Вера ушла спать в другую комнату, а Сергей решил, что дело не в храпе

Подушку Вера взяла свою, плоскую, в наволочке с мелкими синими цветами. Одеяло решила не тащить: в маленькой комнате лежал плед, на одну ночь хватит.

Сергей проснулся, когда она задела ногой тумбочку.

— Ты куда?

Супруги среднего возраста сидят рядом на краю кровати: жена в голубой ночной рубашке и бежевом халате держит подушку и прислонилась к мужу; через открытую дверь виден диван в другой комнате.

— На диван. Мне утром вставать.

Он приподнялся на локте, посмотрел на подушку у неё в руках и больше ничего не спросил.

Утром они пили кофе молча. Вера впервые за несколько дней не чувствовала песка под веками. Муж отвечал коротко, сам убрал со стола, не доев хлеб. Это насторожило её больше, чем возможная ссора.

— Серёж, ты обиделся?

— На что? Тебе же отдельно лучше.

Она поставила чашку.

— Спать лучше. Я поэтому и ушла.

— Я понял.

По его голосу было ясно, что понял он что-то другое.

Вере было пятьдесят три, Сергею — пятьдесят пять. Женаты они были двадцать девять лет. Дочь давно жила отдельно, и маленькая комната, где Вера разложила диван, ещё сохраняла привычное семейное название: «у Кати». Хотя там теперь стояла швейная машинка, на полке лежали документы, а Катя, приезжая, всякий раз смеялась, что из её вещей осталась одна керамическая сова.

Сергей храпел не первый год. Сначала негромко, иногда после тяжёлого дня. Вера толкала его плечом, он поворачивался, утром оба шутили. В гостях жена могла сказать: «Наш мотор опять завёлся», муж делал вид, что обижается. Никто не считал это настоящей проблемой.

Последние месяцы шутки кончились. Вера засыпала, просыпалась, снова засыпала, смотрела на часы. Утром раздражалась из-за пустяков, забывала, зачем открыла шкаф. В магазине, где работала, однажды дважды пересчитала сдачу и всё равно не поверила себе.

Сергей тоже уставал. После ужина садился на диван и мог задремать, ещё держа в руке пульт. Говорил, что возраст, работа, погода. Вера охотно соглашалась, потому что для каждого объяснения уже существовал знакомый ответ: отдохни в выходной, меньше смотри телефон, ляг пораньше.

Они ложились пораньше. Лучше не становилось.

В ту ночь она долго слушала тяжёлое, неровное дыхание. Несколько раз ей показалось, что храп прервался, затем муж шумно вдохнул. Вера позвала его, он сонно отозвался и не понял, почему она беспокоится. Ближе к четырём, окончательно проснувшись сама, она взяла подушку.

После утреннего разговора ей хотелось вернуться в спальню назло собственной усталости. Чтобы Сергей увидел: она не собирается от него уходить. Но уже к обеду глаза снова начали слипаться, а впереди был ещё рабочий день.

Вечером Вера сказала, что нужно записаться к врачу.

— Из-за храпа? — спросил муж.

— И из-за того, что ты днём засыпаешь. Я тоже уже никакая.

Сергей выключил телевизор.

— То есть сначала ты ушла, а теперь я ещё и лечиться должен, чтобы тебе было удобно?

Она резко вдохнула. Он редко говорил с ней таким тоном.

— Мне не удобно, Серёжа. Я спать не могу. И за тебя страшно бывает, как ты дышишь.

— Я всю жизнь так сплю.

— Нет. Не так.

Он потёр лицо ладонями. Вера увидела под глазами тени, которых раньше как будто не замечала. Ей казалось, только она ходит невыспавшаяся. Муж всё это время говорил, что с ним нормально, и она ему верила.

— Давай не будем сейчас решать, кто виноват, — попросила она. — Просто узнаем.

Сергей согласился не сразу. Сказал, что у него на неделе дела, что к вечеру проходит, что знакомый храпит ещё громче. Вера не стала спорить про знакомого. Попросила выбрать время, в которое он действительно сможет пойти, и предложила составить компанию.

Записался он сам. На приёме сначала бодро объяснял, что жена чувствительно спит. Врач, Анна Петровна, выслушала обоих, спросила про дневную сонливость, ночные пробуждения, самочувствие по утрам. Сергей отвечал уже не так быстро.

Вера рассказала о замеченных паузах и шумных вдохах. Не пыталась поставить мужу диагноз. Анна Петровна тоже не сделала вывод по одному храпу: обсудила необходимое обследование сна и дальнейшее обращение к специалисту.

На выходе Сергей долго складывал бумаги. Вера уже надела пальто, потом снова расстегнула верхнюю пуговицу, чтобы подождать.

— Я правда думал, просто устаю, — сказал он.

— Я тоже.

Домой поехали автобусом. При такой сонливости Сергей не хотел садиться за руль, а после приёма они отдельно уточнили у врача, как поступать с этим до оценки состояния. На остановке Вера держала его под руку. Муж посмотрел на неё сверху вниз, словно хотел что-то проверить, и чуть придвинулся.

Ночью она снова ушла в маленькую комнату. На этот раз заранее, не крадучись после четырёх. Сергей стоял у своей половины кровати и смотрел, как она берёт книгу.

— Даже сейчас?

Вера замерла у двери.

— А что сейчас изменилось? Мы же только начали разбираться.

— Ничего. Иди.

Она положила книгу на тумбочку и села рядом с ним.

— Скажи уже, что ты думаешь. Ты со вчерашнего утра будто со мной здороваешься через силу.

Сергей посмотрел на пол.

— Ты так спокойно взяла подушку. Как будто давно собиралась. У Кати комната пустая, я тебе мешаю. Удобно всё совпало.

Вера не сразу нашла ответ. Ей хотелось возмутиться: она ведь два месяца ходила вокруг него на цыпочках, а теперь ещё должна оправдываться. Но муж говорил не о подушке. Он и сам, кажется, только сейчас понял, чего испугался.

— Я не хочу от тебя отдельно жить. Я хочу поспать, — сказала она. — И не могу каждую ночь доказывать, что люблю тебя, до утра не смыкая глаз.

— Я не требовал.

— Ты не требовал словами.

Он помолчал.

— Понимаю. Наверное.

Они посидели рядом. Вера положила голову ему на плечо, потом выпрямилась, забрала книгу и ушла. За стеной ещё долго скрипела кровать: Сергей никак не мог устроиться.

Обследование не поместилось в один свободный вечер. Были запись, разговор со специалистом, ночь с аппаратурой для наблюдения за дыханием, ожидание результатов. Сергей соблюдал полученные указания, не покупал по совету знакомых чудесные приспособления от любого храпа. Иногда сердился, что теперь вся жизнь будто состоит из согласованных часов и звонков.

Вера тоже сердилась. Разложенный диван занимал половину комнаты, под поясницу приходилось подкладывать валик. Зато она спала. Утром стала замечать, что ей снова хочется идти пешком, а не просто добраться до работы и прислониться к чему-нибудь.

Сергей спросил, не слишком ли жёстко на диване. Она призналась, что жёстко.

— Вернись, — сказал он по привычке и тут же остановился. — Или давай другой матрас посмотрим. Для дивана. Если пока там.

Они выбрали подходящий вариант из того, что могли себе позволить, не устраивая перестройку всей квартиры. Муж помог убрать лишнюю тумбу. Вера боялась, что после этого раздельные комнаты станут окончательными. Он, похоже, боялся того же. Никто не произнёс этого вслух.

В воскресенье она увидела возле дивана свой старый будильник. Давно не пользовалась им, просыпалась по телефону. Часы стояли в спальне на полке, и Сергей перенёс их сюда вместе с маленькой салфеткой, которую когда-то связала её мать.

Вера взяла будильник в руки. На задней крышке осталась полоска светлой краски: однажды Катя решила украсить его, пока родители были на кухне. Часы тогда едва отмыли.

— Ты уже и вещи мои переселяешь? — спросила она мужа.

Сергей выглянул из коридора.

— Ты сама здесь устраиваешься.

— Я сплю здесь. Мне теперь всё сюда перенести?

Он сел на край дивана. Пружина коротко скрипнула, и оба помолчали, прислушиваясь, не испортилось ли снова что-нибудь.

— Я хотел, чтобы тебе было удобно. Ты ночью к телефону тянешься, время смотришь. Тут часы видно.

Вера посмотрела на циферблат. Будильник действительно стоял так, что с подушки его было видно.

— А я решила, ты меня выпроваживаешь.

Сергей опустил глаза и усмехнулся.

— Хорошо мы понимаем друг друга.

Она присела рядом, всё ещё держа часы. Потом вернула их на салфетку. На соседнем стуле лежала его отвёртка, в дверях стоял табурет, который они ещё не отнесли обратно на кухню. Комната выглядела не чужой, а просто незаконченной.

Вера попросила помочь переставить лампу. Сергей подвинул её, включил, спросил, не светит ли в глаза. На этот раз она ответила сразу, как ей удобно, без попытки угадать, какой ответ он хочет услышать.

Результаты подтвердили обструктивное апноэ сна. Специалист объяснил, что во сне у Сергея нарушается прохождение воздуха, обсудил состояние и лечение. В его случае предложили аппарат, поддерживающий дыхательные пути открытыми через маску, с индивидуальным подбором и последующим контролем.

Сергей слушал внимательно. Уже дома спросил:

— Это теперь я в маске всю ночь?

— Врач объяснит, как привыкать, — ответила Вера.

— Я слышал, что объясняли. Просто спрашиваю.

Она кивнула. Не стала отвечать за врача второй раз.

Вечером позвонил его приятель Алексей. Хотел встретиться в выходной, пройтись по городу. Сергей начал было отказываться: сейчас дела, обследования, потом как-нибудь. Вера слушала с кухни, не вмешиваясь. Муж помолчал и сказал, что сможет в воскресенье после обеда, если ненадолго.

Закончив разговор, он спросил, не собиралась ли она куда-нибудь вместе.

— Собиралась. Но не в воскресенье. Ты иди.

На прогулке Сергей рассказал приятелю о лечении столько, сколько сам захотел. Вернулся с пакетом сухариков из пекарни и новостью, что у Алексея внук пошёл в садик. Вера поймала себя на том, что ждала подробного отчёта о его самочувствии. Вместо этого спросила, какого возраста мальчик, и достала тарелку для сухариков.

Сначала он стеснялся. Положил аппарат так, чтобы его не было видно от двери, хотя в спальню никто, кроме них, не заходил. Маску брал в руки, примерял, снимал. На первом этапе было непривычно и неудобно. Однажды вечером сказал, что больше не хочет.

Вера сидела рядом и складывала выстиранное бельё.

— Давай завтра свяжемся, расскажешь, что мешает.

— Ты так легко говоришь. Тебе не носить.

Она положила полотенце.

— Да. Мне не носить. Я не знаю, как это. Но помогать притворяться, что всё само прошло, я тоже не хочу.

Он отвернулся. Вера закончила складывать бельё и ушла на кухню. Через некоторое время Сергей пришёл следом, сел и назвал, что именно неудобно. Они записали вопросы для следующего разговора со специалистом.

Настройками самостоятельно не занимались. Обсудили жалобы, подгонку маски, то, как проходила ночь. Потребовалось ещё время, чтобы Сергей меньше прислушивался к каждому новому ощущению. Он не проснулся однажды совершенно другим человеком, бодрым и помолодевшим. Были хорошие утра, были тяжёлые. Следующие проверки и разговоры с врачом оставались в расписании.

В один из вечеров Вера заметила, что они уже два часа дома, а вместе не посидели ни минуты. Раньше после ужина оба устраивались в спальне: она читала, он смотрел что-нибудь на телефоне. Теперь каждый расходился к своей кровати сразу после кухни. Они как будто случайно разделили не только сон.

Она постучала в его дверь, хотя прежде никогда не стучала.

— Чай будешь?

Сергей оглянулся.

— Я уже зубы почистил.

— Тогда без чая. Просто посиди со мной.

Они устроились на кухне, и первые несколько минут разговор не шёл. Потом муж спросил, как у неё в магазине закончилась история с перепутанным заказом. Вера удивилась: он запомнил. Рассказала, потом спросила про его дела. Незаметно прошло полчаса.

Уходя спать, Сергей поцеловал её в щёку не на ходу, а остановившись. Вера поймала его за руку. Ничего особенного они друг другу не пообещали.

Через несколько недель приехала Катя. Привезла пирог, прошла в свою прежнюю комнату и увидела аккуратно застеленный диван.

— Мам, ты тут спишь?

Вера кивнула.

— А у вас всё нормально?

Сергей как раз входил с ножом и тарелками. Сказал:

— Мы со сном разбираемся. Пирог где резать будем?

Вера была благодарна ему за обычный тон. Они объяснили дочери столько, сколько хотели, без шуток про старость и без подробного отчёта о каждой ночи. Катя выслушала, спросила, нужна ли помощь с чем-нибудь, и стала рассказывать свои новости.

Когда дочь уехала, Сергей сам убрал тарелки. Вера зашла в спальню за зарядкой, увидела аппарат на привычном уже месте. Он больше не пытался закрыть его книгой или задвинуть подальше.

— Я больше не буду при всех про мотор, — сказала она.

Сергей оглянулся.

— Я же сам смеялся.

— Тогда было смешно. Теперь не хочется.

Он кивнул и убрал с кровати чистую рубашку. Вера взяла её, посмотрела, не осталось ли залома на воротнике, и повесила в шкаф. Раньше они могли целый вечер делать такие мелочи рядом, не считая их отдельной заботой.

— Ты сегодня здесь ляжешь? — спросил муж.

Вера посмотрела на кровать. Ей хотелось остаться. Не из жалости, не ради проверки, достаточно ли у неё терпения, а просто хотелось лежать рядом.

— Попробую. Если уйду, ты не обидишься?

Он потянулся поправить край простыни.

— Постараюсь. Ты только не думай, что я сразу совсем перестал быть дураком.

Вера засмеялась.

— Я тоже не перестала.

Ночью она всё-таки проснулась. Послушала новое для них дыхание через маску, повернулась на другой бок. Через какое-то время встала: не могла снова уснуть, хотя шума было меньше. Взяла подушку и пошла в маленькую комнату. На пороге оглянулась. Сергей открыл глаза, кивнул и снова устроился удобнее.

Утром он поставил на стол две чашки. Вера пришла из комнаты Кати, сонная, в помятой ночной рубашке. Села напротив.

— Как спала? — спросил муж.

Она подумала, прежде чем ответить.

— Лучше. А ты?

Сергей подвинул к ней сахарницу. Они говорили о ночи, и впервые за долгое время ни одному не казалось, что на самом деле обсуждают, останутся ли вместе.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий