Лидия нашла способ поднять подругу по ступенькам, но Тамара отказалась

— Нас поднимут, — радостно сказала Лидия. — Я уже Саше позвонила. Он с приятелем будет, у них как раз утро свободно.

Тамара держала на коленях открытую сумку. Медленно положила очечник внутрь, закрыла молнию.

— Тогда я туда не пойду.

Две зрелые подруги спорят о фильме за кофе: женщина в синей блузке сидит в кресле-коляске, женщина в сером кардигане и очках рядом на обычном стуле; на столе две чашки, вода и пирожное.

Лидия посмотрела на неё с таким недоумением, будто подруга отказалась от уже подаренного праздника.

— Том, там всего три ступеньки.

— Для тебя всего.

Они собирались в кино. Впервые за долгое время вдвоём, как раньше: посмотреть фильм, потом выпить кофе, поспорить об актёрах. Лидия нашла сеанс в знакомом маленьком кинотеатре Винницы, позвонила, спросила про вход. Услышав о ступеньках, не стала уточнять дальше. Придумала выход сама.

Тамара в последний год пользовалась креслом-коляской после аварии. К своим шестидесяти двум она не собиралась сводить всю жизнь к медицинской истории. Проходила необходимое лечение и восстановление, решала повседневные дела, ругалась на неудобные двери, радовалась обычным вещам. Лидии, которой было шестьдесят три, труднее всего давалось это сочетание: подруга и изменилась, и оставалась собой.

Иногда проще было говорить о том, что нужно привезти из магазина. Гораздо труднее — предложить обычный выход и не испугаться заранее всего, что может пойти не так.

Поэтому, когда ответила кассир, Лидия почувствовала облегчение. Три ступеньки, не лестница на третий этаж. Молодые мужчины помогут. Фильм подходящий. Получилось.

Она даже пришла к Тамаре лично, чтобы рассказать, а не ограничиться звонком.

— Саша не против, — добавила теперь. — Он сам сказал, что подъедет.

Племяннику было двадцать восемь. Он хорошо относился к Тамаре, никаких дурных намерений в его помощи не было. Именно поэтому Лидия никак не понимала отказа.

Тамара убрала сумку на столик.

— Я не хочу, чтобы меня несли. И коляску тоже не хочу. Ты со мной не обсудила.

— Я хотела уже всё решить, чтобы тебе меньше хлопот.

— А мне теперь отказываться и выглядеть неблагодарной.

Лидия села на край стула. Слова про неблагодарность задели: она не ждала благодарности, просто старалась вытащить подругу из дома. Хотела сказать именно так, но почему-то поняла, что «вытащить» тоже прозвучит плохо.

— Давай в другой кинотеатр, — предложила она.

— Давай. Только сначала спросим, что там на самом деле.

— Я же спросила.

Тамара устало потёрла переносицу.

— Ты спросила про вход. А дальше? Где мы будем сидеть? Как я до туалета доберусь? Я могу сама это узнать. Ты не обязана за меня всё угадать.

Лидии стало стыдно и обидно одновременно. Она представила, как будет теперь докладывать племяннику, что помощи не нужно, как пропадёт хороший план. Потом посмотрела на подругу: та совсем не выглядела человеком, которому захотелось испортить чужое старание. Просто ждала ответа.

— Хорошо. Саше я сама скажу.

Она позвонила при Тамаре. Объяснила коротко, что выберут другое место, поднимать никого не будут. Саша ответил, что понял, попросил передать привет. Разговор занял меньше минуты.

Лидия положила телефон. Не случилось ни скандала, ни упрёка в зря потраченном времени. Стало только яснее, что главная сложность была у неё в голове.

В тот день кино не выбрали. Тамара устала от обсуждения, Лидия тоже почувствовала, что больше не может спокойно слышать ни про один вход. Допили чай и разошлись, договорившись вернуться к вопросу позже.

По дороге домой Лидия шла мимо знакомой пекарни. Входила в неё сотни раз и только сейчас заметила высокий порог. Не новый, не спрятанный. Просто раньше она смотрела на витрину, а ноги делали всё сами.

Дома хотела рассказать сестре, как Тамара резко отказалась. Набрала сообщение, стёрла. Подруга не разговаривала резко, если не считать того, что сказала «нет». Лидия поставила чайник и осталась на кухне, хотя чай пила совсем недавно.

Они дружили почти тридцать лет. Встречались после работы, ездили за город, помогали друг другу с переездами. Тамара всегда была прямой. Могла сказать, что платье неудачное, фильм скучный, а гость засиделся. Лидия спорила, обижалась, потом смеялась. В дружбе им хватало места для двух мнений.

Однажды они ушли со спектакля после первого действия. Билеты купила Лидия, долго выбирала, даже нашла хорошие места. Тамара в антракте сказала, что больше не выдержит: ничего не слышно, всё слишком долго. Лидия возразила, что деньги заплачены. Подруга предложила ей остаться и честно сказала, что сама выйдет прогуляться.

Тогда Лидия сначала рассердилась. Потом посмотрела на закрытую дверь в зал, представила ещё полтора часа и пошла за Тамарой. Они купили в киоске мороженое, сели на скамейку и обсуждали всё, кроме спектакля. Вечер запомнился лучше многих удачных выходов.

Сейчас Лидия вспомнила не мороженое, а то, что тогда спокойно могла обидеться. Тамара выдержала её недовольство, не стала обещать впредь радоваться всему, что для неё выберут. Они остались подругами.

Лидия достала с полки фотографию с той осени. Обе в пальто, у Тамары в руках какая-то нелепая большая сумка, сама Лидия щурится на солнце. Снимок был немного кривой, чужой прохожий отрезал край скамейки. Она вернула рамку на место. Не захотелось искать фотографию поновее, где подруга выглядела бы иначе. Хотелось услышать, что та скажет сейчас, если Лидия перестанет угадывать ответ заранее.

После аварии всё стало осторожным. Лидия боялась задеть, лишний раз напомнить, расстроить. Чаще привозила продукты, чем предлагала куда-нибудь сходить. Если Тамара говорила, что сегодня устала, Лидия потом неделю не звонила с приглашением: вдруг давит. А потом сама же начинала решать за двоих, будто можно одним большим удачным выходом вернуть прежнюю жизнь.

Вечером позвонила первой.

— Том, я сегодня на тебя обиделась. Зря. Ты имела право не хотеть по ступенькам.

— Лид, я не на тебя отказалась. На ступеньки.

— Я уже поняла. Не сразу.

Тамара помолчала.

— Я хочу в кино. Правда. Просто не туда таким способом.

— А какой фильм ты хочешь? Я тебе даже не сказала толком, что нашла.

Оказалось, нашла Лидия семейную драму. Тамара хотела комедию. Не потому, что обязана была всё время веселиться, а потому, что в тот день ей хотелось комедию.

Они посмеялись над тем, как много уже успели организовать, не обсудив самого фильма. Договорились на следующий вечер посмотреть варианты вместе. Лидия не пообещала, что теперь найдёт идеальное место. Просто пришла в назначенное время с очками и своим телефоном.

Тамара открыла расписание, показала два фильма. Лидия прочла описания. Один ей не понравился: слишком шумный и суетливый даже по короткому рассказу. Второй устроил обеих. Оставалось понять, смогут ли они туда попасть и нормально провести время.

Звонила Тамара. Не включала Лидию в роль переводчика. Сама объяснила, что пользуется коляской, спросила о пути от входа до зала, местах, туалете. На часть вопросов девушка ответить не смогла и попросила время уточнить.

Пока ждали звонка, Лидия стала рассказывать, что у соседей снова потекла стиральная машина. Тамара спросила, починили ли. Они поговорили об этом минут пять, и ожидание перестало выглядеть как экзамен для всей их дружбы.

Девушка перезвонила, объяснила устройство помещения. Подруги уточнили непонятное, посмотрели полученные сведения, согласовали места рядом и подходящий способ добраться. Лидия записала время. Тамара предупредила, что если в день поездки самочувствие изменится, придётся перенести.

У Лидии на секунду дёрнулось лицо. Она уже увидела отменённые билеты, транспорт, собственное разочарование. Потом спросила, как удобнее договориться об этом заранее. Они разобрались с условиями, прежде чем окончательно подтверждать план.

Суббота выдалась прохладной, но сухой. Лидия пришла без пакетов с едой. Тамара надела тёмно-синюю блузку и серьги, которые подруга помнила ещё по их давним походам в театр.

— Красивые, — сказала Лидия.

— Знаю. Только застёжка ужасная, — ответила Тамара.

Лидия засмеялась. Это была обычная Тамара, а не пациентка, к которой требовалось подобрать правильную торжественную реплику.

Вышли с запасом времени. Тамара сама говорила, где ей нужна помощь, Лидия слушала. Один раз рука привычно потянулась к ручкам коляски, и подруга остановила:

— Подожди. Я сейчас сама развернусь.

Лидия убрала руку. Когда затем Тамара попросила придержать дверь, придержала. Не стала после каждого движения спрашивать, всё ли она сделала правильно.

Дорога заняла больше времени, чем прежние быстрые перебежки к остановке. Были ожидание, поворот, который пришлось пройти иначе, чем Лидия привыкла, разговор с водителем заранее подобранного подходящего транспорта. Он уточнил у Тамары, какая помощь ей нужна. Лидия придержала край пальто, подала сумку, когда подруга попросила. Потом они устроились и поехали, глядя на знакомые улицы из окна.

До начала оставалось двадцать минут, когда вошли в здание. Лидия сразу потянулась проверить билеты, а Тамара остановилась посмотреть на зал ожидания.

— Не беги. Мы успеваем.

Лидия тоже остановилась. Осмотрелась. Здесь продавали кофе, у стены стоял большой искусственный цветок, возле кассы ребёнок уговаривал отца купить ему ещё что-то. Самый обычный холл. Никто не обязан был встречать их как участников особого события.

Администратор показала согласованные места. Вопросы адресовала Тамаре, и та ответила сама. Лидия сидела рядом, держала свою сумку и впервые за день перестала мысленно считать, сколько ещё нужно предусмотреть.

Фильм ей понравился не весь. Начало показалось затянутым, один герой раздражал. Тамара несколько раз тихо смеялась, потом сама наклонилась и шепнула, что вот эту сцену могли бы сократить. Лидия кивнула, с удовольствием обнаружив общий повод для недовольства.

После фильма пошли за кофе в заранее выбранное место в том же здании. Стол подошёл, проход оставался свободным, никто не торопил их пересаживаться ради чужого удобства. Лидия взяла себе пирожное, Тамара отказалась, попросила просто воду к кофе. Подруга не стала уговаривать.

Лидия по привычке потянулась оплатить всё. Тамара уже достала карту и попросила в этот раз оставить кофе ей.

— Я тебя позвала, — возразила Лидия.

— А я тебя угощаю. Мы так раньше делали.

Подруга хотела сказать, что сейчас другое дело. Деньги Тамаре наверняка нужнее, столько расходов. Остановилась: она не знала её сегодняшнего расчёта и не собиралась спрашивать остаток на счёте из-за двух чашек.

— Спасибо, — сказала вместо этого.

Официант принёс заказ. Тамара с удовольствием пододвинула чашку, попробовала кофе и скривилась: слишком горячий. Лидия начала объяснять, что здесь всегда такой, потом сама обожглась и засмеялась. Они обе несколько минут просто ждали, помешивая ложечками.

Тамара спросила, удалось ли Лидии найти мастера для стиральной машины. Та удивилась: обсуждали ведь соседскую. Оказалось, подруга запомнила и давнюю жалобу на её собственную машину. Лидия рассказала, как всё починили, как она потом полдня отмывала пол за техникой. Раньше не стала бы занимать этим разговор: у Тамары свои трудности, не до такой ерунды. Теперь рассказала и про мокрую тряпку, и про потерявшийся носок, который нашёлся за задней ножкой. Тамара слушала, задавала вопросы, смеялась в нужных местах. Обычная бытовая история перестала казаться неуместной рядом с ней.

Разговор о фильме быстро перешёл в спор. Лидии не понравился финал, Тамара считала, что иначе история стала бы слишком сладкой. Лидия начала было соглашаться: зачем портить удачный день. Потом увидела прищур знакомых глаз.

— Ты чего со всем соглашаешься? — спросила Тамара.

— Не со всем.

— Со всем. Сначала герой тебе не нравится, потом я говорю, что нормальный, и ты сразу находишь, какой он хороший.

Лидия опустила ложечку.

— Я боялась опять тебя расстроить.

Тамара посмотрела на неё и вздохнула.

— Лид, мы тридцать лет спорим про кино. Я не хрустальная.

Лидия кивнула, затем всё-таки сказала, что финал плохой. Тамара возразила. Они проговорили ещё двадцать минут и не пришли к согласию. Кофе остыл, пирожное кончилось.

Когда собрались домой, Тамара призналась, что устала. Не от подруги, просто день получился длинным. Лидия спросила, как лучше завершить дорогу. Помогла там, где попросили. Не приняла усталость за провал поездки.

Пока ждали транспорт, Тамара тронула серьгу и раздражённо выдохнула: застёжка снова открылась. Попросила Лидию посмотреть. Та присела рядом, сняла очки, потом надела обратно — без них мелкую деталь было совсем не видно.

— Я тебе утром говорила, ужасная, — напомнила Тамара.

— Помню. Держи волосы, я попробую.

Лидия застегнула серьгу, попросила проверить. Тамара осторожно потрогала, кивнула. Они обе остались довольны маленькой починкой. Такие просьбы между ними случались и двадцать лет назад: подержать, застегнуть, достать то, до чего другой неудобно тянуться. Лидия убрала очки и села на соседний стул, чтобы ещё немного поспорить о фильме, пока не пришла машина.

Уже дома отправила короткое сообщение: «Мне понравилось с тобой. Даже с этим ужасным финалом».

Ответ пришёл не сразу: «Финал нормальный. В следующий раз выбираешь ты».

Лидия улыбнулась. У неё в голове уже появились три варианта, и каждый хотелось немедленно проверить. Она положила телефон, сняла туфли, достала серьги, которые сама так и не надела утром: слишком волновалась и забыла.

Через несколько дней рассказала Саше, что в кино сходили. Он спросил, понравилось ли. Лидия ответила, что фильм так себе, зато встреча хорошая. Племянник не требовал подробностей, как именно обошлись без его рук. Просто кивнул и продолжил разговор о своих делах.

Она подумала, что помощь ещё наверняка понадобится. Разная. Не всегда получится заранее узнать всё, не каждое место окажется подходящим. Но теперь Лидия хотя бы знала, с кем обсуждать предстоящий выход в первую очередь.

Тамара позвонила в тот же вечер. Хотела спросить про выставку, на которую они когда-то ходили, и вдруг вспомнила смешную историю из той поездки. Лидия смеялась, перебивала, спорила о том, кто тогда забыл билеты. Они опять помнили этот случай по-разному.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий