Первый раз Галина подумала, что кто-то бросил в неё тряпку.
Что-то большое, мягкое пронеслось у самой головы. Она пригнулась, выронила ключи, услышала резкий крик.
На ветке над машиной сидела ворона.

Серая, с чёрными крыльями. Совершенно обыкновенная.
— Ты чего?
Ворона снова сорвалась с ветки.
Галина отступила, прикрыла голову сумкой и побежала к подъезду. Ключи остались на асфальте.
У двери стоял Андрей с четвёртого этажа. Он ещё не видел, что произошло, только услышал.
— Галина Ивановна, куда вы так?
— Она нападает.
Сосед посмотрел на дерево.
— Ворона?
Он улыбнулся.
Галина не стала объяснять, насколько ей сейчас смешно.
Ей было шестьдесят три. Жила в Виннице, во дворе, где знала почти всех хотя бы в лицо. Здесь спорили о парковке, высаживали цветы, иногда праздновали дни рождения детей. На ближайшую субботу как раз договорились поставить столы возле сирени.
Внуку Стёпе исполнялось восемь.
Дочь Катя обещала купить еду, Галина взяла на себя столы, воду, посуду и всю ту мелкую организацию, которая на словах помещалась в одну фразу: «Да что там делать».
Был заказан ведущий с играми. Соседи согласились, что дети побегают днём, без музыки до ночи. Прогноз стоял хороший.
До субботы оставалось три дня.
А ключи лежали под деревом.
Андрей пошёл за ними.
Галина хотела остановить, но он уже махнул рукой: сейчас, мол, разберёмся.
Ворона закричала.
Сосед наклонился, подобрал связку, выпрямился — и резко пригнул голову.
Птица прошла у самого плеча.
Андрей вернулся быстро. Улыбки на лице уже не было.
— Однако.
Галина забрала ключи.
— Я же сказала.
Второй раз к машине пошли вместе. Не потому, что вдвоём было безопаснее, а потому, что Андрей хотел понять, откуда она летит. Галина не дошла и до поворота дорожки: над деревом снова раздался крик.
Она развернулась.
— Всё. Мне хватит.
Сосед больше не спорил.
Дочь по телефону сначала тоже засмеялась.
— Мам, у тебя двор как приключенческий фильм.
— Мне не приключение, мне за хлебом.
Катя услышала голос и перестала.
— Она тебя задела?
— Не знаю. Вроде нет. Страшно.
— Тогда пока не ходи туда. Я привезу, что нужно.
Галина осталась дома, злясь на ворону, на смешки, на собственную сумку, которую теперь хотелось носить над головой.
Вечером она посмотрела в окно.
Птица сидела на той же берёзе.
Люди проходили по другой стороне двора, и ничего не происходило. Молодой мужчина вынес мусор. Женщина проехала с коляской. Ворона даже не слетела.
Галина почувствовала себя выбранной.
Может, помнила, как она прогоняла птиц от клумбы? Или обиделась за что-то, чего Галина не заметила?
На следующий день Катя приехала рано, поставила пакеты в квартире и предложила забрать машину с другой стороны. Переставить туда, где мать сможет спокойно сесть.
— Только не беги, — сказала Галина.
Дочь обернулась.
— Я и не собиралась.
Но через несколько минут вернулась, сжав губы.
Машину переставила. Из-под дерева выбралась быстро, почти не глядя по сторонам.
— Так. Праздник там точно делать нельзя.
Галина сразу выпрямилась.
— А где?
— Пока не знаю.
Они посмотрели на сложенные у стены одноразовые скатерти.
Потом Катя сказала, что надо кому-то сообщить. Не просто написать в соседский чат «у нас бешеная ворона», а понять, что делать с местом, где люди ходят каждый день.
В чате это слово уже появилось.
Кто-то предлагал вызвать людей, чтобы сняли гнездо. Кто-то уверял, что птица больна. Одна женщина написала: «А если на ребёнка?»
Галина смотрела на эту строку дольше остальных.
Стёпа ждал субботы. Пригласил друзей, спрашивал про игры. А теперь она должна была объяснить, что возле его дня рождения завелась ворона.
Андрей пришёл днём.
Сказал, что связался с людьми, которые помогают диким птицам. Его попросили прислать место и видео из окна, не подходя специально ближе.
— Я уже сказал, что у нас праздник, — добавил он.
— И что?
— Сказали, сначала надо посмотреть, кто там вообще.
Галина обиделась на это «кто». Ворона там. Большая, наглая, у которой нет деликатности перед человеческими планами.
Через некоторое время во двор приехал Евгений.
Он не принёс ни клетки, ни длинной палки. Поздоровался, выслушал, спросил, где птица начинает лететь к людям, а где уже не трогает. Потом попросил показать издалека, куда указывает Андрей.
Постоял.
Перешёл в сторону.
Галина едва не поторопила его: неужели сейчас тоже скажет, что всё придумано?
Евгений поднял руку, показывая не на берёзу, а ниже, под сирень.
— Там молодой.
Она увидела не сразу.
Тёмный комочек двигался между листьями. Потом выпрямился, и оказались видны голова, клюв, неловко расправленные крылья.
— Выпал?
— Уже вышел из гнезда. Сейчас посмотрим, что родители делают.
Они отошли.
Взрослая ворона спустилась к кустам. Галина не могла рассмотреть всего, но видела, как молодой тянется к ней, как оба исчезают за листвой.
Евгений объяснил коротко: родители защищают слётка. Рядом с ним могут подлетать к людям, пытаясь отогнать. Сами по себе такие вылеты ещё не означают, что птица больна или ненавидит конкретную женщину.
— То есть меня она не выбрала? — спросила Галина.
— Вы к машине идёте как раз здесь.
Дорожка проходила возле сирени.
Коляска вчера ехала далеко. Мусор вынесли с другой стороны.
Галина посмотрела на кусты уже иначе. Там никого не готовили специально для неё.
Но легче ходить под крыльями от этого не стало.
— А людям куда деваться?
Евгений не сказал, что люди должны терпеть. Помог разобраться, как временно обходить это место, что стоит предупредить соседям и зачем не надо пытаться ловить молодую птицу или разгонять взрослых. Самостоятельно переносить птенца «подальше» он не предложил.
Машина у Галины уже стояла вне этого участка.
А столы должны были стоять прямо рядом с кустами.
— Праздник переносим, — сказала Катя.
Галина посмотрела на неё с непривычной злостью.
— Ты всё время говоришь «переносим». А делать кто будет?
Дочь замолчала.
Андрей отошёл, дав им поговорить.
— Мам, я не предлагаю тебе одной искать.
— А получается опять: я уже договорилась, теперь мне передоговариваться.
Галина сама услышала, что сердится не туда.
Но остановиться сразу не смогла.
Ей хотелось простого решения: кто-нибудь приедет, уберёт помеху, и всё останется как было. Чтобы хорошие люди не тратили ещё полдня, чтобы ребёнок не расстроился, чтобы её собственный страх наконец не казался капризом.
А помеха сидела под сиренью и ещё плохо летала.
Они вернулись в квартиру.
Катя достала телефон, положила перед собой лист.
— Давай. Какие есть варианты?
Первый был уехать в парк.
Отказались: часть родителей рассчитывала привести детей сюда и забрать через два часа, а не ехать через город. Нужно было заново согласовывать место, дорогу, присмотр. И всё равно никто не обещал свободную площадку именно для них.
Второй — собрать всех в квартире.
Галина посмотрела на свою комнату, мысленно поставила туда восемь детей и ведущего.
— Нет.
Катя кивнула.
Третий вариант Галина вспомнила уже ближе к вечеру.
Неподалёку была небольшая студия, где Стёпа прежде занимался рисованием. Помещение на первом этаже, отдельный вход, большой стол. В выходные там иногда проводили мастерские.
Она позвонила хозяйке.
Субботнее время оказалось свободным, но не целиком. К пяти приходила другая группа, после них нужно было успеть убрать. И бесплатно помещение никто не отдавал.
Галина назвала сумму дочери.
Катя поморщилась.
Потом связалась с ведущим. Он мог провести игры в комнате, если изменить часть программы. Аренда дворового оборудования уже была заказана; с возвратом всей предоплаты не получилось.
Они сидели над списком расходов.
Галина сказала:
— Я добавлю.
Дочь покачала головой.
— Не всё на тебя.
— Я же предложила двор.
— И ворону туда заказала?
Галина неожиданно засмеялась.
Потом они вычеркнули большую часть покупных украшений, отказались от одной дорогой затеи, оставили то, что для Стёпы было важнее: друзей, игры, общий стол.
Хозяйке студии подтвердили время. Катя отправила родителям новый адрес, дождалась ответов, уточнила, кому нужна помощь с дорогой.
Оставалось сказать имениннику.
Стёпа слушал серьёзно. Спросил, а ворона всё ещё там.
— Да.
— А птенец?
— С ней.
— Он больной?
Галина ответила, что человек, который смотрел птиц, не увидел повода забирать его на лечение. За ним продолжают наблюдать.
Стёпа подумал.
— А в студии можно будет в ту игру, где все ищут предмет?
Катя посмотрела в присланную программу.
— Можно.
— Тогда ладно.
Он побежал за списком друзей: нужно было придумать, как объяснить им новый адрес.
Галина осталась сидеть.
Два дня она представляла, как лишает ребёнка праздника. А Стёпа прежде всего хотел знать, останется ли любимая игра.
В пятницу неприятность случилась снова.
Не с Галиной. Соседка с первого этажа пошла короткой дорожкой к стоявшей у дома машине. Предупреждение в чате не прочитала. Вернулась бледная, с перекошенной сумкой, и сказала, что теперь сама боится выходить.
Андрей уже не улыбался.
Он объяснил, где можно пройти дальше от кустов, помог донести покупки. Для неизбежного короткого прохода по совету специалиста у них приготовили большой зонт; им не размахивали вслед птице, а прикрывались сверху.
Галина принесла свой — красный, с широким куполом. Раскрыла и встала рядом с соседкой. Подождали, пока Андрей перенесёт пакеты, потом пошли к подъезду.
Соседка спросила:
— Это надолго?
Галина не стала обещать, что завтра всё закончится.
— Будем смотреть. Мне тоже страшно.
Женщина кивнула.
До двери дошли вместе. Галина закрыла зонт только в тамбуре. Руки всё ещё были напряжены.
В субботу Галина проснулась раньше будильника.
Посмотрела в окно.
Ворона сидела на ветке. Молодого не было видно.
Галина не пошла искать его по кустам. Нужно было успеть заехать за тортом, довезти посуду, открыть студию вместе с хозяйкой.
За рулём она сначала всё ещё пригибала голову, выезжая со двора.
Потом выпрямилась.
В студии оказалось жарче, чем ожидали. Стол пришлось сдвинуть, часть игр ведущий переделал на ходу. Один ребёнок расстроился, что не будет обещанной дворовой полосы препятствий.
Праздник не стал идеальным оттого, что ради него никого не пришлось прогонять.
Катя помогла договориться об очередности игр. Галина разливала воду, принимала пакеты от родителей, искала салфетки, которые сама же положила в другую сумку.
Стёпа смеялся.
Когда задували свечи, он попросил подождать друга, который вышел помыть руки.
Подождали.
К пяти убрали помещение. Усталые, с остатками еды, шарами и одним забытым детским свитером, они вернулись домой.
Во дворе было тихо.
Галина посмотрела на берёзу, потом занесла пакеты в подъезд.
Слётка видели ещё несколько дней. Он перебирался по веткам, менял место, взрослые оставались рядом. Вызвавший тревогу участок постепенно перестал быть таким тесным для людей и птиц.
Евгению сообщали, что наблюдают, и он уточнял, на что стоит обратить внимание. Постепенно в соседском чате снова заговорили о воде, парковке, забытом на празднике свитере.
Спустя время Галина прошла к старому месту парковки без сумки над головой.
Остановилась только у сирени.
На дорожке лежала маленькая полоска красной бумаги. Наверное, осталась от приготовления праздника ещё до всей истории.
Галина подняла, положила в карман.
Сверху каркнули.
Она вздрогнула и подняла глаза.
Ворона сидела высоко, по своим делам. Та самая или другая — Галина не знала.
— Я уже ухожу, — сказала она.
И пошла.
Красный зонт ещё неделю стоял возле двери. Потом пошёл дождь, и Галина наконец взяла его просто потому, что не хотела промокнуть.












