Кузьма снёс яйцо. Муж предложил купить ему пару

Наталья позвала мужа таким голосом, что он пришёл с отвёрткой в руке. В прихожей остался висеть на одном креплении крючок для одежды.

— Что случилось?

Она указала на дно птичьего жилища. Там лежало небольшое белое яйцо. Над ним на жердочке сидел Кузьма, их четырёхлетняя корелла, и с обычным вниманием смотрел, не принесла ли хозяйка что-нибудь интересное.

Серая корелла на жердочке над маленьким белым яйцом, супруги с удивлением смотрят на птицу

Сергей наклонился. Потом выпрямился, посмотрел на жену.

— Это ты положила?

Наталья даже не сразу нашлась что ответить.

— Серёжа, зачем?

— Не знаю. Первое апреля сегодня?

— Ноябрь.

Он снова посмотрел вниз. Яйцо никуда не исчезло. Кузьма свистнул, и Сергей машинально ответил ему знакомыми двумя нотами. Потом остановился посреди третьей.

Птица жила у них четвёртый год. Серая, со светлой головой, жёлтым хохолком и оранжевыми пятнами на щеках. В молодости её продали как предположительно самца. Наталья запомнила слово «предположительно», а Сергей — последнее. Так и появился Кузьма.

Они не собирались разводить корелл, специального определения пола не заказывали. На приёмах обсуждали здоровье и уход, дома привыкли к имени. Сергей считал, что птица подтверждает его догадку характером: громко зовёт, спорит, пытается отобрать пуговицу на рубашке. Наталья смеялась, но никогда всерьёз не возражала.

Теперь все четыре года уверенности уместились возле маленького белого предмета.

— Значит, девочка, — сказала она.

Сергей поставил отвёртку на верхнюю полку, подальше от птицы.

— И что теперь делать?

Наталья уже искала телефон клиники, где принимал врач, работающий с птицами. Кузьма был активен, ел с утра, заметной слабости не было. Всё равно она хотела уточнить дальнейшее сразу, а не ждать, когда яйцо станет поводом для настоящей тревоги.

Пока дозванивалась, Сергей достал свой телефон.

— Может, пару ему купить?

— Кому ему?

Он замялся.

— Ей. Кузе. Раз уж такое дело.

Наталья прикрыла микрофон: на звонок наконец ответили.

— Подожди с покупками.

Она описала находку, рассказала, как птица сейчас выглядит и ведёт себя. Ей задали вопросы и записали на приём. До поездки дали конкретные указания применительно к их случаю, объяснили, какие изменения потребуют немедленного обращения. Наталья записала всё на обратной стороне старого списка продуктов. Места не хватило, перевернула лист ещё раз, потом взяла чистый.

Сергей успел найти несколько объявлений. На фотографиях птицы сидели на руках, возле кормушек, на спинке стула. Он показывал экран с таким видом, словно уже принёс очевидное решение.

— Мы же одного держим. Может, от одиночества?

— Давай сначала у врача спросим.

— Я просто смотрю.

Она понимала, что он просто смотрит. Но четыре года назад они тоже сначала просто посмотрели, и теперь в комнате стояло большое птичье жилище, лежали безопасные игрушки, часть окна защищала сетка, а любой открывающий дверь балкона прежде оглядывался, где Кузя. Ещё одна птица означала ещё одну жизнь в доме, а не добавление к корзине покупок.

Наталье был пятьдесят один год, Сергею — пятьдесят четыре. Жили в Хмельницком, оба работали, вечерами часто оставались дома. Дочь Ольга съехала несколько лет назад. Кузьму завели по общему желанию, подготовились к основному уходу, но теперь обнаружилось, что кое-что осталось незаданным вопросом.

— Почему она раньше не неслась? — спросил Сергей.

— Не знаю.

— А вдруг в магазине тогда всё-таки перепутали?

— Мы уже видим, что не угадали.

Он нахмурился. Наталья услышала в собственном голосе колкость и замолчала. С утра стало страшно, теперь страх искал, к кому придраться. Проще всего было к Сергею с его объявлениями и вечной уверенностью.

Кузя перебрался на другую жердочку, стал чистить перья. Хохолок то поднимался, то опускался. Ни смущения, ни торжества по поводу раскрытого секрета у птицы не наблюдалось.

— Зря отвёртку бросил, — сказал Сергей, глядя в прихожую. — Крючок теперь тоже неизвестно кто.

Наталья прыснула. Он улыбнулся, но продолжать шутку не стал. Пошёл закончил крепление, убрал инструмент. Когда вернулся, спросил время приёма и предложил отвезти.

По дороге Наталья держала переноску так, как рекомендовали, и ловила каждое шевеление. Сергей вёл осторожнее обычного. Несколько раз хотел что-то сказать, но рядом шумела машина, а потом он уже искал поворот к клинике.

В комнате ожидания женщина с собакой спросила, кто у них. Наталья ответила, что корелла.

— Как зовут?

— Кузьма, — сказал Сергей.

Женщина улыбнулась, больше ничего не спросила. Он посмотрел на жену, словно проверял, не собирается ли она сейчас объяснять незнакомому человеку всю историю. Наталья поправила край переноски и стала ждать вызова.

Врач осмотрел птицу, расспросил о кормлении, обычном сне, освещении комнаты, занятиях вне птичьего жилища. Наталья отвечала, Сергей дополнял. Несколько деталей выяснились только здесь. Оказывалось, муж по вечерам иногда оставлял в комнате свет дольше, чем думала жена: досматривал передачу с тихим звуком, не считая лампу рядом с птицей значительной помехой.

Наталья тоже рассказала, как Кузя в последнее время интересовался тёмным уголком за диванной подушкой. Она считала это забавной игрой, старалась следить, чтобы птица не застряла и ничего не разгрызла. Теперь про уголок пришлось говорить совсем другим тоном.

— Мы что, сами виноваты? — спросил Сергей.

Врач попросил сначала разобраться в условиях, а не выбирать виноватого. Объяснил, что самке для появления неоплодотворённого яйца самец не нужен. Одно яйцо ещё не означает хроническую проблему, но оценить состояние и пересмотреть уход необходимо. Повторяющаяся яйцекладка может истощать птицу и приводить к осложнениям.

Сергей спросил про пару.

— Это не способ остановить яйцекладку, — ответил врач. — И второго попугая сейчас не покупайте ради решения этой задачи.

Наталья чуть повернула голову к мужу, почти с готовым торжествующим взглядом. Он заметил.

— Ладно, — сказал он врачу. — Значит, сперва вот это всё.

И попросил повторить, что именно им менять дома. Достал свой телефон, стал записывать. Наталья убрала невысказанное «я же говорила» туда же, где уже лежали её собственные догадки про безопасную игру за подушкой.

План получили для Кузи: уход, рацион, полноценный отдых, наблюдение и дальнейшая связь с врачом. Отдельно обсудили, как поступать с уже появившимся яйцом. Наталья не стала самостоятельно выбрасывать его, придумывать подкормки или покупать средства «для несушек». Вопросов оставалось много, но у них теперь был человек, которому можно было задать их по делу.

Про возможную компанию для птицы договорились поговорить отдельно, когда будет ясна текущая ситуация. Врач не предлагал навсегда забыть об этом вопросе. Но нужно было оценить условия и потребности Кузи, подготовиться к отдельному размещению новичка и знакомству, а не принести домой незнакомую кореллу в надежде всё исправить. Сергей закрыл объявления. Сказал, что сначала пусть дома станет понятно с тем, за что они уже отвечают.

На обратном пути Сергей заговорил первым:

— А Кузьмой всё равно останется.

— Она документы менять не просила.

— Вот и я думаю.

Он улыбнулся, и Наталья наконец почувствовала голод. С утра выпила только чай, потом было не до еды. Дома нужно было накормить себя, убрать переноску, выполнить записанное и не превратить комнату в тревожный наблюдательный пункт.

Ольга позвонила вечером. Наталья рассказала про клинику, про рекомендации, а потом сообщила главное открытие.

— Кузя — девочка.

— В смысле?

— В самом прямом.

Дочь сначала замолчала, потом засмеялась. Сергей сидел рядом и слышал через громкую связь.

— Ты только не начинай, — попросил он.

— Пап, я вообще ничего не сказала.

— Уже смеёшься.

Наталья хотела подхватить шутку, как муж всегда хвастался своим пониманием птичьего характера. Потом посмотрела на него. Сергей сидел с ложкой, помешивал давно растворившийся сахар. Ему действительно было неприятно. Не потому, что птица оказалась самкой, а потому, что сейчас из него могли сделать семейного дурака на несколько лет вперёд.

— Мы оба так привыкли, — сказала она дочери. — И оба мало спрашивали.

Ольга услышала перемену в голосе.

— Да я не над папой. Просто неожиданно. С ней всё хорошо?

Наталья рассказала, что именно сказал врач, без обещания, будто теперь никаких трудностей не будет. Ольга спросила, нужна ли помощь. Пока не нужна была, договорились просто созвониться через несколько дней.

После разговора Сергей поставил чашку в мойку.

— Можешь смеяться. Я сам теперь вспоминаю, как объяснял Николаю, что самцы иначе смотрят.

— А что ты ему говорил?

— Что увереннее.

Они посмотрели на птицу. Кузя деловито поворачивался на жердочке, занимаясь своим оперением.

Наталья засмеялась. Муж тоже, сначала нехотя, потом всерьёз. Птица подняла хохолок и издала короткий звук, который Сергей обычно называл начальственным.

— Ладно, взгляд оставим, — сказал он. — С выводами поторопился.

В ближайшие дни им пришлось поменять несколько привычек. Оказалось, привычка смотреть вечернюю передачу в одной комнате с птицей держится не на необходимости, а на удобном кресле. Сергей перенёс просмотр туда, где не мешал Кузе отдыхать. Наталья сначала забыла про собственный поздний телефонный разговор, потом сама вышла в кухню и закрыла дверь.

Не всё давалось приятно. Полноценный спокойный режим означал, что вечерами нужно было думать не только о себе. Наталье хотелось подойти ещё раз, проверить, как там Кузя, позвать, дождаться ответа. Врач объяснил границы необходимого наблюдения, и она сверялась с записанным, а не с каждой новой тревогой.

В установленное время связались с ним снова. Сообщили о дальнейшей кладке и состоянии птицы, уточнили действия. Появились ещё яйца, как их и предупреждали; это не стало поводом покупать самца или объявлять полученный план бесполезным. За состоянием следили, назначения выполняли, при сомнениях обращались, не ждали беды ради убедительности.

В пятницу Наталье пришлось задержаться на работе. Она стояла у окна своего кабинета, слушала, как коллега прощается в коридоре, и собиралась позвонить домой в третий раз. Сергей уже ответил дважды. Кузя ел, был активен, всё нужное муж проверил и записал. Наталье почему-то всё равно хотелось спросить самой, точно ли он посмотрел.

Телефон зазвонил первым.

— Ты во сколько? — спросил Сергей. — Ужин разогревать или подожду?

— Через час примерно. А Кузя?

— Как утром. Я тебе написал.

— Ты только не забудь…

— Наташа, листок передо мной. Я помню.

Она замолчала. Муж тоже. По голосу не было похоже, что он сердится; скорее устал повторять одно и то же. Утром вместе сверили порядок, оставили контакты, договорились, при каких переменах он сразу обращается за помощью. Сейчас ей хотелось выдать всё это ещё раз, только собственным голосом.

— Хорошо. Ужин без меня начинай, — сказала она.

Приехала позже, чем думала. В квартире пахло разогретой курицей. Сергей оставил ей порцию, сам мыл тарелку. Наталья прошла к птице, посмотрела, вернулась на кухню. На столе лежали записи мужа с понятными отметками. Он дописал вопрос, который предлагал задать врачу при следующей связи, чтобы не забыть.

— Ты всё проверила? — спросил он.

Вопрос прозвучал без насмешки, но она смутилась.

— Проверила. Прости за звонки.

— Да я понимаю. Только ты же тоже сегодня работала. Я дома, я посмотрю.

Наталья села есть. Курицу пришлось греть второй раз, зато никто не стоял над ней, требуя признать, как всё хорошо организовано. Сергей ушёл звонить приятелю. Она слышала, как он переносит встречу на другое время, а потом смеётся над чем-то совершенно посторонним. Вернувшись, предложил вместе посмотреть, что ещё нужно спросить на ближайшей консультации. Они дополнили список и убрали его до назначенного времени.

Сергей продолжал разговаривать с Кузей по утрам. Первое время запинался: «Молодец, мой… моя…» Потом махнул рукой и стал говорить просто: «Доброе утро, Кузя». Птица отвечала знакомым свистом. То, что нравилось ему в этих утренних минутах, никуда не делось.

Николай, его приятель, зашёл через неделю вернуть дрель. Увидел птицу, остановился у двери комнаты. Наталья убрала принесённый пакет в шкаф и прислушалась. Муж сам рассказал про яйцо.

— Вот это да, — сказал Николай. — Ты же мне доказывал, что мальчик.

— Доказывал. Ошибся.

— Ну так жениха надо.

Сергей взял у него дрель, поставил в прихожей.

— Мы у врача были. Это не лечат женихом.

Прозвучало спокойно, без важности человека, который теперь знает всё. Николай кивнул. Потом спросил, не осталось ли у них чайной ложки: жена искала после прошлого визита. Наталья нашла чужую ложку среди своих. Разговор ушёл в обычную сторону, и Кузя не стал главным представлением вечера.

Позже Ольга прислала смешную картинку про неожиданности с домашними животными. Наталья показала мужу, оба улыбнулись. На этот раз никто не обиделся. Шутка не требовала пересказывать чужую ошибку каждому вошедшему в дверь.

Через несколько недель, когда беспокойная часть осталась позади и наблюдение продолжалось по согласованному порядку, Наталья снова заметила обычные маленькие вещи. Как Кузя рассматривает новую безопасную игрушку, не решаясь подойти сразу. Как терпеливо переворачивает знакомую деталь клювом. Как оживляется, услышав Сергея в прихожей.

Раньше она всё это видела, но за последние дни каждый взгляд искал прежде всего признак неприятности. Теперь можно было побыть рядом и не начинать мысленно отсчёт до следующего звонка в клинику.

В воскресенье муж закончил наконец разбирать полку с инструментами. Нашёл старую деревянную табличку, которую когда-то собирался прикрепить к наружной стороне стойки, далеко от клюва. На ней карандашом было выведено имя птицы.

— Выбросить? — спросил он.

Наталья посмотрела на неровные буквы.

— Зачем? Ты так старательно писал.

— Я её всё равно не доделал.

Он убрал табличку обратно. Закрыл ящик, вытер руки. Из комнаты раздался свист.

— Сейчас, Кузя, — отозвался Сергей.

Наталья осталась на кухне заканчивать завтрак. Слышала, как муж здоровается с птицей, как та отвечает и шуршит. Потом он спросил, не видела ли она его очки. Очки лежали на холодильнике, рядом со списком продуктов. Наталья принесла их и на минуту задержалась в дверях.

Кузя смотрел на Сергея чуть склонив голову. Тот, надев очки, разглядывал птицу в ответ. Оба были заняты вполне знакомым утренним делом, которому больше не требовалось объяснение про мальчика с особенным характером.

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 1 из 5 )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий