Бывший муж попросил похвалить его перед новой женой. Наутро мне привезли детскую кроватку

— Куда ставить? — спросил мужчина с тележкой.

Я посмотрела на длинную коробку, потом на вторую, поменьше. На обеих значилась детская кроватка. Ни детей такого возраста, ни заказанной мебели у меня не было.

— Вы ошиблись квартирой.

Две женщины разговаривают возле коробок в прихожей; у младшей в пакете детское одеяло.

Мужчина проверил адрес.

— Виктор оформлял. Сказал, тут примут.

Виктор был моим бывшим мужем. Шестнадцать лет как бывшим. А ребёнка ждала его новая жена Ольга.

Я набрала его номер.

— Вить, у меня тут доставка.

— Привезли? Хорошо. Пусть пока у тебя постоит, я через час заберу.

— Детская кроватка?

— Ну да. Лен, люди ждут. Потом объясню.

Мне было пятьдесят восемь. Виктору шестьдесят. За двадцать один год брака я столько раз слышала это «потом объясню», что рука сама потянулась придержать дверь.

Придержала. И только когда коробки оказались в прихожей, сказала:

— До одиннадцати. В одиннадцать я ухожу.

— Успею.

Он отключился.

За окном стояла тёплая полтавская осень. Я собиралась к нашей дочери Даше — помочь упаковать вещи перед её отъездом. Уже оделась, поставила сумку возле двери. Теперь сумку пришлось переставить: кроватка заняла почти всю прихожую.

Вчера Виктор просил меня об одолжении совсем другого рода.

Позвонил вечером, спросил, как здоровье, как работа. Я даже отложила книгу: обычно он сразу переходил к делу.

— Ты бы с Олей поговорила, — сказал наконец.

Ольге было сорок три, они поженились три года назад. Мы несколько раз встречались в городе, здоровались. Разговаривать нам особо было не о чем.

— О чём?

— Она переживает, как мы с ребёнком справимся. Скажи, что я нормальный отец. Дашку ведь вырастили.

Даше тридцать четыре. Работает, живёт отдельно, свои решения принимает без родительского голосования.

Я спросила:

— А зачем ей моя характеристика? Она с тобой живёт.

— Лен, ну тебе трудно два хороших слова сказать?

— Два хороших могу. Обещать, каким ты будешь отцом сейчас, не могу.

Он обиделся. Сказал, что надеялся на человеческое отношение, а я опять вспомнила старое. Потом добавил, что в выходные они всё равно хотели заехать познакомиться нормально.

Я ответила, что пусть сначала договорится о времени.

О кроватке речи не было.

В половине одиннадцатого снова позвонили в дверь.

На площадке стояла Ольга. Светлое пальто расстёгнуто, в руках два пакета. Она улыбнулась, но сразу посмотрела мне за спину.

— Уже привезли? Я думала, Витя здесь.

— Он через полчаса обещал забрать.

Ольга перестала улыбаться.

— Забрать? Куда?

Я показала на коробки.

— К вам. Это же ваша кроватка.

Она перевела взгляд с меня на прихожую.

— А он сказал, мы у вас её соберём.

Я молча отошла, пропустила её внутрь. Ольга поставила пакеты возле коробок. В одном лежали детские простыни, в другом — маленькое одеяло.

— Зачем собирать у меня? — спросила я.

Теперь она уже выглядела настороженной.

— Для первых месяцев. Мне Витя говорил, что вам так будет удобнее.

Я посмотрела на неё внимательнее. Она не шутила.

— Оля, что мне будет удобнее?

— Когда сможете нас подменять. Чтобы не таскать вещи туда-сюда. Он сказал, вы с Дашей всё обсудили.

В прихожей стало тесно даже от этого разговора.

— Даша уезжает через три недели, — сказала я. — И мы ничего не обсуждали.

— Куда уезжает?

— В Черновцы. На работу, на три месяца.

Ольга достала телефон, посмотрела на экран, будто там мог появиться другой ответ.

— Я ещё переспросила, какое вы отношение к этому имеете, — сказала она. — Он ответил: Лена сама предложила, она маленьких любит. Я думала, речь о том, чтобы иногда выйти по делам. А сегодня велел взять бельё, сказал, что кроватку уже везут.

— Я об этом узнала от людей с коробками.

Ольга села. До этого всё стояла, словно боялась, что, если снимет пальто, придётся надолго задержаться.

— А я ещё переживала, как не обидеть вас отказом. Не хочу новорождённого сразу оставлять кому-то. Витя сказал: не начинай, хорошие люди сами помогают, ты всех обижаешь.

Последние слова она произнесла почти его голосом. Я узнала интонацию и ничего не ответила. Подвинула стул к столу, убрала с него вчерашнюю книгу. Ольга положила рядом телефон экраном вниз.

— Подождите. Тогда я вообще ничего не понимаю.

Я всё-таки уговорила её снять пальто. Пока вешала его, из пакета выпал уголок одеяла. Ольга бережно заправила его внутрь. Мне стало стыдно, что первым делом я приняла её за женщину, которая явилась распоряжаться моим домом.

— Почему же он не дал вам самой позвонить мне? — спросила я.

Ольга усмехнулась.

— Сказал, вы не любите звонков с незнакомых номеров. Сначала приедем, познакомимся. Я сейчас понимаю, как это звучит.

Мне вдруг стало жаль эту женщину. Я узнала Викторову манеру говорить так уверенно, что неудобно переспрашивать.

Набрала его ещё раз. Ольга поднялась и подошла ко мне.

— Ты кому что пообещал?

— Вы уже познакомились? Ну вот и хорошо.

— Витя, приезжай.

— Я скоро.

— Сюда. Сразу. Я не буду объяснять твоей жене твои договорённости.

Ольга повернулась к окну. По тому, как она сжала телефон, я поняла: свой звонок ему она пока откладывает.

В одиннадцать Виктора не было. Я позвонила Даше, сказала, что задержусь. Дочь ответила:

— Знаю. Я с папой еду.

Я даже присела на край табурета.

— Вы откуда вместе?

— Он предложил подвезти мой фикус к тебе. Я же просила, помнишь?

Про фикус я помнила. Даша ещё неделю назад спросила, смогу ли подержать растение у себя, пока она будет в отъезде. Мы выбрали место у окна. Она обещала показать, как за ним ухаживать.

— Даш, приезжай, — сказала я. — Тут, кажется, без тебя не обойдётся.

Через двадцать минут в дверь вошёл Виктор с большим горшком. За ним Даша несла сумку с землёй и подставку.

— Ну что у вас за собрание? — спросил он весело.

Никто не засмеялся.

Даша поздоровалась с Ольгой. Увидела коробки, подняла брови.

— Это что?

— Кроватка, — ответила я. — Для ребёнка твоего отца. Нам с тобой предложили первые месяцы помогать.

Дочь поставила подставку на пол.

— Кто предложил?

Виктор потянулся снять куртку.

— Да не начинайте все сразу. Я же не говорил, что вы обязаны.

— А что ты говорил? — спросила Ольга.

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Что семья поможет. В чём проблема? Все свои люди.

Я встретилась глазами с Дашей. Она хорошо знала это выражение. Обычно после него чьи-то планы становились менее важными.

Ольга вынула из пакета одеяло. Подержала и снова положила.

— Ты мне сказал: Лена согласилась, Даша сможет подменять. Именно поэтому можно принять ту работу.

Даша медленно повернулась к отцу.

— Ты уезжаешь?

Виктор поставил фикус на пол.

— Мне предлагают хороший заработок. Ненадолго.

— На сколько? — спросила я.

— До конца зимы. Приезжать буду.

Ольга смотрела на него так, словно они находились не в моей прихожей, а наедине.

— Мы договаривались, что ты останешься дома, когда родится ребёнок.

— Мы ещё ничего окончательно не решили. Я варианты смотрю.

— Ты уже согласился. Вчера при мне говорил, что дата определена.

Виктор выдохнул.

— Откуда, по-вашему, деньги возьмутся? Всё хотите: чтобы и дома сидел, и обеспечивал.

Он принялся рассказывать о работе. Давно хотел попасть в эту бригаду, несколько раз не складывалось, теперь позвали сами. Заказ большой, отказаться жалко. Пока говорил, даже перестал смотреть на нас: видел перед собой другую жизнь, где наконец всё удачно сошлось.

Я впервые за утро поняла, почему он так торопился получить от меня хорошие слова. Хотел, чтобы Ольга перестала задавать вопросы до того, как выяснится, на чьих ответах держится его удача.

— Ты вчера сказал мне, что уже всё устроил, — напомнила Ольга. — Поэтому я и не стала спорить дальше.

— А я пытаюсь устроить! Вот сейчас поговорим.

— Сейчас мы выясняем, что ты рассказал про разговор, которого ещё не было.

Я видела, как у Ольги задрожали губы. Она справилась, отвернулась, расправила ручки пакета.

— Я хотела, чтобы ты обсуждал со мной. И с теми, кому предложил нянчиться вместо тебя.

— Не нянчиться вместо меня, а немного помочь!

Даша подняла горшок, переставила его с прохода к стене.

— Пап, я тебе на прошлой неделе рассказывала про Черновцы.

— Помню. Ты что-то там собиралась.

— Я подписала договор. Через три недели уезжаю. Ты сказал: молодец. Потом начал про коляску.

Он нахмурился.

— Ну я же не знал, что так надолго.

— Ты не спросил.

Виктор развёл руками и посмотрел на меня. Очень знакомо посмотрел: скажи что-нибудь разумное, они сейчас успокоятся, и мы всё устроим.

Когда Даше было пятнадцать, он однажды обещал прийти к ней в школу на важную для неё встречу. Задержался, забыл предупредить. Я потом объясняла дочери, как папа работает, устаёт и старается для семьи.

Сейчас взрослая дочь стояла рядом, и я чуть было снова не начала объяснять.

Вместо этого сказала:

— Витя, забирай кроватку.

Он уставился на меня.

— Прямо сейчас, что ли?

— Ты обещал до одиннадцати. Уже половина двенадцатого.

— Она у тебя что, есть просит?

Даша резко обернулась, но я успела ответить первой:

— Места просит. И моего согласия. Ты у меня спросил?

Он молчал.

Ольга подошла к коробке. Провела рукой по картону.

— Значит, никакой помощи вы не обещали? — спросила она у меня.

— Нет. И я не бабушка этому ребёнку. Мы с Витей бывшие супруги. У нас общая взрослая дочь.

Я сама удивилась, как странно пришлось произносить очевидное.

Виктор усмехнулся:

— Вот как. Чужие, получается.

Даша шагнула к нему.

— Пап, маме даже мой фикус сначала предложили взять. А ты привёз ей кроватку и решил, что теперь всё согласовано.

Он открыл рот, закрыл. Впервые за утро никто не стал заполнять за него паузу.

Я пошла на кухню, налила себе воды. Пить не хотелось, нужно было на минуту выйти из прихожей. Из комнаты донёсся Ольгин голос:

— Я не просила её. Это ты сказал, что она хочет. Зачем?

Ответа я не расслышала.

Когда вернулась, Виктор держал телефон.

— Доставку обратно надо заказывать, — сообщил он.

— Заказывай.

— Сегодня не факт, что приедут.

— Я подожду, пока ты договоришься.

Он набрал номер тех же людей, которые привезли коробки. Выяснял, когда смогут вернуться, сердился, что это снова оплачивается. Я стояла возле своей сумки, которую утром убрала с прохода.

Ещё недавно хотелось сказать: ладно, пусть пока постоит. Не таскать же туда-сюда, Ольга беременная, все устали.

Теперь я видела, что это «пока» уже обросло простынями, одеялом и моей новой ролью.

Ольга взяла с вешалки пальто и застегнула его.

— Я поеду домой, — сказала она Виктору. — Кроватку вези туда. Вечером будем разговаривать.

— А сейчас нельзя?

— Здесь мы уже поговорили. О нашем ребёнке будем у нас.

Она взяла пакеты. Один я хотела подхватить, но Ольга сказала, что они лёгкие.

У двери задержалась.

— Мне правда неудобно, что я так пришла.

— Ты пришла к человеку, который, как тебе сказали, согласился.

Она кивнула. Не стала благодарить меня за откровенность или обещать дружить. Мы обе сегодня получили совсем не тот выходной, на который рассчитывали.

Виктор остался ждать машину. Куртку так и не снял.

Даша отнесла растение к окну. Вернулась на кухню, спросила, есть ли у меня маленький совок: при перевозке просыпалась земля.

Пока мы убирали, отец стоял в дверях.

— Ты насовсем туда не собираешься? — спросил он.

Даша подняла голову.

— Сначала на три месяца. Дальше посмотрю.

— А что за работа?

Она смотрела на него несколько секунд. Потом рассказала. Коротко, без надежды втолковать всю свою жизнь за один раз.

Я собиралась выйти, чтобы не мешать, но дочь попросила подержать горшок, пока она вытрет под ним пол. Я осталась.

Виктор задал ещё один вопрос. Даша ответила.

Он достал телефон, записал день её отъезда. Дочь дождалась, пока он сохранит, и только тогда вернулась к горшку.

Это не исправляло утро. Но хотя бы теперь он спрашивал о ней, а не о том, куда её удобно вписать.

За коробками приехали после часа.

Один из мужчин узнал меня, удивился:

— Обратно?

Виктор сам объяснил, куда везти. Назвал свой адрес, спустился с ними, вернулся проверить, ничего ли не осталось.

На полу у двери лежал маленький пакет с крепежом. Я подала ему.

— Даш, я тебе позвоню вечером, — сказал он.

Она кивнула.

Он вышел. Я закрыла дверь и посмотрела на часы. Полдня ушло.

Мы с дочерью доели то, что я собиралась взять к ней, переоделись и всё-таки поехали разбирать её вещи. Времени оставалось меньше, чем планировали. Даша выбирала, что везти с собой, я помогала складывать.

К вечеру у нас получились две подписанные коробки и одна совсем неразобранная полка.

Зазвонил Дашин телефон. Она посмотрела на экран и ответила:

— Да, пап.

Я вышла в коридор за пустым пакетом. Слышала только её половину разговора.

— Нет, не надо через маму… Я тебе сама адрес пришлю… В воскресенье утром могу.

Когда вернулась, дочь снова убрала телефон в карман и взяла следующую стопку книг.

— Приедет помочь, — сказала она.

Я не ответила, что теперь всё будет хорошо. И не напомнила, сколько раз мы уже слышали похожее.

В воскресенье он действительно приехал. Я узнала об этом не от Виктора, а от дочери: та попросила, если будет время, полить фикус.

Потом прислала фотографию. Отец стоял в её прихожей, держа две пустые сумки.

Подпись была короткая: «Начали с моей полки».

Я поставила телефон на подоконник и вернула горшок на блюдце. В моей прихожей наконец хватало места открыть дверь.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий