В воскресенье утром Галина вынесла к двери старую Ладину лежанку.
Алексей смотрел на неё с чашкой в руке.
— Ты куда?

— К Оле. Она нас ждёт.
— А щенок?
Рыжик в этот момент пытался влезть обеими передними лапами в миску с водой. Получалось плохо: миска уезжала, щенок удивлялся и начинал сначала.
— С тобой, — сказала Галина.
Лада стояла возле её ноги. Не садилась, не шла на свою лежанку — ждала, когда откроют дверь.
Алексей поставил чашку.
***
Рыжика он увидел у знакомой, которая помогала пристраивать собак. Четыре месяца, большие уши, белая грудь, на рыжей мордочке выражение полной готовности к любым событиям.
— Вот такого бы нашей Ладе, — сказал Алексей.
Знакомая не сразу поняла:
— В смысле?
— Компанию. А то совсем обленилась. Вместе веселее будет.
Ладе было двенадцать. Она жила у них почти всю жизнь, умела ждать, не спешила за каждой птицей, после прогулки любила лечь так, чтобы солнце попадало на поседевшую морду. Иногда Алексей находил её на ковре и с тревогой присматривался, дышит ли.
С женой про эту тревогу не говорил. Говорил: старая стала, надо расшевелить.
Галине было шестьдесят два, ему шестьдесят пять. Они оба уже не работали постоянно. Жили в Виннице, в квартире с двумя комнатами. Дочь отдельно. Места, как считал Алексей, хватит.
Жена не отказала сразу. Поехала знакомиться, расспрашивала, что известно о щенке, сколько заботы ему нужно. Обсудили здоровье обеих собак с ветеринаром, организовали знакомство. Лада понюхала Рыжика, потом отвернулась. Он пошёл исследовать другое место.
Алексей обрадовался:
— Приняла.
Человек, который помогал со знакомством, попросил не торопиться с выводами.
Но Рыжика взяли. Оба согласились, никто никому не подкинул его тайком. Купили нужное, выделили место. Галина сказала, что начинать придётся с начала, а не ждать от щенка Ладиных привычек.
Алексей кивнул. С этим он был согласен.
Труднее оказалось согласиться, что Лада вовсе не ждала ученика.
***
В первый вечер он поставил телефон так, чтобы снять обеих собак.
Рыжик подбежал к Ладе. Она встала, отошла за кресло. Он побежал следом, Алексей успел засмеяться:
— Смотри, ожила!
Галина взяла щенка под своё наблюдение, отвлекла, дала старшей уйти. На записи остался короткий кусок: Лада двигается, молодой скачет за ней.
Алексей отправил дочери.
«Теперь у мамы фитнес», — написала Оля.
Он показал жене. Та не улыбнулась.
— Она от него уходит, Лёша.
— Ну они же знакомятся.
— Она уже познакомилась. Теперь хочет полежать.
Он убрал телефон, недовольный тем, что Галина испортила хороший момент.
На следующий день Лада сама уступила место возле окна. Алексей решил, что делится. Жена переставила щенка так, чтобы старшая спокойно вернулась. Она вернулась не сразу.
К вечеру Лада начала уходить в коридор, где обычно не спала.
Галина устроила ей тихое место и закрывала доступ Рыжику, когда не могла следить за обоими. У каждого были вода и возможность отдохнуть. Алексей открывал проход: ему казалось, так они никогда не привыкнут.
После второго раза жена остановила его руку.
— Мы уже обсуждали. Когда нас нет рядом, они отдельно.
Он хотел возразить. Рыжик проснулся, и возражение отложилось.
***
У щенка была способность просыпаться ровно в тот момент, когда Алексей собирался сесть.
Он наливал себе чай — Рыжик просился заняться им. Включал новости — нужно было убирать за щенком. Находил очки — приходилось убирать сами очки туда, где они не станут следующей интересной вещью.
Алексей действовал с энтузиазмом. Первые два дня.
Потом стал звать жену.
— Галя, посмотри, я сейчас руки вымою.
— Галя, он чего хочет?
— Галя, я ненадолго, только хлеба куплю.
Хлеб он однажды покупал сорок минут: встретил знакомого у подъезда. Вернулся с булкой и подробным рассказом про чужую машину. Жена стояла на кухне, Лада лежала за закрытой дверью комнаты, Рыжик пытался заняться краем своей подстилки.
Галина остановила рассказ:
— Завтра утром я с Ладой к Оле. На четыре ночи.
— Она тебя зачем зовёт?
— Я сама попросилась.
***
Теперь жена надевала куртку, а он смотрел на свёрнутую лежанку.
— Ты обиделась?
— Я устала. И Лада устала. У Оли тихая комната, она согласилась нас принять. Мы с ветеринаром уже поговорили, всё необходимое возьму.
— Значит, я теперь один должен?
Галина застегнула сумку.
— Ты сам говорил, что с ним справишься.
Он и говорил. Даже возмущался, когда жена сомневалась: я что, собаку в первый раз вижу?
Рыжик сел посреди коридора и принялся чесать ухо.
— А если они потом совсем не уживутся? — спросил Алексей.
Галина присела к Ладе, поправила поводок.
— Будем решать. С тем, кто понимает, как им помочь. Но заставлять её носиться ради твоего спокойствия я не стану.
Он придержал дверь.
Лада вышла, медленно спустилась с Галиной. Из окна Алексей увидел, как жена остановилась у машины дочери. Оля обняла мать, потом помогла устроить собаку для поездки.
Рыжик ткнулся ему в тапочку.
***
Первым делом Алексей хотел куда-нибудь позвонить.
Жене — сказать, что она всё слишком серьёзно воспринимает. Дочери — узнать, когда привезёт маму обратно. Знакомой — спросить, почему не предупредила, что щенок не будет тихо сидеть, пока с ним не захотят играть.
Все три разговора он заранее слышал целиком и ни один не обещал облегчения.
Пошёл заниматься Рыжиком.
К обеду квартира выглядела так, словно он не делал ничего. При этом он почти всё время что-то делал. Кормил, убирал, следил, отдыхал вместе с ним короткими отрезками, снова вставал. Приготовил себе яичницу, съел холодной. Обнаружил, что чашку с утренним чаем так и не допил.
Когда щенок наконец уснул, Алексей сел на край дивана и осторожно снял тапочки, чтобы не шуметь.
Галина прислала фотографию.
Лада спала у Оли на своей лежанке. В кадр попал край стола с разложенной тканью: дочь что-то шила. Мать, видимо, сидела рядом.
Алексей увеличил снимок.
Он привык видеть Ладу спящей. Но в последние дни всё видел её на ногах — то тут, то там, всё время перемещающуюся. И хвастался, что у неё прибавилось сил.
Написал: «Как она?»
Жена ответила: «Отдыхает».
***
Вечером позвонила Оля.
— Пап, а вы его правда для Лады взяли?
— Ну не совсем для неё. Нам тоже.
— Ты так сказал. Я ещё про фитнес пошутила. Мама объяснила, что получилось.
Он раздражённо ответил, что ничего страшного не получилось. Не успели жить начать, уже все всё объясняют.
Дочь помолчала.
— Я не ругаться звоню. Завтра после работы заеду, побуду с ним, если тебе нужно. Но каждый день не смогу.
Алексей хотел отказаться. Потом посмотрел на кухню, где так и стояла сковорода.
— Заедь.
Ночью пришлось вставать. Утром он по привычке потянулся к половине кровати, где спала жена, уже собираясь сказать: Галя, ты слышишь?
Половина была пустая.
Он встал сам.
***
На второй день Алексей позвонил знакомой, у которой брал Рыжика.
Не с претензией. Сказал, как Лада уходит, как он открывал проход, думал, что привыкнут. Что жена уехала, а он не уверен, правильно ли вообще они всё устроили.
Знакомая не стала говорить: сами захотели, теперь терпите. Помогла связаться со специалистом, который мог посмотреть именно на их ситуацию. Если окажется, что дома обоим собакам плохо и справиться они не могут, это тоже нужно будет обсуждать честно, заранее, а не ждать серьёзной беды.
Он записал время разговора.
Потом достал рулетку.
Галина несколько дней назад предлагала иначе расположить места собак. Алексей отмахнулся: и так тесно, ещё загородки ставить. Теперь измерил дверной проём, проход возле шкафа, расстояние от кресла до стены. Позвонил жене, спросил, где именно она хотела освободить место.
— Ты сначала скажи, как сам, — ответила Галина.
Он посмотрел на Рыжика, уснувшего после очередного короткого занятия.
— Спать хочу.
Жена негромко засмеялась. Алексей тоже. Первый раз за эти два дня без желания доказать, что всё прекрасно.
***
На третий вечер позвонила Оля.
— Пап, Лада может пока у меня остаться. Если вы согласны.
Он сел.
— Навсегда, что ли?
— Я не решила за вас. Предлагаю обсудить.
Алексей почувствовал, как у него становится горячим лицо. Он взял щенка, и теперь дочь предлагает забрать старую собаку. Со стороны это выглядело так, что даже рассказать стыдно.
— Ей двенадцать лет. Это наш дом.
— Я знаю, пап. И вас она любит. У меня ей спокойно. Я могу с ней жить, не только четыре дня подержать. Мне тоже хочется.
Он спросил, кто будет гулять, если Оля уедет, что она собирается делать со своей работой, где поставит воду. Дочь отвечала. Часть вещей ей самой ещё нужно было обдумать. Мама была готова помочь, но постоянно передавать собаку из квартиры в квартиру никто не предлагал.
— Ты завтра приедешь? — спросила Оля. — Без Рыжика. Просто к нам.
Алексей нашёл, с кем оставить щенка под присмотром на время визита. Вечером поехал к дочери, по дороге купил себе пакет булочек, хотя его никто не просил. Хотелось появиться с чем-то в руках.
Лада обрадовалась ему. Он сел, она подошла, ткнулась носом в колено. Алексей почти торжествующе посмотрел на жену: вот, скучает.
Потом собака легла на свою лежанку, вздохнула, закрыла глаза.
Он остался с булочками на коленях.
Дочь рассказала, как всё устроила. Не картинку счастливой собаки показала, а свой день: когда гуляет, когда работает, кто сможет подменить её при необходимости. О том, что будет с уходом дальше, говорили отдельно. Ладу не оставляли у неё только потому, что дочь один раз сказала «мне не трудно».
Алексей слушал и неожиданно спросил:
— А я смогу приходить?
Оля посмотрела на него с удивлением.
— Пап. Это же я.
***
Галина вернулась домой, а Лада пока осталась у дочери. Решение о постоянном переезде они принимали позже, после разговоров, наблюдения, оценки того, как собака себя чувствует. Не стали заставлять обеих уживаться в квартире лишь ради того, чтобы людям было нестыдно перед знакомыми.
У Алексея не было ни идеально воспитанного щенка, ни готовой системы на всю жизнь.
Был разговор со специалистом, список вопросов к ветеринару, освобождённое место для Рыжика. Была договорённость с Олей: они с Галиной участвуют в Ладином уходе и расходах, приезжают, подменяют дочь, когда нужно и заранее договорились. Не просто отвезли лежанку и назвали это новым началом.
И ещё была новая неприятная мысль: он всё это придумал не столько для старой собаки, сколько для себя.
Галина спросила об этом вечером. Они сидели на кухне, Рыжик отдыхал в своей зоне. Ладин коврик ещё лежал в комнате: Алексей пока не мог его убрать.
— Ты боялся, что её не станет? — спросила жена.
Алексей долго вертел ложку.
— Боялся, что домой придём, а тут никого.
Галина посмотрела на мужа.
— Она ещё жива, Лёша. Мы можем к ней прийти.
Он кивнул.
Нельзя было заранее занять пустоту так, чтобы Лада не заметила. Чтобы старая собака сама познакомила их с новой, поработала нянькой, передала привычки и спокойно отошла в сторону. Алексей представлял красивую общую жизнь, в которой почти ничего не нужно будет заново учиться делать ему самому.
Рыжик во сне коротко пискнул. Алексей прислушался, потом продолжил разговор с женой.
***
Через два месяца Лада жила у Оли. Сын коллеги, услышав об этом, весело сказал Алексею:
— Понятно. Старую сдали, молодую взяли.
Раньше Алексей стал бы доказывать, как у них всё прекрасно. Теперь ответил, что получилось совсем не так, как они рассчитывали. Что уход за двумя разными собаками оказался сложнее красивой идеи. Парень перестал улыбаться. Разговора по душам у них не вышло, но хвастаться Алексей тоже не стал.
Рыжик подрос. Его жизнь стала понятнее и им, и ему самому, хотя спокойным взрослым псом он ещё не стал. Лада по-прежнему нуждалась в уходе, медленнее вставала после сна, гуляла в своём темпе. У старшей теперь было внимание людей, которое не приходилось каждый раз отвоёвывать у молодого.
Он не рассказывал знакомым, как щенок омолодил старшую. Показывал фотографии Рыжика, если спрашивали о нём. Ладу фотографировал тоже — не только в тот момент, когда она встала и пошла.
Однажды Галина с мужем пришли к Оле на ужин. За Рыжиком присматривал согласившийся помочь знакомый: на встречу со старшей его не привезли. Пока дочь накрывала, Алексей сел на пол возле Ладиной лежанки. Собака положила морду ему на колено.
Галина заглянула в комнату.
— Помочь тебе подняться? — спросила жена.
Алексей усмехнулся:
— Через пять минут.
Лада вздохнула, не убирая головы.
Он остался сидеть.












