Муж записал нашу группу на концерт. Мы отрепетировали только две песни

— Программу на полтора часа пришлите, пожалуйста, до конца недели, — сказал Андрей.

Я убавила огонь под кастрюлей.

— На сколько?

Женщина в синей блузке играет на барабанах в небольшом кафе, рядом участница группы с гитарой.

Он повторил. Назвал время начала, спросил, как нас объявлять и что нужно для выступления.

Я посмотрела на две деревянные палочки, торчащие из сумки возле двери.

— Андрей, а кто вам сказал, что мы полтора часа умеем?

— Николай. Разве вы не обсудили?

Мы обсудили. Только совсем другое.

***

Мне пятьдесят восемь, мужу шестьдесят один. Живём в Черкассах, вместе давно. Николай знал, что я по четвергам куда-то хожу с Ольгой. Сначала говорил: посиделки. Потом увидел мои палочки и стал называть это барабанным кружком.

На самом деле нас было пятеро.

Ольга играла на гитаре. Ей пятьдесят семь, умела давно, всю жизнь собиралась попробовать с кем-нибудь вместе. Надя, шестидесятилетняя, занималась клавишами. Ира пела — сорок четыре, самая младшая, самая занятая, всё время прибегала с работы почти в последнюю минуту. Тане было пятьдесят четыре, бас она осваивала упорно, с тетрадью, в которой записывала всё своим понятным только ей способом.

А я сидела за барабанами.

Пятый месяц.

Первое время не могла спокойно делать разное руками и ногой. Очень сердилась. Дома много лет обходилась одновременно с кастрюлями, телефоном и чужими просьбами. А тут одна нога не желала жить отдельно от ладони.

Занималась с человеком, который умел объяснять. Медленно, потом ещё медленнее. На репетициях Ольга останавливала нас и просила начать сначала. Таня теряла место, Ира путала, где вступать, Надя смеялась, когда мы все вдруг оказывались в разных концах песни.

Репетировали в комнате, оборудованной на месте бывшего гаражного бокса. Все так и говорили: идём в гараж.

Две песни у нас начали получаться. Не всегда одинаково хорошо. Но иногда мы доигрывали и молчали несколько секунд от удовольствия: это мы сейчас вместе сделали.

***

Николай попал на одну из таких репетиций.

Мы сами пригласили. Он помог привезти тяжёлую вещь, спросил, можно ли послушать. Ольга махнула: садись.

Я волновалась сильнее, чем обычно. Муж молча сидел у стены. На первой песне кивал головой, на второй улыбнулся.

Потом сказал:

— А здорово у вас.

Без шутки. Без того привычного «девчонки развлекаются», к которому я заранее приготовилась.

Домой ехала счастливая.

На следующий день Николай встретил приятеля. Тот рассказал, что сын открывает кафе, подбирает программу для вечера.

И мой муж решил помочь обоим.

Андрею — настоящей живой музыкой.

Нам — выходом к людям.

Мне об этом сообщил так:

— Вас позвали сыграть на открытии. Небольшое дело, я уже сказал, что вы сможете.

Я спросила, что именно он пообещал.

— Ну музыку. Как вчера.

Пока я обдумывала, как поговорить с остальными, позвонил Андрей. С программой на полтора часа.

***

Николай вернулся из магазина и сразу спросил, почему у меня такое лицо.

Я предложила сесть.

— Мы умеем две песни.

— Знаю.

— Это не полтора часа.

Он подумал.

— А если ещё что-нибудь попроще?

— Когда? До следующей субботы?

— Вы же всё равно репетируете.

Я посмотрела на пакет у него в руке. Там торчал хлеб.

— Вот если я скажу твоему другу, что ты ему за неделю кухню соберёшь, ты что ответишь?

— Смотря какую.

Я не выдержала и засмеялась. Потом перестала.

— Коля. Не спрашивай пока, какую. Я за тебя обещала. Уже людям сказала.

Он поставил пакет.

— Ты хочешь, чтобы я отказал?

Вот это было труднее всего.

Я хотела сыграть. Теперь, когда представила маленькую площадку, свет, людей за столиками, хотела ещё сильнее.

Но были ещё четыре женщины. И две песни. И Андрей, который уже строил на нас свой вечер.

— Хочу, чтобы ты рассказал ему, что услышал только две песни. Что остальное придумал сам. А мы решим, что можем предложить.

Муж нахмурился.

— Я же гордился тобой.

— Я заметила. Мне очень понравилось. А потом ты нас записал.

***

В пятницу мы собрались раньше.

Ольга выслушала и первым делом спросила:

— Техника там какая?

Ира оторвалась от телефона:

— Оля, подожди. Нас кто-нибудь спросил?

Таня посмотрела в свою тетрадь.

— Если первую два раза, а вторую медленно…

Надя рассмеялась. Я тоже. Напряжение чуть отпустило.

Я сказала, что Николай должен сегодня всё объяснить Андрею. Никакого обязательства отыграть полтора часа на нас нет. Но если мы хотим выйти на две песни, можем предложить именно это.

Ира села.

— Я хочу. Только не в качестве сюрприза, про который завтра узнаю из афиши.

Ольга кивнула.

Таня сказала, что перед людьми у неё руки наверняка забудут всё.

— У меня тоже, — ответила я.

— А я буду смотреть на Олю, — сказала Надя. — Если что, все вместе остановимся. Никто один не падает.

Мы ещё поговорили. Про время, которое у каждой есть. Про то, кто сможет приехать заранее, кто поможет перевезти инструменты. Про то, что собственный первый выход лучше сделать коротким.

Никто не предложил срочно стать профессионалами.

И всё же через полчаса я услышала себя:

— А третью, может, попробуем?

На меня посмотрели все четверо.

Я поняла, как быстро захотела увеличить наше умение словами.

***

Николай позвонил Андрею при мне.

Не включал громкую связь, просто сел за стол и рассказал всё как есть: увидел репетицию, обрадовался, решил, что они смогут заполнить вечер. Не уточнил, сколько у них готово. Поторопился.

Я слышала, как Андрей отвечает: голос даже через обычную трубку был недовольный.

— Да, это я, — сказал муж. — Они не обещали. Я обещал.

Потом долго слушал.

Остальную программу Андрей стал перестраивать. Мы с Ольгой отдельно поговорили с ним о коротком гостевом выступлении. Обсудили то, что действительно могли сделать, договорились о двух песнях и времени на подготовку. Другую музыку на вечер он организовал отдельно.

Николай взял на себя помощь с тем, что добавилось из-за его уверенности. Никакого волшебного выхода, при котором одно его извинение возвращало Андрею потраченное время, не случилось.

Андрей сказал мне:

— Я просто должен понимать заранее.

— Мы тоже, — ответила я.

Он выдохнул и впервые за разговор засмеялся.

***

Всю следующую неделю я почти не думала ни о чём другом.

Стучала пальцами по столу. По коленям. Однажды посреди ужина Николай остановил мою руку с вилкой.

— Ты сейчас опять играешь?

Я посмотрела на тарелку.

— Да.

Он убрал руку.

Я ждала шутки. Муж спросил, когда нас нужно отвезти.

На последней репетиции всё посыпалось.

Первую песню начали слишком быстро. Во второй я сбилась, потом Таня не там вступила. Ира, вместо того чтобы петь дальше, остановилась и сказала:

— Всё, я опять не поняла.

Я взяла палочки крепче. В голове уже стояли люди, которые будут смотреть и думать, зачем этих женщин вообще позвали.

Ольга заметила.

— Люд, медленнее. Ты торопишь нас.

Мне захотелось сказать, что это из-за остальных. Но я услышала, как у меня самой ускоряется всё подряд.

Мы начали сначала.

Потом ещё раз. Ольга убрала разговоры о концерте, попросила просто пройти трудное место. Никаких зрителей в комнате не было. Только мы, наш не самый уверенный звук и часы над дверью.

В конце доиграли.

Надя закрыла свои записи.

— Домой. Завтра уже не будем за одну ночь всё переделывать.

Таня попросила Ольгу ещё раз показать, где вступать. Та подвинула к себе тетрадь, поставила отметку. Таня аккуратно обвела её красным.

***

В кафе я пришла раньше.

На маленькой площадке было совсем не так, как в гараже. Люди проходили мимо, кто-то спрашивал, можно ли переставить стул. Сотрудники несли посуду. Андрей одновременно говорил с несколькими людьми и показывал, где нам будет удобнее.

Ольга занималась нашими договорённостями. Мы проверили звук с человеком, который за него отвечал. Я поставила рядом запасные палочки, чтобы можно было достать. Так делала на репетициях, но сегодня несколько раз проверила ещё раз.

Николай подошёл:

— Всё есть?

Я посмотрела вокруг. Кивнула.

— Воды?

Вот вода оказалась нужна.

Муж принёс стакан, поставил туда, куда я показала, и отошёл. Не начал объяснять, как нам держаться, не перечислял знакомых, которые уже пришли посмотреть.

Я увидела его позже за столиком возле стены.

Он помахал.

***

Перед самым началом Ира сказала, что у неё пересохло во рту.

Надя протянула воду. Таня никак не могла удобно повесить инструмент. Я сидела и смотрела на свои руки: обычные руки, которыми утром мыла чашку, теперь вдруг казались чужими.

Ольга назвала нас. Просто по именам. Сказала, что мы впервые играем перед людьми.

Никто не обещал открыть новые таланты века.

Андрей кивнул, в зале стало немного тише.

Мы начали.

Первые секунды я думала только о том, чтобы не ускориться. Потом услышала Ирин голос и вдруг поняла, что она поёт, а я играю под неё. Привычное наше дело всё ещё здесь.

На переходе палочка выскользнула.

Упала возле ноги. Не громко, но я услышала этот звук так, будто все в кафе одновременно замолчали.

Рука метнулась вниз. Я потеряла место.

Ольга повернулась. Надя продолжала, Таня посмотрела на меня. Я схватила запасную палочку, попыталась вернуться и промахнулась ещё раз.

И тут Ольга коротко дала знак.

Мы остановились.

В зале кто-то продолжал говорить. У дальней стены звякнула посуда.

— Сейчас ещё раз, — сказала Ольга в микрофон. — Мы учимся.

Не извиняющимся голосом. Обыкновенным.

Я посмотрела на Николая.

Он сидел на месте. Не вставал спасать, не показывал руками, куда стучать. Просто ждал.

Ольга повернулась ко мне. Я кивнула.

***

Со второго раза получилось.

Таня позже призналась, что на одном месте сыграла совсем не то. Ира забыла короткий кусок, выкрутилась. За столиком у окна женщина покачивала ногой в такт, а её спутник продолжал есть, держа вилку левой рукой.

После первой песни хлопали. Не как на большом концерте. Несколько наших знакомых особенно громко, остальные — просто по-доброму.

Я вдруг обрадовалась, что мы не умеем полтора часа. Мне хватило бы и этих нескольких минут, чтобы устать как после длинной работы.

Вторую начали спокойнее.

На ней я уже смотрела на остальных. Ольга улыбнулась Наде, Ира перестала сжимать микрофон обеими руками. Мы слышали друг друга.

Когда закончили, я ещё несколько секунд держала палочки над барабаном.

Потом опустила.

Андрей поблагодарил, сказал несколько слов о вечере. Другая музыка пошла своим чередом. Люди вернулись к разговорам.

Наши десять минут закончились.

Оказалось, это много.

***

За кулисами, которыми служил небольшой угол за перегородкой, мы заговорили одновременно.

Таня открыла тетрадь и стала показывать, где ошиблась. Надя отобрала у неё тетрадь.

— Потом.

Ира смеялась. Потом вдруг заплакала и опять засмеялась. Ольга прислонила гитару и села на первый попавшийся стул.

Я смотрела на них и чувствовала, как расправляется всё внутри.

Николай появился у перегородки, но не вошёл.

— Можно?

Мы кивнули.

Он посмотрел на меня.

— Мне вторая очень понравилась.

Я улыбнулась.

— А в первой палочка упала.

— Видел.

Мне понравилось, что он это сказал. Не стал уверять, будто ничего не было и мы выступили безупречно.

— Я хотел вскочить, — добавил муж. — Потом увидел, что ты сама берёшь другую.

Ольга попросила помочь перенести вещи, которые можно было уже убирать. Николай взял то, что она показала, и понёс.

Ира пошла за водой. Таня всё-таки забрала у Нади тетрадь, но раскрывать не стала.

***

Домой ехали поздно.

Муж вёл машину, я держала на коленях сумку с палочками. В телефоне приходили сообщения от наших. Мы по очереди вспоминали то смешное, то страшное место, которое успело случиться за каких-то две песни.

Николай спросил:

— Теперь будете выступать ещё?

Я подумала.

— Не знаю. В четверг собираемся.

— Третью разучивать?

— Может быть. Оля предлагает сначала эти нормально доиграть.

Он улыбнулся.

— Можно я ещё когда-нибудь послушаю?

— Спросим всех.

Сказала без обиды. У нас теперь было пять голосов, и мне нравилось, когда слышно каждый.

Дома я сняла обувь, поставила сумку у двери. Николай пошёл ставить чайник. Я достала упавшую палочку — муж подобрал её, когда мы собирались.

На дереве осталась небольшая потёртость.

Положила её рядом с другой. Проверила, что запасные тоже на месте.

В четверг нужно было взять все.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Журнал Да ладно!
Добавить комментарий