— Прости, мам, — жалобно посмотрел он на Алису. — Тебя просто так долго не было, и дед всё время говорил, что я тебе не нужен.
Я просто испугался. Я очень хочу жить с тобой…
У Алисы и Стаса был бурный роман, но жениться они не собирались — оба дорожили своей свободой.
Да и отец парня, Павел Степанович — не последний человек в их небольшом городе — был не в восторге от пусть и красивой, но необразованной провинциалки-сироты в качестве невестки.
Всё изменилось, когда выяснилось, что Алиса беременна, причём срок у неё был уже больше трёх месяцев, и об аборте речь идти не могла.
— Ну что ж, раз ты такой … — придётся тебе жениться, — заявил Павел Степанович. — Не дело это, что мой внук будет безотцовщиной расти, да и тебе уже пора остепениться — тридцатник скоро стукнет.
Возражать отцу, который воспитывал его один с восьми лет, Стас не смел.
Алиса и Стас поженились, и ссориться начали уже в первый месяц. Оказалось, что тусить вместе — это одно, а жить вместе — совсем другое.
Хорошо, что хоть финансовых проблем у них не было — молодая семья жила в двухкомнатной квартире мужа, и содержал её в основном Павел Степанович.
Рождение Стёпочки немного сблизило супругов, а его дедушка так и вовсе был в восторге.
Он засыпал внука подарками, часто приезжал, а когда мальчику исполнился год, стал забирать его к себе в загородный дом на выходные.
— Ничего, мне там за ним присматривать домработница Анна Семёновна помогает, — говорил Павел Степанович. — А вы занимайтесь своими делами.
И вообще, Алиса, ты можешь пойти учиться или работать. Хочешь, я тебя секретарём к хорошему человеку пристрою?
— Я подумаю, — слабо улыбалась Алиса. — Стёпочка ещё маленький — ему мама нужна пока.
Ни того, ни другого ей очень не хотелось, но и ссориться со свёкром она побаивалась.
Однако и когда сыну исполнилось три года и он пошёл в детский сад, Алиса не торопилась устраиваться на работу — зачем ей это надо? Пусть муж обеспечивает.
Правда, с мужем они ссорились с завидной регулярностью. И однажды после такой ссоры Стас выпил и сел за руль, со злости решив ночью уехать к друзьям на турбазу.
О том, что муж погиб в аварии, Алиса узнала только утром, а через пару часов ей позвонил свёкор.
— Это ты во всём виновата, — ледяным тоном произнёс он. — Из-за тебя, из-за твоих капризов погиб мой сын. Ты ещё за это ответишь.
Она не придала этому особого значения — Павла Степановича можно было понять, он потерял единственного сына, был в шоке.
Алиса тоже, кстати, была в шоке, и организацию похорон взяли на себя друзья свёкра.
Печальная церемония прошла, как положено — Алиса особо и не запоминала, что там было и как, а вот слова Павла Степановича запомнила надолго.
— Я забираю внука к себе, а ты выметайся из квартиры, — не глядя на неё, ровным голосом заявил он.
— Но…
— Сроку тебе — неделя. Квартира моя. Не уберёшься — выкину с полицией.
— Я уйду, но только вместе с сыном, — упрямо поджала губы Алиса.
— Даже не надейся на это. Ему не нужна мать, убившая его отца, — отрезал свёкор. — Прошу тебя по-хорошему пока.
Она всё надеялась, что он передумает — ну бывает, сказал в расстройстве! — однако Павел Степанович стоял на своём.
Он забрал Стёпу к себе в загородный дом, на территорию которого Алиса даже попасть не могла из-за высокого забора, замков и сигнализации.
Она каждый день пыталась хотя бы увидеть своего мальчика, приезжала к дому свёкра, караулила — безуспешно.
Тогда Алиса явилась на работу к Павлу Степановичу и устроила там безобразную сцену.
Сначала ругалась и требовала вернуть ей сына, потом умоляла и даже натурально стояла на коленях — бесполезно.
— Ещё раз попадешься мне на глаза — я тебя в пси..ушку упеку или на зону отправлю, — брезгливо глядя на неё, сказал Павел Степанович. — Ты меня знаешь. Лучше вообще убирайся из города от греха подальше.
Алиса знала. Пусть её свёкор и не был олигархом или мэром их города, но связи у него были ого-го. Ему ничего не стоило привести свои угрозы в исполнение.
И начал он с того, что лишил Алису родительских прав. Это для него было несложно. Работы у неё не было, жилья тоже, сыну она никак не помогала — остальное дело техники.
Узнав об этом, Алиса банально ударилась в запой, благо угостить молодую красивую женщину желающих было полно. Особенно старался её давний знакомый — ровесник Жорик.
В свои 28 лет он уже успел отсидеть три года за кражу, вышел на свободу и теперь прогуливал припрятанные от следствия деньги.
— Чё тут делать, в этой глуши? — однажды заявил он Алисе. — Поедем на курорт, я тебя научу кое-чему. Нормальные бабки поднимем.
— Не, у меня тут сын. Ему скоро пять лет. Как он без мамки? — пьяно мотнула головой она.
— И чё? Ты его даже не видишь, и папаша Стаса тебя точно сгноит где-нибудь, если ты поперёк него попрёшь.
А так — денег срубим, сможешь адвоката хорошего нанять — пободаться с этим старым хрычом.
Эта идея Алисе пришлась по вкусу. Они и правда «поднимали бабки» в приморском городе почти целый год. Обворовывали отдыхающих по мелочи, а потом перешли на квартиры — тут-то и попались.
Парочке дали вполне реальные сроки: Алисе — пять лет, Жорику — семь. Она отсидела от звонка до звонка, а дружок её освободился по УДО почти одновременно с ней.
Они снова встретились, поселились у какого-то товарища Жорика. Работы нормальной не было, денег тоже, но Алиса твёрдо решила больше закон не нарушать, как сожитель её ни уговаривал.
После отсидки она почти потеряла надежду вернуть сына и только однажды съездила глянуть на Стёпу тайком — он уже так вырос!
Свет в конце тоннеля забрезжил через три года.
— Алиска, живём! — радостно заявил ей Жорик. — Мне тут кореша шепнули, что представился твой Павел Степанович!
— А чему ты радуешься-то? — удивилась она.
— Ну ты даёшь! У него бабла полно! Квартирка-дом и всё такое. А кому это всё достанется? Правильно — сыну твоему!
А он что? Несовершеннолетний! Так что собирайся, поедем тебя восстанавливать в этих самых… родительских правах, отмазываем Стёпу от детдома, и живём припеваючи!
— Ты серьёзно? Думаешь, это так просто?
— Не боись! Жорик уже всё узнал, адвоката нашёл. Всё будет путём.
«Путём» быстро не получилось. Степан едва ли не открытым текстом послал Алису, когда она пришла к нему в детский центр. А через пару дней вдруг передал через воспитателя, что хочет её видеть.
— Прости, мам, — жалобно посмотрел он на Алису. — Тебя просто так долго не было, и дед всё время говорил, что я тебе не нужен.
Я просто испугался. Я очень хочу жить с тобой…
— Мой хороший, я тоже тебя люблю, и мы обязательно будем жить вместе, — погладила она по голове этого рослого, но всё ещё ребёнка.
Судья им попалась, видимо, очень жалостливая, и, несмотря на возражения опеки — мол, мамашу только деньги ребёнка интересуют! — восстановила Алису в родительских правах.
Они поселились в доме Павла Степановича. Было решено, что Жорик пока тут мельтешить не станет — всему своё время. Да и, честно сказать, Алиса сожителя не очень-то и хотела видеть.
Она поняла, что и правда любит сына, очень по нему соскучилась, и у них есть все шансы жить нормальной семьёй.
Через три месяца после воссоединения семьи они отмечали четырнадцатый день рождения Степана.
Он сам хотел с компанией пойти в какое-нибудь кафе, а потом ещё как-то развлечься, но Алиса уговорила его устроить праздник дома, чтобы опеке, которая за ними пристально следила, не к чему было придраться.
Сама она ушла из дома, чтобы не смущать подростков. Сходила в кино, провела часа три в торговом центре и решила, что может вернуться домой.
Афишировать своё возвращение Алиса не хотела, поэтому прошла в дом через задний вход.
Подростки даже как-то особенно не шумели. Музыка играла негромко, то и дело раздавались взрывы смеха, но не более того.
Алиса прошмыгнула на кухню, чтобы положить продукты в холодильник, и замерла возле открытого окна.
На улице за кустами довольно громко разговаривали двое подростков.
— Не, ну ты красавчик, конечно, Тоха!
Алиса узнала голос сына.
— Да ладно тебе! — ответил Антон, друг её сына. — Ничё я такого не сделал.
— Ага! Если бы ты меня не надоумил мамаше на шею броситься, я бы торчал сейчас в этом детдоме. Я же её ненавижу, видеть противно!
Дед мне всё про неё рассказал — и как она шлялась, и как отца моего на тот свет отправила. Да она зечка к тому же. Треш!
— Может, всё не так? — робко возразил Антон. — Тётя Алиса вроде нормальная.
— Ага! Будешь тут нормальной, если раньше на помойке жила и копейки считала, а теперь живёшь в хоромах и вообще о бабках не паришься!
Ну ничего — я ей все свои деньги спустить не дам, и четыре года как-нибудь продержусь, а потом пусть катится!
Алиса не в силах была это больше слушать. Вырастил же свёкор себе достойную смену!
Ничего сыну она говорить не стала — ей нужно было хорошенько подумать, что делать дальше…
