В купленном комоде я нашла конверт «На похороны». Его хозяйка попросила отвезти её в ресторан

Конверт выскользнул вместе с картонной подкладкой.

Я хотела протереть нижний ящик, потянула за край, а оттуда выпало что-то плоское. Плотная белая бумага пожелтела возле сгиба. На лицевой стороне было написано: «На похороны».

Я позвала мужа.

Пожилая женщина в зелёном кардигане с белым конвертом улыбается удивлённому администратору ресторана, рядом сидит её спутница.

Он подошёл с отвёрткой: только что подтянул ручки.

— Чьи?

— Не знаю.

Сначала подумала, что внутри документы. Конверт был уже надорван, и из него выглянул угол купюры.

Я высыпала деньги на стол.

Четыре тысячи восемьсот гривен. Ровно столько я пересчитала два раза, хотя после первого муж подтвердил сумму.

На обратной стороне нашлась дата, ещё несколько цифр. Деньги были отложены давно.

Мне шестьдесят один. Комод купила на дачу: старый, крепкий, без одной внутренней перегородки. У нас всё ещё стояли коробки с бельём, а я хотела наконец раскладывать чистые вещи в ящики.

Продавала молодая женщина, Ольга. Объяснила, что у мамы после ремонта другая мебель, старую продают. Мы приехали, посмотрели, погрузили, заплатили. Никакой тайны в чужом комоде я не покупала.

Муж спросил, сохранился ли номер.

Я кивнула.

Он отошёл к окну, чтобы не стоять над деньгами. Я поняла, что жду от него ещё одной фразы — например, что теперь это наше. Не потому, что собиралась так сделать. Просто было бы на кого рассердиться и сразу почувствовать себя правильной.

Он ничего не сказал.

Я набрала Ольгу.

Она сначала решила, что сломался ящик.

— Он немного заедал. Мы показывали.

Я объяснила про конверт.

В трубке стало тихо.

Потом она спросила, сколько там, и, услышав, выдохнула:

— Мама.

Я почему-то приготовилась услышать, когда умерла её мать.

— У неё всегда были такие места. Она сейчас со мной, я ей дам телефон.

Голос пожилой женщины появился почти сразу:

— Под клеёнкой?

— Под картоном.

— Он сверху клетчатый? Клеёнка старая была, потом я закрыла.

Я перевернула подкладку. Снизу действительно остался кусок выцветшей клеёнки, приклеенный к картону.

— Я туда положила, — сказала женщина. — Совсем забыла. Думала, в шкафу конверт, у платков. А комод разрешила продать.

Спросила, могу ли я привезти деньги ей самой. Не переводом. Заодно хотела посмотреть, действительно ли всё нашлось.

Мы жили недалеко. Я сказала, что после обеда смогу заехать.

Тогда она назвала себя:

— Валентина Павловна. Мне скоро семьдесят пять. А я вам ещё столько хлопот с этим комодом.

Ольга снова взяла трубку.

— Можно было мне перевести, я бы ей отдала.

— Я рядом буду, — ответила я.

— Хорошо. Только вы её не слушайте, если начнёт говорить, что теперь можно всё потратить.

Я посмотрела на конверт.

— Что?

— Да она уже радуется. Ладно, я сама поговорю. Спасибо вам.

Я положила деньги обратно и подписала на отдельном листке сумму. Чтобы потом не вспоминать, кто сколько видел. Муж предложил поехать со мной, но я собиралась ещё в магазин, а ему нужно было доделать полку.

Валентина Павловна встретила меня у своей квартиры. Ольга уехала на работу. Старушка оказалась в чистой зелёной кофте, с уложенными назад седыми волосами. На кухне стояла чашка, возле неё — тарелка с половиной бутерброда.

— Пыталась вечно не опаздывать, — сказала она, заметив мой взгляд. — Села есть и уже смотрю на часы. Как будто вы мой начальник.

Мы сели за стол.

Она раскрыла конверт, достала купюры, пересчитала. Потом посмотрела на надпись.

— Семь лет назад положила. После того, как соседку хоронили. Думала, чтобы Оле хоть на что-нибудь не искать.

На обороте она когда-то записала сумму. Совпала.

Я сказала, что рада, раз всё нашлось. Уже собиралась уходить, когда Валентина Павловна спросила:

— У вас машина?

Я кивнула.

— Вы не могли бы меня до ресторана довезти? Тут недалеко. Мне надо поговорить, а я по телефону не умею такие дела заказывать.

Я не сразу нашлась с ответом.

Она тоже замолчала. Потом поспешно добавила, что оплатит дорогу.

— Не из этих, — сказала зачем-то, постучав по конверту. — То есть почему не из этих. Деньги мои.

Я рассмеялась.

— Я могу подвезти. Но потом мне по своим делам надо.

— Конечно. Меня там Оля заберёт, я ей позвоню. Мне только посмотреть.

Она надела пальто, которое висело у двери уже готовое. Значит, придумала не в ту минуту.

На площадке остановилась, поправила волосы у виска.

— Я вам не очень странной кажусь?

— Нет.

— Сначала деньги ищу. Потом в ресторан. Ольга скажет, что со мной надо было съездить.

Я придерживала дверь.

— Вы ей позвоните?

— Позвоню. Конечно. Просто она сразу начнёт организовывать. У неё работа такая, привыкла быстро решать. А я ещё сама не поняла, чего хочу.

Валентина Павловна на секунду взялась за перила, потом пошла дальше. Я достала ключи из сумки и увидела свой список покупок. Утром уже три раза его меняла, а сметану опять не вписала.

В машине сказала, что через неделю день рождения.

— Ольга хотела дома. Я сама отказалась, сказала: не надо. А вчера подумала — почему не надо? С кем бы я ещё посидела, пока все можем прийти?

Потом перечислила троих знакомых. Одну я по имени не запомнила, вторая была бывшей коллегой, третья жила в соседнем доме.

— И Оля. Пятеро с ней, — уточнила Валентина Павловна. — Не свадьба же.

Ресторан оказался небольшим. У входа были ступеньки, и она остановилась.

— Вот это плохо.

Я уже приготовилась помочь подняться, но она спросила у вышедшего сотрудника, есть ли другой вход.

Был, со двора, почти вровень с дорожкой. Мы обошли здание.

Валентина Павловна сама попросила показать столик, где не тесно и стулья со спинками. Не возле колонки. Не в проходе. Я стояла рядом с сумкой и впервые за всю поездку почувствовала, что не сопровождаю человека, которого надо везде устроить. Она знала, чего хочет, только не сразу решилась попросить.

Администратор принёс меню.

— На какую дату?

Она назвала.

— Сколько человек?

— Пятеро. Может, четверо, если Люба не сможет. Я уточню.

Он стал записывать условия. Объяснил, что можно выбрать несколько блюд, спросил про музыку.

Валентина Павловна достала очки. Он пододвинул ей меню, взял калькулятор.

— А вот это на одну порцию или на весь стол?

Администратор объяснил. Она сняла очки, послушала, снова надела.

— Тогда не надо так много. Мы всё равно не съедим.

Она попросила убрать блюдо, которое красиво смотрелось на фотографии, но никто из приглашённых, как выяснилось, не любил. Для Любы выбирала помягче. Потом вспомнила, что Ольга не ест грибы.

— Это же мой день рождения, а я опять всем меню подбираю, — сказала она и засмеялась.

— А вам что нравится? — спросил администратор.

Она помолчала.

Я приготовилась подсказать что-нибудь с края страницы, но Валентина Павловна сама ткнула пальцем в строчку.

— Вот это. Ела один раз у знакомых. Очень понравилось.

Он записал.

Потом дошли до предоплаты. Валентина Павловна сверила итог с записью на своём листке и кивнула. Часть конверта должна была вернуться с ней домой.

— Я часть отсюда возьму, — сказала она, открывая конверт. — Остальное у меня есть. Оля знает.

Администратор увидел надпись.

Сразу изменился в лице.

— Примите соболезнования.

Валентина Павловна посмотрела на него поверх очков.

— Пока рано. У меня юбилей.

Он покраснел.

Я отвернулась к окну, потому что не смогла удержать улыбку.

Валентина Павловна тоже улыбнулась. Потом перевернула конверт и сказала:

— Бумажка старая. Деньги ещё пригодятся.

У неё зазвонил телефон.

Ольга спросила, где она. Валентина Павловна ответила честно.

Дочь говорила так громко, что я услышала:

— Мама, ты мне сказала, что не хочешь отмечать.

— А сейчас хочу.

— Можно же было со мной.

— Можно было. Я сперва сама посмотреть решила.

Она слушала, не перебивая. Потом сказала:

— Нет, не весь конверт. Да я тебе сейчас всё расскажу. Зайди, если можешь, я подожду.

Я посмотрела на часы.

— Мне пора.

Валентина Павловна тут же поднялась, протянула руку.

— Конечно. Я вас задержала. Спасибо за всё.

Администратор принёс ручку и бланк. Валентина Павловна стала заполнять, а я пожелала ей хорошего дня рождения и пошла к выходу.

У выхода встретилась с Ольгой.

Она прошла быстро, увидев меня, остановилась.

— Вы её привезли?

Я кивнула.

— Спасибо. Извините, если она…

— Всё в порядке.

Ольга посмотрела на дверь зала.

— Я не против праздника. Я ей сама предлагала. Но она сначала от всего отказывается, потом получается, будто я ей не дала.

Она говорила не сердито, скорее устало.

Я ответила, что меня никто так не настраивал. И что столик она выбрала на пятерых.

Ольга выдохнула.

— Думала, человек двадцать позвала. У нас когда-то папин юбилей так начался: «Только самые близкие».

Мы обе улыбнулись.

Я сказала, что Валентина Павловна ждёт. Ольга пошла к ней, а я — в магазин. Было даже облегчение от того, что за оставшийся разговор отвечала не я.

На следующий день Ольга прислала сообщение. Ещё раз поблагодарила за деньги и за маму.

Я спросила, договорились ли.

«Договорились. Я теперь торт ищу. Она вдруг вспомнила, что любит вишнёвый».

Потом добавила:

«Знаете, я тоже забыла».

Через неделю Валентина Павловна позвонила сама.

Сказала, что день рождения состоялся. Люба не смогла: плохо себя чувствовала, разговаривали с ней по телефону уже из ресторана. Остальные пришли.

— Оля сначала всё проверяла. Чайник, тарелки, удобно ли сидим. Я ей сказала: садись уже. Ты мне тоже гостья, а не официантка.

Я услышала в голосе удовольствие от того, как получилось произнести эту фразу.

— Села?

— Села. Потом сама рассказывала. Мы её даже перебили один раз, так разошлась.

Я засмеялась.

Валентина Павловна попросила разрешения прислать фотографию.

На ней за маленьким столом сидели четыре женщины. Одна прищурилась, другая ещё не успела повернуться к камере. Ольга держала руку возле свечи на торте. Именинница смеялась с закрытыми глазами.

Не было видно ни подарков, ни новой причёски. Только стол, недопитый чай, салфетки, пакет с остатками торта на свободном стуле.

Я написала, что очень хорошая фотография.

Она ответила: «Мне тоже нравится. Только конверт новый куплю. Этот больше не годится».

Комод к тому времени уже стоял на даче. Муж подогнал нижний ящик, я вымыла внутри, постелила свежую бумагу.

В выходные раскладывала бельё. Из одной наволочки выпал старый листок с размерами: я когда-то записала, что надо подшить.

Муж спросил из двери:

— Опять что-нибудь нашлось?

Я показала бумажку.

Он подошёл, прочитал.

— Это ты на весну собиралась.

— На прошлую.

Мы посмотрели друг на друга. Я сложила листок обратно к наволочке, но её саму в комод не убрала.

Оставила на стуле возле машинки, а остальные вещи разложила по ящикам.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий