— Мама, так дальше не может продолжаться, — вздохнула Марина, стягивая с рук резиновые перчатки. – Или скажи Женьке, или сделай что-нибудь, или я…
— Ну что я ему скажу, а, Марин? Что? Сама ведь понимаешь, он у нас уже неисправимый. И что с ним делать?
— Ну отцу позвони. Может, объяснит ему, как мужчина мужчине.
— Объяснит он, конечно… Тут либо крайние меры, либо оставлять все, как есть.
— А что за крайние меры? – заинтересовалась Марина.
— Чемодан-вокзал-папаша, — скороговоркой произнесла мать. – Да только понимаю, что живя с ним он точно по наклонной покатится.
— А если он останется с нами, то по наклонной покатимся мы. И ты, и я, и Алекс, и мои дети, кстати, тоже.
На одной чаше весов лось здоровый, а на другой – нас двое, пятнадцатилетка и два близнеца по четыре года, кого выберем?
Наталья сглотнула.
Пусть и цинично прозвучало сказанное Мариной, но было оно истинной правдой.
Рано или поздно в жизни приходится сделать выбор.
И особенно неприятно выбирать между своими детьми в пользу кого-то из них.
Ведь даже если знаешь, что выбор правильный, даже если знаешь, что логичней выбрать спокойствие пятерых человек вместо комфортной и сытой жизни одного трутня, то все равно нет-нет да екнет что-то внутри.
И знакомым с детства «нельзя бросать родного человека», и куда более поздним материнским «неужели я в этом виновата? Недосмотрела, не воспитала».
И тут же заспорит с этим, материнским голосом, тот, другой, голосом покойной матери почему-то.
Мол, не может быть такого, чтобы мать оказалась плохой, если из троих детей, к которым относились одинаково, один получился вот таким вот.
И ведь как именно получился – вовсе непонятно. Впрочем…
Из всех троих Женя больше всех общался с отцом.
А значит – мог и нахвататься от него «настоящего мужского», как выражался бывший муж, поведения.
Наталья ведь с ним из-за этого развелась.
Когда здоровый взрослый мужик не хочет заниматься хозяйством – это еще куда ни шло.
Конечно, если он взамен берет на себя обязательства по финансовому обеспечению семьи в большей степени.
Вполне честным считается расклад, когда зарплата жены остается ей на «ноготочки» и различные мелочи для детей, а основную часть расходов тянет на себе мужчина.
Добытчик, молодец.
А женщина берет на себя всю «бытовуху» и «рутину», обеспечивая чистые рубашки и борщи на всю эту ораву.
Так что схема рабочая и проверенная поколениями.
А вот как быть, если мужчина начинает намеренно чуть ли не кучу валить там, где живет?
Ладно, одно дело – полы помыть и рубашки постирать.
А как быть, если мужчина намеренно идет в грязных ботинках по намытому полу?
Как относиться к возникшей непонятно откуда семейной традиции тащить тарелку с закусками в постель и уделывать пододеяльник, простынь и наволочки снежно-белого цвета в пятнах соуса и жира?
Последней каплей для Натальи стал тот день, когда супруг, вернувшись с отдыха в свой законный выходной, бросил свои грязные штаны на сушилку для одежды, перед этим сбросив прямо на пол выстиранное и пахнущее кондиционером чистейшее белье.
А потом, когда Наталья сделала ему замечание за то, что пачкает чистое, нагло ухмыльнулся и спросил:
— А что, теперь грязным стало? Значит, этим хуже не сделаю, — после этого взял и демонстративно, как есть, прошелся в грязных ботинках в земле по каждой вещи, сброшенной на пол.
Вот тогда Наталья поняла, что все, хватит с нее. Следующим же утром она подала на развод.
А что? Дочери восемнадцать, учебу заканчивает и работает, сама себя обеспечивает по большей части.
Двоих детей уж справится, вытянет, да и этот мер.завец обязан будет алименты платить.
Какими словами муж ее проклинал, когда стало понятно, что обслуга на самом деле очень даже денется куда подальше!
Какими карами грозил и как фантазировал, что вот сегодня-завтра мультифункциональное бытовое устройство приползет обратно, умоляя дать немного еды и оближет любимому мужу сапоги, лишь бы пустил домой обратно.
Сколько пытался доказать на суде, что жена у него ненормальная, а поэтому – детей с ней оставлять никак нельзя.
Пожалуй, этим и отпугнул он Женьку тогда, ведь в какой-то момент, когда развод только начинался и бывший не показал свое гнилое нутро, парнишка даже хотел остаться с ним.
Считал отца хоть и с задвигом, но в целом – нормальным человеком.
И думал, что будет жить с ним, поскольку тогда не придется менять школу и уезжать далеко от старых друзей – мать-то стала жить в унаследованном от родителей доме на окраине города.
Но после первого судебного заседания все разговоры о «жить с папой» как отрезало.
А потом началась жизнь, которая стала где-то проще, а где-то – сложней.
Уровень доходов у Марины упал, но сильно выручал собственный огород, а впоследствии женщина стала держать куриц. Все лето яйца, зимой мясо – хорошее подспорье.
Младшего сына она отправила в местную школу, Женя же доучился в своей до окончания девятого класса.
Хоть и ездить приходилось через весь город по сорок минут на автобусе, а все равно лучше ему было так, чем заново привыкать к учителям и одноклассникам.
Марина доучилась и тоже стала жить с матерью. Потом вышла замуж и родила близнецов.
В армию забрали среднего сына.
Наталья осталась в большом доме с младшим Александром и периодически даже чувствовала себя одинокой.
Радуясь только одному – что благодаря верному решению жизнь теперь стала чуть более комфортной.
Да, ей пришлось брать на дом подработку и сидеть вечерами перед компьютерным монитором до тех пор, пока не начинали слипаться глаза.
Да – в первые годы было особенно сложно, ведь дом нуждался в ремонте, огород без присмотра зарос бурьяном, а печку пришлось даже частично разбирать, чтобы прочистить и нормально ею пользоваться.
Но больше никто не топтал свежевымытый пол, не наводил в доме хаоса за пять минут после пришествия с работы, не требовал, не укорял и не угрожал.
Жизнь была, хоть и сложная, но, определенно, лучше, чем раньше.
А потом дети вернулись к матери по разным причинам.
У Марины после рождения близнецов в дом постучалась беда – муж поги.б из-за несчастного случая на работе.
Конечно, молодая вдова и дети получили компенсацию, но это бы не вернуло им отца и мужа.
А еще – никак не решило бы проблемы с доходом в перспективе, ведь Марина была еще в декрете, зарплата у нее и до выхода в отпуск по уходу за детьми была не слишком-то и большой, благо что хоть ипотеку с учетом компенсационных денег получилось закрыть досрочно.
Так что на семейном совете было решено, что Марина перебирается к матери с детьми, а свою квартиру сдает, тем самым обеспечивая себе и детям более-менее приемлемый уровень жизни.
Потом вернулся сын. Не поделил что-то с очередной пассией и она выставила его за порог.
Вот и пришел Женя зализывать раны под мамино крыло.
И поначалу Наталья была не против.
Но только поначалу.
Ведь жили они с Мариной и с Евгением совершенно по-разному.
Когда в дом к матери приехала дочь с детьми, женщины сразу начали помогать друг другу.
Марина брала на себя огородные работы, а мать, рано встающая по утрам, могла накормить детей и заняться ими чем-нибудь, чтобы не будить молодую женщину.
Близнецов они старались приучить к порядку. Конечно, дети есть дети, но к бардаку после них бабушка и мать относились со снисхождением.
Тем более, что малыши убирали за собой игрушки и относили мусор в мусорную корзину если им напомнить (главное – обоим и сразу, чтобы не отвлеклись на что-то еще и не забыли о «рутине»).
Но вот Евгений…
Средний сын был первым, кто начал общаться с отцом после развода.
Марина не разговаривала до сих пор, а Наталья ограничивалась вежливым «привет-пока» при редких визитах бывшего мужа в гости к младшему сыну, Александру.
Тот с отцом общался охотно, но в какой-то момент между мужчиной и мальчиком произошел разлад (причину Наталья так и не узнала) и общение прекратилось.
А вот Женя, видимо, за время общения успел поднабраться «традиционных ценностей», пропагандируемых родителем, и после возвращения в дом матери явил себя во всей красе.
Порой у Натальи возникало ощущение, что она снова вернулась во времена своего замужества.
Разбросанные вещи, хамское отношение к замечаниям по поводу очевидных вещей, полное игнорирование правил или придумывание «значимых» отговорок.
А потом Женя потерял работу и сейчас не спешил искать новую. Сидел целыми днями у телевизора с телефоном в руках.
Когда совсем надоедало – шел сидеть за компьютер, где общался с друзьями и девушками.
Последних он даже пару раз, не стесняясь, приводил в свою комнату, за что Наталья на него накричала и сообщила, что если не может себе гостиницу или квартиру с почасовой оплатой для этого дела снять, то нечего и знакомиться тогда со всякими вертихвостками.
Апогеем стало то, что один из близнецов, которых Марина и Наталья сейчас приучали к туалету, прибежал к ним с криками, что «кто-то сделал пипи на ободок и это не я».
Убрав это самое «пи-пи» (Женя свою вину отрицал, но в остальных обитателях дома Наталья была уверена), Марина и пришла к матери сказать, что дальше так продолжаться не может.
У старшей женщины появился план. План, к реализации которого она и приступила.
— Вот, значит, как?! Прогнулась под Маринку? Вечно ты ее больше любила! Постоянно и деньги ей суешь, и помогаешь во всем.
Что, внуков она тебе родила – и сразу святая стала? Да между прочим, я бы…
Что там сын смог бы сделать, Наталья дослушивать не стала.
— Леша, мне надо с тобой серьезно поговорить.
— Ну че там тебе еще надо?
Бывший Наташин муж явно не был настроен на длинные беседы, поэтому женщина выдохнула и скороговоркой произнесла:
— Чтобы ты поговорил с Женей и объяснил ему, что вести себя, как царь в моем доме неправильно, неприлично и самое главное – больше не прокатит.
Ты меня знаешь – я пойду на крайние меры.
Вот ей-богу если не изменит свое поведение раз и навсегда – выгоню его из дома.
— Ага, ну да, куда ты денешься, выгонишь ты. Сына вот так возьмешь – и выставишь за порог с вещами? И типа думаешь, что это будет нормально?
Впрочем, ты и семью разрушила в святой уверенности, что поступаешь правильно.
— Семью разрушил ты. И именно из-за твоего влияния сейчас Женя катится по наклонной. Уже бросил работу, сидит целыми днями и не делает ничего.
— А что он должен делать по-твоему, что? Бабскую работу? Или пилеж вас слушать?
Я же знаю и тебя, и Маринку, вы ему там продыху не даете, как ты мне когда-то.
Мужчину нужно мотивировать, обеспечивать надежный тыл, чтобы он понимал, ради чего старается. Тогда все будет – и бабки, и мир в семье.
А когда ты к нему цепляешься со своими грязными носками, то это все желание что-то делать для семьи в ноль кладет.
Муж отчитывал Наталью и та понимала, что с такой риторикой иного выхода из ситуации просто нет.
Не дослушав очередную тираду о том, как «ба бы обнаглели», она бросила трубку.
И принялась скидывать вещи сына в те самые два чемодана, с которыми он переехал к ней три года назад.
Вот сейчас она даже немного радовалась тем войнам при разводе, из-за которых она сделала мужу напоследок мелкую пакость.
Строго говоря, это была даже не пакость. Это было что-то в духе «дорогой, я пошла туда, куда ты послал и вела себя так, как ты меня назвал. И почему я, глупая, раньше тебя не слушалась?»
Когда они только начинали развод, Наталья беспрекословно выписалась из квартиры мужа, поскольку он доставал ее звонками буквально каждый божий день из-за того, что ему, бедному, квартплату за лишних людей начисляют.
— Ты мне никто и больше здесь не живешь, какого черта я должен за тебя платить?!
Претензия показалась отчасти справедливой. Да только следом за выпиской Натальи посыпались требования убрать и прописку детей.
И вот тут женщина взбунтовалась.
Во-первых, средний сын хотел продолжать ходить в старую школу. И большой вопрос, смог бы он там остаться без прописки учитывая, что классы были переполнены и от любого лишнего человека избавлялись с большой радостью.
Во-вторых, для выписки дочери потребовалось бы оплатить ей лишний приезд домой с паспортом, потаскать день по очередям и… И Наталья решила, что ни за каким чертом ей это вот все не нужно.
Хочет выписывать – пусть выписывает сам, а она не будет делать то, что требует от нее кучу усилий и создает дополнительные сложности ей же.
Марина, конечно, выписалась потом сама и зарегистрировалась в своей квартире.
А вот младшие дети до сих пор были прописаны в квартире отца.
Вот и получалось, что юридически нахождение Жени в доме матери было не то что бы сильно обязательным, а при ее на то нежелании становилось и вовсе незаконным.
Все это в самых резких и грубых выражениях объяснила Наталья Евгению, вернувшемуся под утро из клуба в обнимку с очередной баночкой, которую сын спокойно собирался распить у телевизора.
— Ты права не имеешь меня вот так вот выгонять! Я подам на тебя в суд, я…
— Удачи! Денег на юристов и оплату судебных издержек тебе много понадобится.
— Вот, значит, как?! Прогнулась под Маринку? Вечно ты ее больше любила! Постоянно и деньги ей суешь, и помогаешь во всем.
Что, внуков она тебе родила – и сразу святая стала? Да между прочим, я бы…
Что там сын смог бы сделать, Наталья дослушивать не стала. Выставила чемоданы за ворота и закрыла их.
Код на замке они поменяли, так что внутрь Евгений теперь попасть не смог бы.
Не прошло и двух часов, как на ее телефон обрушилась куча сообщений с угрозами и оскорблениями от бывшего мужа.
Естественно, что по его мнению выходило, будто бы Наталья специально сама придумала, как бы подмазать жизнь несчастного мужчины известной субстанцией.
Ведь тот, оказывается, наладил отношения с женщиной своей мечты и уговорил ее съехаться. А тут на его голову свалился средний сын с двумя чемоданами, из-за которого избранница развернулась и сбежала, сверкала пятками.
Наталья не поинтересовалась, было это до того, как она увидела, во что рыцарь на белом коне превратил квартиру за время холостяцкой жизни или уже после.
В любом случае, от себя она пожелала бедной женщине удачи, которая избавила ее от всего того ада, через который в свое время прошла Наталья.
А еще два дня спустя на ее пороге снова появился сын. На этот раз без чемоданов, но с просьбой «дать кэша».
Послав страждущего на юг, Наталья снова поставила телефон на беззвучный, чтобы некоторое время не слышать звонки и сообщения, приходящие от бывшего.
— Да заблокируй ты уже его, как будто не знаешь, что с ним у нас никто не общается, — буркнул Алекс, наблюдающий за всеми манипуляциями матери.
— Сынок, ну так мы хотя бы узнаем, если что-то вдруг случится. Да и периодически общаемся о важных вещах.
— Это когда ты ему напоминаешь, чтобы не забыл меня с днем рождения поздравить? Можешь не париться, я и без его фальшивых пожеланий переживу.
— Может, хотя бы сейчас расскажешь, из-за чего вы поссорились?
— Да он на тебя и Маринку начал гнать. Мол, все женщины плохие, не выполняют свои обязанности, должны так и эдак, а они вот так и так.
Мне и надоело. Я-то, конечно, не помню, как вы разводились, но суть улавливаю.
А еще вижу, что когда Жэка сва.лил, всем лучше стало, а когда Марина болела – это катастрофа была, потому что мы с тобой вообще ничего почти не успевали.
— Это да, — работы в доме всегда хватало, а уж с присмотром за детьми и вовсе приходилось из кожи вон лезть, чтобы управиться хотя бы втроем.
Была надежда у Натальи на среднего сына, когда он вернулся, да не срослось.
— Мама, меня отец из дома выгоняет! Грозится, что через суд выпишет в никуда, что так можно, потому что у меня и в его квартире доли нет, только прописка, которую снять не проблема, — пожаловался на отца матери Евгений еще неделю спустя.
А заодно и рассказал, как плохой папа начал гнать «бедного ребенка» на работу, а также перестал покупать домой какие-либо продукты и сам начал питаться в столовой.
— Я со вчерашнего дня ничего, кроме гречки, что в доме оставалась, не ел.
— Бедный, — покачала головой Наталья. – Ну иди, разгрузи магазину какому-нибудь машину, уж заплатят тебе достаточно, чтобы и пообедать, и поужинать.
— Вообще-то я надеялся, что ты меня накормишь.
— Вообще-то, ты мужчина и должен мамонта добывать, которого мы, женщины, будем тебе готовить.
Но что-то я мамонта не вижу. Да и мужчины, честно говоря, из тебя не вышло, как и из отца твоего, — это был первый раз, когда Наталья вслух признала бывшего мужа никчемным человеком.
Признала – и сразу все встало на свои места. Ведь она до сих пор, десять лет спустя после развода, еще слышала порой эти упреки и какой-то частью души нет-нет да и думала: а вдруг и правда она виновата?
Вдруг и правда недостаточно мотивировала, не давала чувствовать себя настоящим мужчиной, не была достаточно мудрой и слишком сильно придиралась?
Но сейчас, вспоминая все годы хамства от мужа, а следом и от среднего сына, понимала: нет, дело абсолютно не в ней.
Просто есть такой сорт людей, которые присаживаются на шею и свешивают ноги, а когда «носители» возмущаются – начинают обосновывать свое поведение с потолка притянутыми аргументами.
Ведь на самом деле лучшая мотивация – это полное понимание, что за тебя твою работу не сделает никто.
Что если ты не принесешь деньги и продукты в дом – их не принесет никто.
И хочешь ты там, не хочешь, фаза Луны другая или энергетика не в Меркурии, но идешь ты и работаешь порой ненавистную работу.
И дома делаешь все необходимое, чтобы жить в чистоте, так как никто за тебя не уберет.
И хорошо, когда у «носителей» находятся силы рано или поздно (но лучше рано) сбросить со своей шеи паразитов.
У Натальи и Марины вот, нашлись.
Так что Женя от них ушел несолоно хлебавши.
А потом целый месяц звонил и жаловался, что пришлось ему устроиться на тяжелую работу, да еще и в другом городе, так как там хотя бы давали жилье.
Что ему сложно одновременно вести какой-никакой быт и зарабатывать деньги, а женщины, как на подбор, давно перестали быть настоящими и стали какими-то требовательными да меркантильными.
И что не видит он бедный теперь для себя никакого просвета в этой суровой жизни.
— А вот если бы ты меня не выгнала, до сих пор все было бы хорошо, — завершает он каждый свой звонок этими словами.
Наталья лишь ухмыляется в трубку, потому что знает: нельзя позволять существовать такому «хорошо», которое делает «плохо» сразу нескольким людям вокруг.
И пусть лучше «хуже» будет одному Жене, чем пяти людям, которые после его ухода из материнского дома наконец-то вздохнули свободно и стали гораздо спокойней спать.
Автор: Екатерина П.
