В понедельник у Даши открывался магазин. В воскресенье вечером я написала в группе своих покупателей, что всю следующую неделю у нас скидка на букеты.
Двадцать процентов.
Перечитала. Добавила: «Для тех, кто остаётся с нами».

Муж заглянул мне через плечо.
— Это ты клиентам или Даше?
Я повернула телефон экраном вниз.
— Я о своём магазине думаю.
Он ничего не сказал. От этого стало ещё обиднее.
***
Шестнадцать лет я торговала цветами в Виннице. Сначала крошечный угол, потом отдельное помещение, вывеска, холодильник, нормальный рабочий стол. Помню первый месяц, когда смогла заплатить за всё и ещё что-то принести домой.
Теперь мне пятьдесят восемь. Дочери тридцать три. Семь лет Даша работала со мной.
Я любила говорить: «Наш семейный бизнес».
У бизнеса было моё имя, мои решения и мои последние слова в любом споре.
Даша получала зарплату. Не сидела бесплатно ради семьи — это было бы неправдой, и я всегда возмущалась, когда кто-нибудь намекал на такое. Мы работали рядом, договаривались о сменах, могли поругаться из-за упаковки и через час вместе рассмеяться над чем-нибудь.
Я думала, что так будет и дальше.
Дочь говорила про партнёрство. Я отвечала: зачем тебе сейчас эти сложности, потом всё равно твоё будет.
Она спрашивала:
— А сейчас можно что-то менять?
Я разрешала. Что-нибудь небольшое. Потом проходила мимо её стола, замечала не ту ленту, не такое сочетание, и рука сама тянулась поправить.
— Мам, я ещё не закончила.
— Так я вижу.
Иногда она оставляла как я сделала. Иногда переделывала, когда я отворачивалась.
Весной Даша сказала, что уйдёт. Я подумала, обиделась и пугает.
Летом она ушла.
Я нашла Нину, опытную женщину сорока пяти лет. Первые недели невольно сравнивала её с дочерью, потом постаралась перестать. Нина один раз прямо сказала:
— Ир, если тебе нужна Даша, зови Дашу. Я по-другому работаю.
Мы с ней договорились. Работы стало больше на меня, но магазин не закрылся.
А дочь два месяца готовила своё помещение.
***
Адрес она прислала мне заранее.
Я ответила: «Удачи».
Не спросила, когда можно посмотреть. Не уточнила, чем помочь. Дочь тоже не звала обсуждать каждую покупку, и я была уверена, что она всё равно где-нибудь вернётся к разговору о нашем магазине.
В пятницу после поставки я шла в аптеку за пластырем: натёрла пятку новой обувью. Свернула к остановке и увидела её вывеску.
От моего входа — минут пять пешком. По той же улице.
Внутри Даша мыла стекло. Рядом молодая женщина вытирала полки.
Я остановилась.
Дочь заметила меня, поставила тряпку, открыла дверь.
— Мам, заходи.
Я не зашла.
— Ближе не нашла?
Она посмотрела туда, откуда я пришла.
— Ты же знала адрес.
— Я не представляла, что это прямо здесь.
— Я присылала.
Всё звучало так, будто я не разобралась в простейшей вещи. И я сказала то, о чём потом жалела:
— Очень удобно. Покупателей далеко водить не надо.
Даша побледнела.
Женщина у полок перестала работать, но дочь не обернулась к ней.
— Никого я не вожу.
— Конечно.
Дверь я закрыла сама.
Пластырь купить забыла. Дома сорвала туфлю с пятки и расплакалась. Муж принёс коробку с лекарствами, нашёл то, что нужно. Он не спрашивал, откуда слёзы.
Потом спросил:
— Ты была у неё?
Я сказала:
— Видела.
И мы оба поняли разницу.
***
Первой позвонила Тамара.
Ей шестьдесят, давно наша покупательница. Цветы матери, дочери, коллегам — всё у нас. Я даже знала, какие розы любит её сестра.
— Ирина, доброе утро. А Даша уже сегодня работает?
Я стояла у стола, перебирала поставку.
— Работает.
— Там до скольких?
— Не знаю. У неё свой магазин. Свои часы.
Тамара замолчала.
— А номер у неё тот же?
Я продиктовала. Положила телефон слишком громко.
Через минуту пришло сообщение: «Извини, не хотела тебя задеть».
Я написала: «Всё нормально».
Потом стёрла. Написала: «Я просто не понимаю, чего тебе у нас не хватало».
Ответ появился не сразу.
«Ира, я последние годы букеты с Дашей обсуждала. Хочу зайти поздравить её».
Я перечитала.
Это было правда. Я помнила Тамару с тех времён, когда Даша ещё училась. Но последние несколько лет подарки она часто заказывала у дочери. Я видела готовые букеты, слышала привычную фамилию и считала, что человек по-прежнему приходит ко мне.
Оказалось, Тамара приходила в наш магазин. И у неё было своё представление, к кому именно.
Я убрала телефон.
К обеду в моей группе стало много вопросов про скидку.
***
Нина пришла на свою смену, прочла объявление.
— На все букеты?
— На те, что в условиях написаны.
— На эту неделю. Я вижу. А поставку пересчитала?
— Нин, я знаю, что делаю.
Она посмотрела на меня и пошла переодеваться.
Первый день я почти торжествовала. Пришло несколько новых покупателей, два старых клиента заказали больше, чем обычно. Я фотографировала пустеющие вёдра, отправляла мужу.
Он написал: «Хорошо».
Мне хотелось, чтобы он спросил, как дела у дочери. Я бы ответила: не знаю. Но он не спросил.
Во вторник я устала так, что забыла пообедать. Нина задержаться не могла: мы заранее договорились, во сколько она уйдёт. Я впервые рассердилась на неё за соблюдение договорённости.
Потом увидела её лицо и сказала:
— Иди, конечно. Я закрою.
Дома Владимир разогрел еду. Я ела стоя у стола, отвечая покупателю.
— Сядь, — попросил он.
— Мне некогда.
— Ты уже дома.
Я отмахнулась.
Он сел напротив.
— Даше хоть позвонила?
— Зачем? У неё своя жизнь.
— А ты теперь каждый вечер так работать будешь?
Я поставила тарелку. Не хотела слышать ещё одну правильную фразу. Он замолчал, потом взял мою сумку с пола и повесил на стул.
Ночью свело ногу. Я проснулась, потянулась за водой. В темноте подумала: у меня теперь хорошо идёт торговля. Почему же я чувствую себя так, будто меня наказали?
***
В среду ко мне зашла Катя.
Я узнала женщину, которая вытирала полки у дочери.
— Здравствуйте. Я у Даши работаю. Она попросила спросить, у вас не осталось упаковки вот такого цвета? Наш заказ задерживается.
Я посмотрела на образец.
У меня осталось. Достаточно.
Катя ждала.
— А сама она не могла прийти?
— Она одна сейчас. У неё выдача. Я после обеда выхожу.
Я достала нужное.
— Сколько?
Она назвала. Я отрезала, посчитала, сказала цену. Катя заплатила.
— Спасибо.
— Передай, что обращаться надо заранее.
Она кивнула.
Когда ушла, я вдруг разозлилась уже на себя. Дочь не просила отдать бесплатно. Не просила бросить мои дела. Купила то, чего ей не хватало. А я успела сделать из этого ещё одну сцену.
Нина молча складывала пустые коробки.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Ты же что-то думаешь.
Она выпрямилась.
— Думаю, коробки надо вынести, пока ещё сухо.
Взяла их и вышла.
У Нины была работа. Она не нанималась объяснять мне мою дочь.
***
Вечером я открыла записи.
Заказов действительно было больше. Денег тоже пришло больше, чем в обычные дни. Я сначала посмотрела на эту сумму и почти успокоилась.
Потом отдельно выписала, что потратила на цветы, упаковку, дополнительную доставку. Сколько часов попросила Нину взять на пятницу и сколько за них обещала. Какие обязательные платежи никуда не исчезли.
Не делала никакого открытия в торговле. Всё это я умела считать шестнадцать лет.
Просто в воскресенье считала другое: сколько людей останутся со мной, если я сделаю им дешевле, чем дочь.
Владимир заглянул на кухню.
— Чай будешь?
Я покачала головой.
На телефоне лежал черновик второго объявления. Собиралась продлить акцию ещё на неделю, добавить новые условия, сделать заметнее.
Я удалила черновик.
Уже обещанную неделю мы отработаем. На эти условия люди пришли, рассчитывали. Но ещё одну я устраивать не стала.
Муж не спросил, что я решила. Сел за своим столом, стал разбирать какие-то бумаги.
Мне хотелось обвинить его в том, что он слишком спокоен. Потом вспомнила, сколько раз я отвечала ему «сама разберусь», когда он спрашивал про магазин.
***
К Даше я пришла в четверг утром. Нине заранее сказала, что немного задержусь. Та спросила, нужно ли перенести утреннюю доставку. Я ответила, что не нужно: через полчаса буду на месте.
— Привет.
Дочь подняла глаза от цветов.
— Привет.
В помещении было светло. Всё стояло иначе, чем у меня. Не лучше, не хуже — я сначала не могла понять, где бы сама взяла ножницы.
Даша закончила перевязывать букет. Положила на стол.
— Мам, у меня через десять минут заказчица.
— Я ненадолго.
На полке у двери стояла небольшая композиция. Я узнала Дашину манеру. Прежде я говорила ей, что покупатель за такую работу не заплатит: слишком просто выглядит.
Теперь рядом лежала карточка с ценой. И пустое место от второй, которую уже забрали.
Я отвела глаза.
— Я лишнего сказала в пятницу.
Даша не стала облегчать мне разговор.
— Про покупателей?
— Да.
Она положила ножницы.
— Я не буду говорить людям, которые ко мне обращаются, что они должны покупать у тебя. И обещать, что не буду работать на той же улице, тоже не стану.
Я стиснула ручку сумки.
— Я поняла.
— Не уверена.
Её голос был уставший. Не торжествующий. От этого стало немного проще не защищаться сразу.
— Я думала, мы вместе будем, — сказала я.
— Я тоже думала. Несколько лет.
Я посмотрела на дочь.
Вспомнила её папку с предложениями. Как она показывала мне оформление витрины, как я сказала: «Красиво, потом попробуем». Папка месяц лежала у кассы. Потом исчезла.
— Могла бы ещё раз…
Я остановилась.
Даша ждала.
— Нет, — сказала я. — Ты говорила.
Она опустила глаза, поправила край упаковки. Мы обе услышали шаги.
Пришла заказчица. Дочь поздоровалась, показала букет. Женщина улыбнулась так, что я поняла: это именно то, чего она ждала.
Я отошла к двери.
— Ирина Александровна? — спросила покупательница, заметив меня. — Я у вас зимой брала цветы. Вы теперь вместе?
Даша посмотрела на меня.
Можно было ответить привычное «у нас семейное дело». Я даже знала, как легко произнесу это, как всё снова окажется знакомым.
— Нет, — сказала я. — У Даши свой магазин. Мой дальше по улице.
Покупательница кивнула.
— Удобно. Будет выбор.
Это прозвучало настолько буднично, что я чуть не рассмеялась.
***
Последние дни акции мы работали много. Я выполнила всё, что пообещала, оплатила Нине дополнительные часы. Вечером воскресенья убрала объявление о скидке, отдельно написала, что срок закончился.
Не стала добавлять: кто с нами, кто против нас.
В понедельник Тамара зашла ко мне.
Я удивилась. На секунду обрадовалась слишком сильно, будто дочь всё-таки проиграла.
Тамара протянула маленькую вазу.
— Ира, мне сюда что-нибудь подобрать. Для рабочего стола.
Я спросила, что ей хочется.
Мы выбрали. Пока я работала, Тамара рассказала про дочь, потом спросила про мои ноги: я сидела, чего обычно при покупателях не делала.
— Устала за неделю, — сказала я.
Она не стала спрашивать почему.
У двери обернулась:
— У Даши хорошо. Светло.
— Да, — ответила я. — Я была.
Тамара улыбнулась и вышла.
Я посмотрела на часы. Пора было менять воду, проверять заказы и поставку перед Нининым завтрашним выходным. У моего магазина оставалось достаточно дел без того, чтобы следить за чужим входом.
Вечером позвонила дочь.
— Мам, ты в субботу после работы свободна?
Я почти спросила, нужна ли помощь. Вовремя остановилась.
— А что?
— Хочу к вам заехать. Просто.
Я посмотрела на Владимира. Он возился со старой настольной лампой, искал подходящий абажур.
— Заезжай, — сказала я. — Папа тоже дома.
Владимир отложил лампу.
— Во сколько ждать?
Я не знала. Написала дочери, спросила, когда ей удобно.












