед подругой, которая принесла ей яблоко с завтрака, и понимала, что выбрала самый неприятный способ начать разговор.

— Люд, я должна была сначала объяснить. Я нашла свободный номер. Пока не переехала.

— А зачем собираешь?

— Потому что хочу переехать. Это не значит, что хочу уехать домой.

Люда села на свою кровать. Посмотрела на аккуратные стопки Аниных вещей.

— Я ведь спрашивала вчера.

— Знаю. Я сказала, что всё хорошо, а самой не было хорошо.

— Со мной.

Анна открыла рот и закрыла. Хотела сказать: не с тобой. Но это было бы не совсем честно. Одна в комнате она бы сейчас чувствовала себя легче.

— Мне нужно иногда совсем не разговаривать, — произнесла она. — Даже когда рядом человек, которого я люблю. Я дома так привыкла. Сама не понимала, насколько.

— Я бы помолчала. Сказала бы, и всё.

— А я бы всё равно чувствовала, что тебе сейчас что-то нужно ответить. Или боялась бы, что ты думаешь, будто я сержусь.

Люда отвернулась к окну.

— Сейчас я как раз так думаю.

Разговор не получался красивым. Анна несколько раз повторила, что не отказывается ни от дружбы, ни от поездки. Людмила слышала, но не могла сразу поверить: в голове уже сложилось, что с ней невозможно прожить даже три дня. Хочется рассказать, показать, посоветоваться — слишком много хочет.

— Я ведь тоже не всё делаю, как дома, — сказала она. — Книжку убрала, чтоб ты спала. Утром не стала злиться, когда дверь хлопнула. Я думала, мы притираемся, это нормально.

Анна кивнула.

— И я подстраивалась. Только хочу теперь сделать по-другому. Не чтобы ты ещё сильнее подстраивалась, а чтобы у нас обеих было своё место.

Она сказала, что за общий номер её часть остаётся оплаченной. Доплату берёт на себя. Людмиле ничего не нужно менять или добавлять.

Подруга переспросила про деньги. Не потому, что собиралась удержать Аню любой ценой, просто до этого даже не подумала: остаться одной означало бы платить за всё? Услышав, что нет, смущённо кивнула. Сказала, что ей неприятно говорить об этом сейчас. Анна ответила, что всё равно надо было объяснить.

Потом они долго молчали. Аня закрыла чемодан, не стала добиваться разрешения или немедленного прощения. Сказала, что спустится оформить номер и вернётся за остальным. Спросила, встретятся ли за обедом.

— Я пока не знаю, — ответила Люда.

В отдельной комнате было почти то же самое: узкая кровать, стол, зеркало. Только одна чашка на подносе. Анна поставила чемодан, села, выдохнула. Не восторженно, не как человек, который избавился от тяжёлой ноши. Она всё ещё видела перед собой Людины яблоки и чувствовала вину.

Написала подруге, где она, спросила, как та собирается провести день. Потом убрала телефон. Разобрала вещи, открыла книгу, посмотрела в окно. Поймала себя на том, что ждёт стука: сейчас надо будет опять объяснять. Никто не стучал.

Людмила осталась в большом номере одна. Сначала не знала, куда смотреть. На соседней кровати было пусто, в ванной освободилась полка. Она положила туда свой крем и тут же убрала обратно. Нехорошо было радоваться полке, когда Аня будто бы ушла от неё.

Позвонила мужу. Рассказала, что подруга переехала. Василий удивился, спросил, что они не поделили.

— Ничего, — сказала Люда. — Не поссорились. Просто ей одной надо.

Он стал задавать вопросы, Люда вдруг почувствовала раздражение. Не хотелось ещё раз пересказывать тот же разговор, объяснять, почему она обижена и на что именно. Сказала, что позвонит вечером.

Положила телефон и некоторое время сидела с ним в руке. Потом открыла книгу. Никому не мешало, что она хочет почитать днём. Можно было лечь поперёк кровати, не выбирать, где лучше сидеть, чтобы Ане осталось место.

Она всё ещё была обижена. Книга понравилась всё равно.

За обедом они не встретились. Люда написала, что поест позже. Аня ответила: хорошо. Не пошла искать её по городу, не стала доказывать, что переселение было ошибкой. Обе провели несколько часов по-своему.

Вечером Людмила сама спросила, хочет ли Анна пройтись. Та обрадовалась, спустилась заранее. Подруга вышла с небольшой сумкой, сказала, что хочет ещё раз посмотреть кофту, которую примеряла вчера.

Аня помедлила.

— Я сейчас не хочу по магазинам. Просто пройдусь. Могу потом тебя подождать.

Люда посмотрела на неё, уже готовая сказать: ну конечно. Потом вспомнила вчерашнюю скамейку.

— Я тогда сначала зайду, а ты пройдись. Через полчаса здесь?

Договорились. Анна ушла, Люда вошла в магазин. Выбрала сама, спросила продавщицу про другой цвет, ещё раз примерила. Не было привычного Аниного взгляда, но и решать можно было без него.

Через полчаса они встретились. Людмила показала покупку, Анна сказала, что ей идёт. Подруга улыбнулась и не спросила, точно ли. Пошли дальше.

В четверг после обеда пошёл дождь. Анна вернулась в отель раньше, Люда немного задержалась. Потом постучала к ней, спросила, можно ли зайти. В руках держала бумажный пакет с двумя булочками.

В комнате действительно было теснее. Людмила села на стул, Анна устроилась на кровати. Вторая чашка нашлась у администратора, они налили чаю и стали смотреть, как вода стекает по стеклу.

— А у меня окно в другую сторону, — сказала Люда. — Сначала думала, что у тебя лучше.

— Здесь не лучше. Здесь просто я могу побыть одна.

Подруга кивнула. Разломила свою булочку, спросила, не мешает ли крошить. Анна дала ей блюдце. Люда засмеялась: ну вот, теперь и у тебя следы моего пребывания.

Анна тоже улыбнулась. Потом сказала, что жалеет о том, как молчала во вторник и отвечала, будто её всё устраивает. Людмила призналась: она замечала, но решила, что это усталость от дороги. Хотела ещё заботливее спрашивать, куда пойти и что сделать, а Аня становилась всё тише.

— Я в какой-то момент боялась рот открыть, — сказала Люда. — Думаю, опять не вовремя.

— Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовала.

— Знаю. Уже знаю.

Они ещё посидели. Анна рассказала про дочь, Люда — про мужа, который дома сам переставил книжную полку и теперь каждый вечер показывал ей по телефону новый порядок. Когда дождь ослаб, Людмила поднялась, сказала, что пойдёт к себе дочитывать.

Анна проводила до двери. Хотела сказать: можешь ещё остаться. Не стала звать из вежливости. Подруга действительно хотела узнать, чем заканчивается книга, и впервые сказала это без опасения обидеть.

Про пятницу поговорили позже. Анна призналась, что на дальнюю экскурсию теперь не поедет: доплата за номер заметно изменила её расходы. Люда расстроилась. Они ведь собирались вместе, хотя ещё не платили.

Аня сказала, что понимает. Не стала отговаривать подругу ехать без неё. Людмила подумала и решила поехать: там была группа, не нужно было всё организовывать самой. Анна осталась в городе, провела день без обязательного плана.

Вечером они встретились за ужином. Люда рассказывала про поездку, Аня показывала маленькую покупку, которую всё-таки позволила себе. Не всё было гладко: один раз Людмила снова сказала, что вдвоём было бы интереснее. Анна ответила, что тоже многое хотела бы сделать иначе, если бы заранее понимала, как им будет жить вместе.

Потом они стали обсуждать дорогу домой. Обычное совместное дело, в котором уже не хотелось выяснять, кто сколько любит другую.

В субботу утром Анна спустилась с чемоданом первой. Людмила ещё собиралась. Написала: «Буду через десять минут». Аня взяла кофе, села в холле. Не поднялась помогать без просьбы, не стала спрашивать, что там так долго.

Люда появилась с застёгнутой сумкой и книгой в руке. Сказала, что вечером наконец дочитала. Анна спросила, понравился ли конец.

— Понравился. Только я тебе пока не скажу, вдруг сама захочешь.

Она положила книгу на стол, заметила вторую чашку, которую Аня взяла для неё. Села. До выхода оставалось немного времени, и обеим хотелось ещё посидеть.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий