— Локти будешь кусать! – на прощанье пообещала свекровь.
— Ага, — легко согласилась Маринка. – Вот доем сейчас пирог, и сразу начну кусать локти!
— Когда же ты уже заткнешься с этим своим, как его? – досадливо произнесла жена. – Блеет и блеет весь день – спасу нет!
— Это кто блеет весь день? Это Крис Норман блеет? – не выдержал Генка. – Это твоя Кадышева блеет, а Норман поет, …пая овца!
— Это я — …пая овца? – заорала Марина. Но тут же замолчала и тихо произнесла: — Хотя ты прав – только …пая овца может кормить полгода севшего ей на плечи безработного примака…
Гена и Марина были женаты второй год, и у них все было хорошо. А потом Генку сократили. Да, что-то там привычно оптимизировали.
А оптимизация – штука тонкая: сразу и не поймешь. В результате, мужчину попросили выйти вон.
И оказалось, что жить, как раньше, дружно и весело, и уйти в один день, выпив из протянутых друг другу стаканов прохладной жидкости, не получится.
Потому что в горе у пары жить получалось плохо: жить в радости – совсем другое дело. А тут в семье стало копиться раздражение.
И такие ссоры стали повторяться в семье все чаще и чаще – копящееся раздражение стало выплескиваться наружу. И дело было даже не в Крисе Нормане и Кадышевой – все было гораздо глубже. И прицепиться можно было бы к чему-то другому.
И все это стало восприниматься совершенно обыденно. Ну, да: поругались, наорали друг на друга, перешли на личности. Счет: один – один. А потом выйдут вместе на кухню и станут обедать: раньше все так и происходило.
Но теперь Марина пошла обедать одна, демонстративно не пригласив мужа. А он, хотя в животе уже привычно урчало, не пошел: орел – птица гордая. Тут же ему даже не намекнули, а указали на свое место: все это время семью тащила жена.
А для него ничего подходящего за все это время не нашлось.
Хорошо – не нашлось подходящего, иди работай на неподходящем: не велика фигура! Вон, курьеры сегодня сколько зарабатывают – хорошее подспорье.
Да и на прежней работе Геннадий трудился не за большое жалование – выходило около шестидесяти тысяч деревянных. А курьеры могут заработать сегодня около сотни тысяч.
Но оказалось, что работа курьером разрушит его творческий потенциал. И, вообще, он не лежит целый день на диване, как можно был подумать, а находится на стратегической паузе.
Потому что изучает вакансии, собирает данные, анализирует их и делает выводы. Чего тут непонятного-то?
— Это же, как сходить в разведку перед боем! – горячился муж. – Знаешь, как ценится хороший разведчик?
— Ты там мозги, часом, не отлежал? Ну и что ты наразведывал, Штирлиц? Итог какой? Когда думаешь приступать к труду? – устало спрашивала жена. – А то у меня печатный станок сломался!
— Приземленный ты человек, Мариша! – глубокомысленно произносил Геннадий. – Не видишь очевидного!
— И чего же я не вижу?
— Того, что я работаю над калибровкой внутреннего радара перед большой миссией. Еще спасибо мне скажешь, когда я стану зарабатывать миллионы.
— И на каком же топливе работает твой внутренний радар? – изумилась Марина словам мужа: она стала сомневаться в его адекватности.
Что это было – не понятно. Или хорошо срежиссированная игра, или у любимого мужа, действительно, зашли шарики за ролики.
— Эх, ты, — вздохнул мужчина. – Радар работает не на топливе – он питается энергией от встроенного аккумулятора или батареи.
— Вот и славненько! – обрадованно произнесла жена. – Лежи и питайся от своей батареи – кстати, уже затопили! А я пошла обедать!
После чего ушла на кухню и прикрыла за собой дверь. А на обед сегодня был рассольник и голубцы: обычный воскресный обед обычной семьи.
А они и были обычной семьей: сталинская двушка, дача с огородом, старенькая иномарка. И все это теперь тащила на себе добрая Марина.
Но и она уже стала уставать от всего этого. Нет, сначала она, конечно же, дала возможность мужу отдохнуть и прийти в себя: его же обидели! Ну, как же: не оценили и выперли! Поэтому, великовозрастного парнишку нужно было утешить.
Но вскоре утешившийся Генаша быстренько вошел во вкус: все знают, как приятно никуда не торопиться. Поэтому пенсионерам можно только позавидовать.
А еще муж, почему-то, все время слушал музыку – это помогало ему думать. О чем? Да обо всем! Вырабатывать то самое стратегическое мышление – мало ли!
Причем, слушал он не в наушниках, а громко. И оказалось, что жене не вся музыка нравится.
Раньше у Марины была одна неприятность – свекровь. Которая искренне полагала, что ее любимому сынуле досталась плохая жена. Поэтому часто заявлялась проверить, как он там, и исправить обнаруженные огрехи.
А теперь к этому присоединилось и безделье мужа. Ведь того Гены, за которого она выходила замуж, уже не было.
На его месте оказался совершенно не понятный и не опрятный лысеющий чувак в растянутых трениках. Идущий исключительно в комплекте с мамой, уже запустившей свои щупальца в их семейную жизнь.
Причем, чувак, подводящий под свое безделье какую-то обоснованную научную базу. И хорошенькая Мариша поняла, что с нее хватит.
Это конструктивное решение пришло к ней, когда она уже доедала рассольник.
В это время в дверь позвонили: притащилась свекровь. Без предварительной договоренности – так она делала всегда, чтобы ошеломить внезапностью: ага – попалась!
Вот тогда уж она точно застукает ненавистную Маринку за чем-нибудь непотребным!
И это ей сегодня удалось: невестка обедала одна – второй тарелки на столе не было. Получалось, что эта …янь обедает, а ее любимое чадунюшко – нет?
Открывший ей дверь сын сразу ушел в комнату. А наскоро сбросившая пальто мама сразу стала восстанавливать справедливость.
— А он теперь по-другому получает калории! – спокойно пояснила противная Маринка.
— Как это? – удивилась свекровь.
— А это он Вам сейчас сам расскажет! Идите к нему – заодно вместе с ним и пообедаете! – предложила девушка.
Надо сказать, что Гена слезно попросил не посвящать маму в тонкости семейной жизни: речь шла об его увольнении.
И свекровь пребывала в блаженном неведении, что именно Генаша — кормилец семьи.
Получалось, что маму волновать было нельзя, а ее, Марину, можно.
Сейчас Лариса Владимировна с удивлением смотрела на невестку. В другое время они бы вместе пообедали, а потом стали бы пить чай с пирогом. Который, обязательно, оказывался невкусным: то ли непропеченным – тесто клеклое, то ли, подгоревшим – мама мужа была тонким ценителем кулинарных способностей невестки.
Но сегодня в матрице засбоило. Тетенька потопталась на месте и ушла в комнату выяснять, что же там у них произошло.
И вскоре появилась, ведя за руку обиженного тридцатилетнего мальчонку…
Оба сели за стол, и мама Лара ехидно спросила:
— Что, неужели так ничего и не предложишь?
— У меня — сегодня рассольник с перловкой: такой Вам не нравится, — спокойно ответила невестка. — Да и капуста в голубцах прошлый раз оказалась сырой. А о пирогах я уже и не говорю!
Так что, я решила больше не рисковать – а то отравитесь, не ровен час!
Мама с сыном помолчали: это было что-то новенькое. А Марина на этом не остановилась:
— И потом, если Вас тут так плохо кормят, почему бы не принести что-то с собой? Что там обычно нормальные люди берут с собой в гости?
— Какие еще гости? – окрысилась женщина. – Я к сыну пришла!
— Так и он, по сути, тут гость! – объяснила девушка, кладя себе второй голубец.
Это была та самая горькая правда: квартира со всем содержимым принадлежала невестке. И машина, и дача – все принадлежало ей: Генка пришел на все готовенькое.
— Я ничего не понимаю! – наконец произнесла мама. – Что тут у вас происходит? Почему она нам хамит?
— Я не хамлю, а констатирую факт! – уточнила невестка. — И что там говорили в вашей молодости? Кто не работает тот – что?
— Тот не ест! – как само собой разумеющееся, произнесла свекровь: а как же!
— Правильно – вот я его и лишила еды. Потому что Ваш сынок уже длительно не работает! – пояснила девушка.
— Не ври! – перешла на повышенный тон свекровь. – Он сейчас разрабатывает пилотный проект! Он мне сейчас все показал!
— Какой еще проект? – натурально удивилась жена.
— Пилотный! – запальчиво произнесла мама мужа.
— Ну, что, пилот, пришла пора покатать мамочку на своем самолете и продемонстрировать чудеса пилотажа! – произнесла Марина.
Гена с удивлением смотрел на добрую жену: может, шутит? Да нет – не похоже! Тогда – что? И обедать не предлагает ни ему, ни маме. А, ведь, это – не прилично! Мама с дороги, да и он проголодался…
А Мариша продолжила:
— Ну, да – сажаешь маму в свой самолет, и оба устремляетесь ввысь – в гущу тех самых проектов, стратегий и мечт.
Сначала заканчиваете начатую тобой разведку, а потом начинаете все воплощать в жизнь. Но уже без меня: мне надоело все это спонсировать.
Так что начинай собирать вещи для вашего большого космического путешествия – а я подаю на развод.
Муж и свекровь молчали, глядя на пирог – Марина покончила со вторым. И уже нарезала исходящую паром кулебяку…
А потом Гена, сглотнув слюну, спросил:
— Мариш, ты чего?
— Я – ничего: вот, чай собираюсь пить! – спокойно ответила жена. И добавила: — Я и так все затянула. И ты правильно обозвал меня …пой овцой, Геночка, – девушка взяла большой кусок кулебяки. – А тебе будет лучше вернуться к маме. Да и слушать любимого Нормана никто не будет мешать…
— Маме Норман тоже не нравится! – тихо произнес мужчина.
Свекровь молчала: какой еще развод? К какой маме вернуться? К ней уже вернулся младший сын. Тоже после развода: его тоже выгнала жена, потому что и он не работал…
— За такие шутки, — начала мама, но была спокойно перебита.
— Знаю – в зубах бывают промежутки! – договорила невестка известную поговорку. – Но я -то не шучу! А Вам он, наверное, сказал, что сейчас находится на стыке креатива и аналитики, ведь так?
И по взгляду мамы поняла, что угадала: именно это сейчас ей поведал сын…
— Я вас не задерживаю! – закончила Марина. И уточнила: — Да, обоих!
После чего стала демонстративно пить чай.
Мама Лара и Гена немного посидели и ушли собирать сынулины вещи. Которых оказался один сиротский рюкзачок: больше мамин пирожочек не нажил.
И это оказалось для любящей мамы еще одним большим разочарованием за сегодня.
— Локти будешь кусать! – на прощанье пообещала свекровь.
— Ага, — легко согласилась Маринка. – Вот доем сейчас пирог, и сразу начну кусать локти!
Наконец, бывшие родственники ушли. А наевшаяся Марина включила запись с любимой Кадышевой: это же прелесть, что такое!
Особенно, это ее «ой, дыр, дыр, дэлла». Ни с чем не сравнится! А с Крисом Норманом и подавно…
