Света третий раз пересчитала наличные и попросила брата не закрывать кофейню. Последняя покупательница давно ушла, мы с Сергеем собирались домой, а Света стояла возле кассы в рабочем фартуке и смотрела на нас так, словно мы должны были объяснить ей что-то неприятное.
— Если вы решите, что я должна это покрывать, я завтра не выйду, — сказала она. — Я весь день была здесь, но за кассой работала не одна.
Кофейня, в которой появилось ещё одно начальство
Открылись мы с мужем чуть больше года назад. Я оформила небольшую кофейню на себя, Сергей занимался закупками и оборудованием. Помещение снимали на первом этаже жилого дома: шесть столиков, стойка у окна, крошечная подсобка и дверь во двор, через которую привозили продукты. К обеду у витрины обычно собирались школьники, а утром заходили люди с остановки.
Сестра мужа Света пришла работать, когда понадобился ещё один человек за стойкой. Ей было тридцать два, она уже работала с покупателями. Мы приняли её на неполное рабочее время, договорились о семичасовых сменах по две с половиной тысячи рублей. Света просила не ставить её каждый день: у неё была другая подработка и сын-школьник. За двенадцать смен выходило тридцать тысяч, деньги перечисляли дважды в месяц.
Раиса Павловна сначала заходила просто на кофе. Потом стала приносить пирожки для нас с Сергеем, иногда помогала перенести со склада упаковки или протереть освободившийся столик, хотя я несколько раз просила её отдыхать. Услугу она любила напомнить к месту и не к месту.
Однажды я предложила свекрови обсудить официальную подработку с понятными обязанностями и оплатой. Она обиделась: не наниматься же к невестке пришла. Сергей просил не обижать мать, и я уступила. Надо было хотя бы настоять, чтобы она не заходила за стойку.
«Моя дочь у вас и за кассира, и за уборщицу»
Первый раз мы серьёзно поспорили в четверг. Света заканчивала смену, мыла пол возле стойки, а я протирала столики после посетителей. Раиса Павловна увидела дочь со шваброй и тут же сняла с крючка её куртку.
— Одевайся, я тебя подвезу. Ты нанималась кофе делать, а не полы драить.
Света прислонила швабру к стене и попросила мать повесить куртку обратно. Мы по очереди убирали зал после закрытия, и в тот вечер была Светина очередь мыть пол. Но свекровь уже обращалась ко мне:
— Надя, ты почему на родную сестру мужа всю грязную работу свалила? Сама-то с тряпочкой ходишь, а она ведро таскает.
Я ответила резче, чем следовало: мать может забрать дочь домой, но распоряжаться её работой здесь не будет. Света докончила уборку молча, а на следующий день попросила нас обеих не обсуждать её обязанности без неё.
Сергей тогда опять попросил не раздувать ссору. А в субботу мать привела в кофейню соседку и, пока я принимала заказ, велела дать ей два пирожных бесплатно. Я услышала это, когда Света уже внесла пирожные в заказ и назвала цену.
— Почему платно? — возмутилась Раиса Павловна. — Я ведь сказала: угости женщину. Она мне с лекарствами на прошлой неделе помогла.
Света застыла с бумажным пакетом в руке. Я предложила свекрови угостить соседку за свой счёт, а сама отнесла заказ к столику. Женщина смутилась и сразу достала карту. Раиса Павловна потом два дня рассказывала Сергею, как я опозорила её перед знакомой из-за «несчастного пирожного».
В воскресенье за семейным обедом свекровь устроила новый разговор. Не спросив дочь, сколько та работает, она объявила, что Света «всю неделю пропадает в вашей забегаловке, а домой приносит жалкие деньги». У Светы сын как раз показывал дедушке тетрадь по математике. Он замолчал и закрыл тетрадь.
— Мам, я не всю неделю здесь, — попыталась остановить её Света. — У меня другой график.
— Вот и объясни брату, сколько у тебя сил уходит. Ему-то легко, жену слушать и не замечать, кто на них горбатится.
Расчёт, который мы сделали слишком поздно
Справедливости ради, повод у Раисы Павловны нашёлся. В конце месяца Света сказала мне, что несколько раз задерживалась после своей смены: ждала сменщицу, принимала вместе со мной продукты, помогала закрывать зал. Эти часы я не отметила сразу. В ежедневной суете надеялась вспомнить потом, а часть действительно забыла.
Света показала записи в телефоне. Я попросила немного времени, чтобы проверить наш график и расчёт. Мне было неловко, что она вынуждена напоминать о своей работе, хотя именно я должна была за этим следить.
Позже выяснилось, что Света сначала пожаловалась матери, а уже потом мне. Раиса Павловна явилась к нам домой без предупреждения. Сергей открыл ей дверь, а я раскладывала ужин по тарелкам. Свекровь положила на столешницу листок с цифрами: смены, уборка, помощь и даже «нервы», а внизу — тридцать восемь тысяч рублей.
— Вы моей дочери недоплачиваете, — сказала она, ткнув пальцем в итог.
— Мама, ты же не знаешь, сколько Света отработала, — сказал Сергей, рассматривая листок.
— Я знаю, как она вечером домой приходит. А вы с Надей знаете только, сколько с неё получить можно.
Сергей предложил отдать Свете ещё несколько тысяч из семейных денег, чтобы мать перестала переживать. Тут я уже рассердилась на него. Кофейня оформлена на меня, зарплаты сотрудникам должны быть понятными, а не зависеть от того, кто громче потребует. Свете нужно доплатить всё положенное и вовремя, а не вручить сумму на глазок.
Свекровь не вмешивалась, пока мы спорили, зато напоследок сказала сыну: «Ты посмотри, Серёжа, даже сестре помочь без разрешения жены не можешь».
На следующий день Сергей сам попросил Свету показать записи и вместе со мной пересчитал деньги. Мы отдельно перечислили доплату за дополнительные часы, исправили порядок учёта и договорились заранее согласовывать все задержки. Света поблагодарила нас и попросила больше не обсуждать её зарплату с матерью.
Мне показалось, что вопрос наконец закрыт. Утром в пятницу Сергей даже позвонил матери и сказал, что они с сестрой разобрались. Она ответила коротко: «Разобрались, значит». А в субботу пришла к нам с коробкой домашних булочек, будто ничего не случилось.
Одна незакрытая касса
Суббота выдалась суматошная. Утром сломался холодильник под стойкой, и Сергей переставлял продукты в запасной. Света принимала заказы, я готовила напитки. Раиса Павловна пришла к полудню с домашними булочками, разложила их на тарелке, стоявшей на столе для сотрудников.
— Только покупателям не предлагайте, — попросила я. — Эти булочки мы потом домой заберём.
К обеду свекровь всё же пробралась за стойку, якобы помогать с упаковкой. Я попросила её выйти, но тут собралась очередь.
Потом Света вышла к служебной двери принять у водителя забытую коробку стаканчиков. Сергей в подсобке договаривался по телефону о ремонте холодильника. У кассы осталась я. Один покупатель расплачивался наличными, следом женщина просила заменить напиток, потому что ошиблась в заказе. Я открыла денежный ящик, дала сдачу и отвлеклась на её просьбу, не задвинув ящик до конца.
Это моя ошибка. Я прекрасно знала, что его нужно закрывать сразу после расчёта. Но в ту минуту кофе уже лился в чашку, женщина ждала ответа, а Раиса Павловна стояла за моей спиной и предлагала передать кому-нибудь пакет с булочками.
— Мам, подожди с пакетом, — сказала я, оборачиваясь к кофемашине. — Сейчас закончу заказ.
Когда повернулась обратно, ящик был задвинут. Я решила, что сама машинально его закрыла. Весь остаток дня об этом даже не вспоминала.
Свекровь вскоре ушла. Обняла Свету, что-то ей шепнула, взяла сумку и сказала Сергею, что вечером звонить не нужно.
К шести вечера покупателей почти не осталось. Я перемыла посуду, Сергей вынес пустые коробки, а Света занялась пересчётом наличных. На экране кассовой программы сумма сходилась с продажами, оплату картами мы проверили отдельно. А фактических денег в ящике оказалось на восемь тысяч меньше положенного.
Света пересчитала купюры снова. Я проверила, не записали ли мы наличную покупку как оплату картой и не забыли ли оформить возврат. Ничего подобного не нашлось. Даже Сергей, который обычно советовал «не искать беду там, где её нет», перестал торопить нас домой.
— Давайте сперва разберёмся, — сказала Света. — За стойкой сегодня все были, а смену закрываю я. Мне потом объяснять, откуда эта дыра.
То, что было видно над стойкой
Камеру мы установили ещё при открытии. Она снимала вход и пространство вокруг кассы, все сотрудники знали о записи. Сергей открыл на компьютере субботнее видео. Сначала там были только покупатели и мои перемещения возле кофемашины.
А потом Света попросила перемотать немного назад. На записи Раиса Павловна стояла возле открытого денежного ящика. Она протянула руку, что-то вынула из отделения для крупных купюр и убрала в карман кофты. Через секунду осторожно задвинула ящик. Я всё это время занималась заказом в метре от неё.
По записи нельзя было разобрать количество купюр: их заслоняла рука. Мы сохранили этот отрывок. Света присела на стул возле стойки.
— Мне она сегодня сказала, что я скоро получу прибавку, — произнесла сестра мужа. — Я решила, она наконец перестала на вас сердиться.
Он позвонил матери при нас, спросил, брала ли она деньги из кофейни. Раиса Павловна ответила, что никого не обманывала и всё объяснит завтра. Тогда трубку взяла Света.
— Мам, я завтра работаю. Приезжай сейчас, пожалуйста. Я хочу услышать это сама.
Свекровь появилась через сорок минут в той же кофте, что и днём. Сергей показал ей запись. Садиться она отказалась.
— И что? — спросила она. — Ну взяла я деньги. Себе, что ли, забрала? Я дочери хотела отдать. Вы мне сами рассказывали, что всё посчитали, а она опять получает копейки.
Света спросила, сколько денег мать взяла. Раиса Павловна ответила сразу:
— Восемь тысяч. За твои лишние часы, уборку, за то, что ты тут вместо двоих работаешь. Можешь хоть сейчас получить.
Раиса Павловна достала из сумки конверт и положила его перед дочерью. Света не прикоснулась к нему. Она смотрела на мать с таким изумлением, какого я за всё время нашей работы не видела.
— Ты хотела мне передать деньги, которые взяла без спроса? А если бы мы не посмотрели запись, что бы ты сказала? Что это Надя неправильно посчитала? Или что я сама в кассу залезла?
Свекровь повернулась к сыну:
— Вот видишь, Серёжа, до чего дошло. Я дочери помочь хочу, а меня тут чуть ли не воровкой выставляют.
Света поднялась со стула:
— Мам, я сама выбрала смены и согласилась на оплату. Про задержки я сама поговорила с Надей. А тебе перестала рассказывать о работе, потому что после каждого нашего разговора ты приезжала сюда ругаться. Теперь мне объясняться за деньги, которые я даже не брала. Так ты мне помогла?
Раиса Павловна придвинула конверт к себе.
— Не надо, так не надо. Верну всё до копейки. Только и вы ко мне потом не обращайтесь.
Она высыпала купюры на стойку. Мы вместе пересчитали деньги: восемь тысяч, столько и не хватало. Сумму возврата и обстоятельства записали, видеозапись сохранили, а оформление кассовой смены сверили с бухгалтером. Никто не пытался выдавать пропажу и возврат за покупки.
Сергей опёрся о стойку и произнёс:
— Ты больше не приходишь сюда помогать. В гости ко мне — пожалуйста. В кофейне за стойкой — нет. И деньги сестры ты больше не считаешь вместо неё.
Мать назвала нас неблагодарными. Напомнила коробки, которые носила, пирожки, которые пекла, и то, сколько раз выручала Сергея с детства. Уходя, она всё-таки спросила, придёт ли Света к ней завтра на обед.
— Нет, мам, — ответила Света. — Мне сейчас не до обеда. Я хочу спокойно закончить смену и поехать домой.
А дома потребовали извинений
Несколько дней Раиса Павловна разговаривала только с Сергеем. Она требовала, чтобы мы извинились за показанную запись, и уверяла, что дочь ещё поймёт, как с ней поступили. Сергей впервые не пересказывал мне каждый материнский звонок, а однажды попросил её не звонить Свете на работу.
На следующей смене Света сама попросила составить график на месяц вперёд и отмечать задержки сразу. Мы договорились, что за стойкой работают только сотрудники. Я больше не оставляла денежный ящик открытым даже в очереди.
А ещё через несколько дней Света привела в кофейню сына после школы. Мальчик выбрал какао, уселся за столик у окна и достал тетрадь. Света подошла ко мне с заказом, я приготовила напиток, и она расплатилась своей картой, как делала всегда, когда покупала что-нибудь для себя.
Когда они собирались домой, зазвонил её телефон. На экране высветилась мама. Света посмотрела на вызов, взяла трубку и отошла к окну. Говорила недолго. Потом помогла сыну надеть куртку и сказала мне, что завтра сможет прийти к открытию, если потребуется.
Света улыбнулась, поправила мальчику шарф и открыла дверь на улицу. Сергей проводил их взглядом, а потом подошёл к кассе и ещё раз проверил, задвинут ли денежный ящик.
