Дочь открыла магазин рядом с моим. Я объявила скидки назло ей

В понедельник у Даши открывался магазин. В воскресенье вечером я написала в группе своих покупателей, что всю следующую неделю у нас скидка на букеты.

Двадцать процентов.

Перечитала. Добавила: «Для тех, кто остаётся с нами».

Зрелая женщина в бордовом пальто стоит у входа в цветочный магазин; молодая женщина в зелёном фартуке держит открытую дверь.

Муж заглянул мне через плечо.

— Это ты клиентам или Даше?

Я повернула телефон экраном вниз.

— Я о своём магазине думаю.

Он ничего не сказал. От этого стало ещё обиднее.

***

Шестнадцать лет я торговала цветами в Виннице. Сначала крошечный угол, потом отдельное помещение, вывеска, холодильник, нормальный рабочий стол. Помню первый месяц, когда смогла заплатить за всё и ещё что-то принести домой.

Теперь мне пятьдесят восемь. Дочери тридцать три. Семь лет Даша работала со мной.

Я любила говорить: «Наш семейный бизнес».

У бизнеса было моё имя, мои решения и мои последние слова в любом споре.

Даша получала зарплату. Не сидела бесплатно ради семьи — это было бы неправдой, и я всегда возмущалась, когда кто-нибудь намекал на такое. Мы работали рядом, договаривались о сменах, могли поругаться из-за упаковки и через час вместе рассмеяться над чем-нибудь.

Я думала, что так будет и дальше.

Дочь говорила про партнёрство. Я отвечала: зачем тебе сейчас эти сложности, потом всё равно твоё будет.

Она спрашивала:

— А сейчас можно что-то менять?

Я разрешала. Что-нибудь небольшое. Потом проходила мимо её стола, замечала не ту ленту, не такое сочетание, и рука сама тянулась поправить.

— Мам, я ещё не закончила.

— Так я вижу.

Иногда она оставляла как я сделала. Иногда переделывала, когда я отворачивалась.

Весной Даша сказала, что уйдёт. Я подумала, обиделась и пугает.

Летом она ушла.

Я нашла Нину, опытную женщину сорока пяти лет. Первые недели невольно сравнивала её с дочерью, потом постаралась перестать. Нина один раз прямо сказала:

— Ир, если тебе нужна Даша, зови Дашу. Я по-другому работаю.

Мы с ней договорились. Работы стало больше на меня, но магазин не закрылся.

А дочь два месяца готовила своё помещение.

***

Адрес она прислала мне заранее.

Я ответила: «Удачи».

Не спросила, когда можно посмотреть. Не уточнила, чем помочь. Дочь тоже не звала обсуждать каждую покупку, и я была уверена, что она всё равно где-нибудь вернётся к разговору о нашем магазине.

В пятницу после поставки я шла в аптеку за пластырем: натёрла пятку новой обувью. Свернула к остановке и увидела её вывеску.

От моего входа — минут пять пешком. По той же улице.

Внутри Даша мыла стекло. Рядом молодая женщина вытирала полки.

Я остановилась.

Дочь заметила меня, поставила тряпку, открыла дверь.

— Мам, заходи.

Я не зашла.

— Ближе не нашла?

Она посмотрела туда, откуда я пришла.

— Ты же знала адрес.

— Я не представляла, что это прямо здесь.

— Я присылала.

Всё звучало так, будто я не разобралась в простейшей вещи. И я сказала то, о чём потом жалела:

— Очень удобно. Покупателей далеко водить не надо.

Даша побледнела.

Женщина у полок перестала работать, но дочь не обернулась к ней.

— Никого я не вожу.

— Конечно.

Дверь я закрыла сама.

Пластырь купить забыла. Дома сорвала туфлю с пятки и расплакалась. Муж принёс коробку с лекарствами, нашёл то, что нужно. Он не спрашивал, откуда слёзы.

Потом спросил:

— Ты была у неё?

Я сказала:

— Видела.

И мы оба поняли разницу.

***

Первой позвонила Тамара.

Ей шестьдесят, давно наша покупательница. Цветы матери, дочери, коллегам — всё у нас. Я даже знала, какие розы любит её сестра.

— Ирина, доброе утро. А Даша уже сегодня работает?

Я стояла у стола, перебирала поставку.

— Работает.

— Там до скольких?

— Не знаю. У неё свой магазин. Свои часы.

Тамара замолчала.

— А номер у неё тот же?

Я продиктовала. Положила телефон слишком громко.

Через минуту пришло сообщение: «Извини, не хотела тебя задеть».

Я написала: «Всё нормально».

Потом стёрла. Написала: «Я просто не понимаю, чего тебе у нас не хватало».

Ответ появился не сразу.

«Ира, я последние годы букеты с Дашей обсуждала. Хочу зайти поздравить её».

Я перечитала.

Это было правда. Я помнила Тамару с тех времён, когда Даша ещё училась. Но последние несколько лет подарки она часто заказывала у дочери. Я видела готовые букеты, слышала привычную фамилию и считала, что человек по-прежнему приходит ко мне.

Оказалось, Тамара приходила в наш магазин. И у неё было своё представление, к кому именно.

Я убрала телефон.

К обеду в моей группе стало много вопросов про скидку.

***

Нина пришла на свою смену, прочла объявление.

— На все букеты?

— На те, что в условиях написаны.

— На эту неделю. Я вижу. А поставку пересчитала?

— Нин, я знаю, что делаю.

Она посмотрела на меня и пошла переодеваться.

Первый день я почти торжествовала. Пришло несколько новых покупателей, два старых клиента заказали больше, чем обычно. Я фотографировала пустеющие вёдра, отправляла мужу.

Он написал: «Хорошо».

Мне хотелось, чтобы он спросил, как дела у дочери. Я бы ответила: не знаю. Но он не спросил.

Во вторник я устала так, что забыла пообедать. Нина задержаться не могла: мы заранее договорились, во сколько она уйдёт. Я впервые рассердилась на неё за соблюдение договорённости.

Потом увидела её лицо и сказала:

— Иди, конечно. Я закрою.

Дома Владимир разогрел еду. Я ела стоя у стола, отвечая покупателю.

— Сядь, — попросил он.

— Мне некогда.

— Ты уже дома.

Я отмахнулась.

Он сел напротив.

— Даше хоть позвонила?

— Зачем? У неё своя жизнь.

— А ты теперь каждый вечер так работать будешь?

Я поставила тарелку. Не хотела слышать ещё одну правильную фразу. Он замолчал, потом взял мою сумку с пола и повесил на стул.

Ночью свело ногу. Я проснулась, потянулась за водой. В темноте подумала: у меня теперь хорошо идёт торговля. Почему же я чувствую себя так, будто меня наказали?

***

В среду ко мне зашла Катя.

Я узнала женщину, которая вытирала полки у дочери.

— Здравствуйте. Я у Даши работаю. Она попросила спросить, у вас не осталось упаковки вот такого цвета? Наш заказ задерживается.

Я посмотрела на образец.

У меня осталось. Достаточно.

Катя ждала.

— А сама она не могла прийти?

— Она одна сейчас. У неё выдача. Я после обеда выхожу.

Я достала нужное.

— Сколько?

Она назвала. Я отрезала, посчитала, сказала цену. Катя заплатила.

— Спасибо.

— Передай, что обращаться надо заранее.

Она кивнула.

Когда ушла, я вдруг разозлилась уже на себя. Дочь не просила отдать бесплатно. Не просила бросить мои дела. Купила то, чего ей не хватало. А я успела сделать из этого ещё одну сцену.

Нина молча складывала пустые коробки.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты же что-то думаешь.

Она выпрямилась.

— Думаю, коробки надо вынести, пока ещё сухо.

Взяла их и вышла.

У Нины была работа. Она не нанималась объяснять мне мою дочь.

***

Вечером я открыла записи.

Заказов действительно было больше. Денег тоже пришло больше, чем в обычные дни. Я сначала посмотрела на эту сумму и почти успокоилась.

Потом отдельно выписала, что потратила на цветы, упаковку, дополнительную доставку. Сколько часов попросила Нину взять на пятницу и сколько за них обещала. Какие обязательные платежи никуда не исчезли.

Не делала никакого открытия в торговле. Всё это я умела считать шестнадцать лет.

Просто в воскресенье считала другое: сколько людей останутся со мной, если я сделаю им дешевле, чем дочь.

Владимир заглянул на кухню.

— Чай будешь?

Я покачала головой.

На телефоне лежал черновик второго объявления. Собиралась продлить акцию ещё на неделю, добавить новые условия, сделать заметнее.

Я удалила черновик.

Уже обещанную неделю мы отработаем. На эти условия люди пришли, рассчитывали. Но ещё одну я устраивать не стала.

Муж не спросил, что я решила. Сел за своим столом, стал разбирать какие-то бумаги.

Мне хотелось обвинить его в том, что он слишком спокоен. Потом вспомнила, сколько раз я отвечала ему «сама разберусь», когда он спрашивал про магазин.

***

К Даше я пришла в четверг утром. Нине заранее сказала, что немного задержусь. Та спросила, нужно ли перенести утреннюю доставку. Я ответила, что не нужно: через полчаса буду на месте.

— Привет.

Дочь подняла глаза от цветов.

— Привет.

В помещении было светло. Всё стояло иначе, чем у меня. Не лучше, не хуже — я сначала не могла понять, где бы сама взяла ножницы.

Даша закончила перевязывать букет. Положила на стол.

— Мам, у меня через десять минут заказчица.

— Я ненадолго.

На полке у двери стояла небольшая композиция. Я узнала Дашину манеру. Прежде я говорила ей, что покупатель за такую работу не заплатит: слишком просто выглядит.

Теперь рядом лежала карточка с ценой. И пустое место от второй, которую уже забрали.

Я отвела глаза.

— Я лишнего сказала в пятницу.

Даша не стала облегчать мне разговор.

— Про покупателей?

— Да.

Она положила ножницы.

— Я не буду говорить людям, которые ко мне обращаются, что они должны покупать у тебя. И обещать, что не буду работать на той же улице, тоже не стану.

Я стиснула ручку сумки.

— Я поняла.

— Не уверена.

Её голос был уставший. Не торжествующий. От этого стало немного проще не защищаться сразу.

— Я думала, мы вместе будем, — сказала я.

— Я тоже думала. Несколько лет.

Я посмотрела на дочь.

Вспомнила её папку с предложениями. Как она показывала мне оформление витрины, как я сказала: «Красиво, потом попробуем». Папка месяц лежала у кассы. Потом исчезла.

— Могла бы ещё раз…

Я остановилась.

Даша ждала.

— Нет, — сказала я. — Ты говорила.

Она опустила глаза, поправила край упаковки. Мы обе услышали шаги.

Пришла заказчица. Дочь поздоровалась, показала букет. Женщина улыбнулась так, что я поняла: это именно то, чего она ждала.

Я отошла к двери.

— Ирина Александровна? — спросила покупательница, заметив меня. — Я у вас зимой брала цветы. Вы теперь вместе?

Даша посмотрела на меня.

Можно было ответить привычное «у нас семейное дело». Я даже знала, как легко произнесу это, как всё снова окажется знакомым.

— Нет, — сказала я. — У Даши свой магазин. Мой дальше по улице.

Покупательница кивнула.

— Удобно. Будет выбор.

Это прозвучало настолько буднично, что я чуть не рассмеялась.

***

Последние дни акции мы работали много. Я выполнила всё, что пообещала, оплатила Нине дополнительные часы. Вечером воскресенья убрала объявление о скидке, отдельно написала, что срок закончился.

Не стала добавлять: кто с нами, кто против нас.

В понедельник Тамара зашла ко мне.

Я удивилась. На секунду обрадовалась слишком сильно, будто дочь всё-таки проиграла.

Тамара протянула маленькую вазу.

— Ира, мне сюда что-нибудь подобрать. Для рабочего стола.

Я спросила, что ей хочется.

Мы выбрали. Пока я работала, Тамара рассказала про дочь, потом спросила про мои ноги: я сидела, чего обычно при покупателях не делала.

— Устала за неделю, — сказала я.

Она не стала спрашивать почему.

У двери обернулась:

— У Даши хорошо. Светло.

— Да, — ответила я. — Я была.

Тамара улыбнулась и вышла.

Я посмотрела на часы. Пора было менять воду, проверять заказы и поставку перед Нининым завтрашним выходным. У моего магазина оставалось достаточно дел без того, чтобы следить за чужим входом.

Вечером позвонила дочь.

— Мам, ты в субботу после работы свободна?

Я почти спросила, нужна ли помощь. Вовремя остановилась.

— А что?

— Хочу к вам заехать. Просто.

Я посмотрела на Владимира. Он возился со старой настольной лампой, искал подходящий абажур.

— Заезжай, — сказала я. — Папа тоже дома.

Владимир отложил лампу.

— Во сколько ждать?

Я не знала. Написала дочери, спросила, когда ей удобно.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий