Галина Павловна заявила это за воскресным чаем, у нас на кухне. Размешивала сахар ложечкой, смотрела прямо в глаза. Спокойно, будто цену на творог называла.
— Да ты завидуешь бывшей моего сына. Я вложу в её бизнес восемьсот тысяч.
Я поставила кружку на стол. Руки не слушались. Андрей сидел рядом, глаза в пол, ни звука. Восемьсот тысяч.
— Галина Павловна, это ваши деньги. Но откуда такая сумма?
— Продала дачу. На прошлой неделе оформили. Участок в Кишерти, покупатель из Перми. Девятьсот двадцать получила, восемьсот вложу в Светкино дело.
Дача в Кишерти. Участок, который покойный муж Галины Павловны, Виктор Степанович, получил от завода в семьдесят седьмом. Двадцать шесть лет они ездили туда каждое лето. Она выращивала помидоры в теплице, закатывала банки. Виктор Степанович строил баню, которую так и не достроил. И вот всё продано.
Кто такая Света
Светлана была первой женой Андрея. Поженились рано: ему двадцать два, ей двадцать. Коля родился через год.
Жили в однокомнатной на Металлистов, рядом с проходной завода. Андрей работал в литейном цеху. Светлана сидела с Колей, потом вышла продавцом в магазин на углу.
Брак развалился, когда Коле было семь. Светлана ушла сама. Не к другому, тогда ещё нет. Собрала вещи и сказала, что ей нужно большее.
Андрей вернулся с ночной смены, а в квартире пусто. Коля у матери Светланы. На столе записка, три строчки: «Прости, мне нужно иначе. Коля пока у мамы. Заберёшь когда хочешь».
Он не пил, не бил, не гулял. Работал, приносил зарплату, по выходным чинил кран и играл с сыном. Но Светлане этого было мало. Ей хотелось магазин, машину, отпуск на юге. А Андрей был из тех, кому хватает тёплой кухни и спокойного вечера.
Через полгода Светлана съехалась с Олегом. Олег из Перми, занимался стройматериалами, ездил на «Крузаке». Коля остался с Андреем. Потом, когда Светлана и Олег расписались, мальчик переехал к матери. Олег снял квартиру в Перми, там школа лучше.
Галина Павловна Светлану не осуждала. Ни разу. Мать, у которой сына бросили, должна бы злиться. А она говорила: «Света умная девочка. Поняла, что ей нужно, и пошла за этим. Андрей не амбициозный, вот она и устала».
Не амбициозный. Так она называла сына, который поднимался в четыре утра, чтобы к шести быть в цеху. Который после развода один воспитывал ребёнка три месяца. Который не взял ни копейки из её сбережений, когда мы с ним покупали квартиру.
Пример для подражания
Мы с Андреем вместе шесть лет. Поженились, когда мне было тридцать три. Дочка Даша родилась через год.
Я работаю бухгалтером в небольшой фирме на Ленина. Зарплата небольшая, но стабильная. Андрей после развода перешёл в ремонтный цех, стал бригадиром. Получает около пятидесяти тысяч на руки. Вместе с моими тридцатью пятью хватает на четверых. Не на море, но на еду, одежду, коммуналку.
Галина Павловна приходила каждые две недели. Садилась на кухне, пила чай. И каждый раз заводила один и тот же разговор.
— А Света-то молодец. Свой салон открыла. Маникюр, педикюр, ресницы. В Перми, на Ленина. Знаете, сколько там клиенток? Записываться надо за неделю.
— Знаем, Галина Павловна.
— А ты всё в конторе сидишь. На окладе. Света вон деловая женщина. Сама себя обеспечивает.
Я молчала. Андрей молчал. Что сказать? Что мне нравится моя работа? Что я не хочу салон? Что не хочу, чтобы меня сравнивали с женщиной, которая бросила её сына ради «Крузака»?
А Галина Павловна продолжала. Рассказывала, как Светлана ездит в Турцию, как Коля ходит в хорошую школу, как Олег помогает с салоном. Я слушала и думала: мать бросившей женщины гордится ею больше, чем собственным сыном. Потому что сын работает на заводе, а бывшая невестка открыла салон.
В тот вечер, когда прозвучала цифра, я поняла: всё было не просто разговорами. Галина Павловна готовилась к этому давно. Она продавала дачу не для первого взноса, не для похорон. Она продавала, чтобы отдать Светлане.
Первые сомнения
Через неделю я поехала в Пермь по делам фирмы. Сдавала отчёт в налоговую. Решила заехать к Светлане. Просто посмотреть. Не из любопытства. Из тревоги.
Салон «Карамель» на Ленина, второй этаж, над аптекой. Лестница узкая, плитка потрескалась, обои выцвели. На двери табличка: «Открыто». Внутри три кресла, два столика для маникюра, стойка с лаками. Мастер одна, девушка лет двадцати, в чёрном фартуке. Клиентов нет. Воскресенье, два часа дня.
— Можно маникюр?
— Конечно, садитесь.
Пока она работала, я спросила:
— Давно тут?
— Полгода. До меня другая была, ушла. Я одна сейчас.
— А хозяйка часто бывает?
— Редко. Она в Кунгуре чаще. Иногда приезжает, проверяет.
Один мастер. Ноль клиентов. Воскресенье, центр Перми. Я вышла на улицу и постояла. Прохожие, машины, троллейбусы. А наверху пустые кресла и девочка, которая делает мне маникюр за семьсот рублей.
Дома зашла в «ВКонтакте». Светлана выкладывала фото: «Наши работы», «Любимая клиентка», «Записывайтесь». Последний пост три месяца назад. До этого раз в неделю. Потом тишина. Пара лайков от подруг, комментариев нет.
Правда
Через две недели ко мне подошла Лена. Работает в той же фирме, в отделе кадров. Сорок два, разведённая, знает всех в Кунгуре. Мы стояли в курилке.
— А ты знаешь, что Светкин салон загибается?
Я не знала. Вернее, подозревала.
— Откуда ты?
— Сестра моя там работала, полгода назад ушла. Говорит, зарплату задерживают, клиентов нет. Светка кредитов набрала, оборудование в лизинг брала. Теперь отдавать нечем. И Олег-то её бросил.
— Когда?
— Весной. У него самого дела развалились, стройматериалы не идут. Разъехались. Она теперь в Кунгуре живёт, у матери.
Лена закурила и добавила:
— Ещё говорит, приходили какие-то, спрашивали. Не банк, частные. Долгов на миллион с лишним.
Миллион с лишним. Кредиты, лизинг, частные долги. И в это Галина Павловна хочет вложить деньги. Не в бизнес. В дыру.
Но я не могла позвонить и сказать на основании слухов. Нужны факты.
Зашла на сайт арбитражного суда Пермского края. Ввела данные Светланы. Три дела. Два от поставщика косметики, один от лизинговой компании. Суммы: сто двадцать тысяч, восемьдесят, двести тридцать. И ещё от физического лица, триста. Больше семисот тысяч. Это только то, что в суде.
Показала Андрею вечером.
— Андрей, посмотри. Это суды. Светлана должна.
Он смотрел молча. Лицо не изменилось. Потом сказал:
— Мама всё равно отдаст.
— Но ты видишь? Это не бизнес. Это долг.
— Вижу. Но маме не говори.
— Почему?
— Она не услышит. Она уже решила.
Разговор со свекровью
Я сказала. Не могла молчать. Позвонила в среду вечером.
— Галина Павловна, можно поговорить?
— Я занята. Что случилось?
— Я была в Светином салоне. Там пусто. Один мастер, нет клиентов. И я нашла судебные дела. Светлана должна поставщикам и лизинговой компании. Больше семисот тысяч.
Тишина. Потом:
— Это ложь. Света мне бы сказала.
— Галина Павловна, я не вру. Могу показать документы. Суды на сайте арбитража.
— Ты просто завидуешь бывшей жене моего сына! Света строит бизнес, а ты хочешь, чтобы у неё не вышло.
Я не завидовала. Мне было страшно. За неё, за её деньги, за то, что останется у женщины в шестьдесят семь лет, когда всё уйдёт в чужие долги.
Но она не слышала. Потому что Светлана была для неё не человеком, а идеей. Идеей о том, что у бывшей невестки всё хорошо, что она не зря ушла, что всё к лучшему. И эту идею я пыталась разбить.
— Андрей в курсе?
— Да. Он просил не говорить.
— Вот видишь. Даже сын против. Это вы оба против Светы.
Она повесила трубку.
После
Через неделю Галина Павловна перевела деньги. Я узнала от Андрея. Он сказал это вечером, между делом, как прогноз погоды.
— Мама отдала.
— Всё?
— Всё.
— Что Света сказала?
— Сказала, что вернёт через год, когда салон встанет на ноги.
Через год. Я знала, что не вернёт. Не потому что не хочет. А потому что не сможет. Но Галина Павловна верила. И Светлана, наверное, тоже верила.
Прошло четыре месяца. В декабре салон «Карамель» закрылся. Светлана съехала из помещения, оборудование забрали лизинговая компания. Коля переехал к нам. Светлана ушла. Куда, не знал никто. Мать её сказала по телефону: «Уехала, не знаю куда». Телефон отключён.
Галина Павловна звонила. Не нам, Светлане. Телефон недоступен. Потом звонила Андрею:
— Ты знаешь, где Света?
— Нет, мам.
— И мне не говорит. Никто мне не говорит.
Андрей не знал, где Света. Коля молчал, жил у нас, ходил в школу. Четырнадцатилетний, не плакал, не спрашивал. Просто стал тише.
Галина Павловна не пришла на Новый год. Не позвонила первого января. Я позвонила сама.
— Галина Павловна, с Новым годом.
— Спасибо. И тебя.
Голос тусклый, без обычной команды, без превосходства. В трубке тиканье часов, и больше ничего.
— Приезжайте к нам. Будем рады.
— Может быть.
Она не приехала. И в феврале не приехала. И в марте. Андрей возил продукты раз в неделю, стоял в дверях, не заходил. Она открывала, брала пакет, говорила «спасибо» и закрывала дверь.
Один раз Андрей сказал:
— Мама плачет. По телефону, когда я уезжаю, звонит и плачет. Но мне не говорит.
Я не знала, что делать. Мои слова сбылись, и от этого было не радостно. Галина Павловна потеряла сбережения, и веру в человека, и сына. Не потому что он отвернулся, а потому что ей было стыдно смотреть ему в глаза.
Она выбрала бывшую невестку. А бывшая невестка исчезла. А я, которую она называла завистливой, возила продукты через Андрея. Звонила на праздники. Держала Колю, который ел молча и смотрел в стену.
Коля живёт у нас три месяца. Спит на диване в гостиной. Даша, пятилетняя, тихо носит свои игрушки подальше. Он не жалуется. Ест, делает уроки, ходит в школу на Металлистов, в ту же, в которую ходил после развода родителей.
Однажды вечером он подошёл ко мне. Я гладила бельё.
— Марин, а бабушка звонила?
— Нет, Коль. Давно не звонила.
— Она злая на нас?
— Она не злая. Ей тяжело.
Он кивнул и ушёл. А я стояла с его маленьким носком в руке и думала: вот цена. Не деньги. Цена в том, что мальчик спрашивает, не злится ли бабушка. Бабушка, которая возила его на дачу в Кишерту, звала «мой маленький». Теперь он живёт у нас и спрашивает.
Что я поняла
Галина Павловна не была злой. Она была ослеплена. Ослеплена образом Светланы, которая «вышла в люди», «открыла своё дело», «не стала ждать». Образ красивый. Галина Павловна выбрала верить в него. Потому что верить в успех бывшей невестки было легче, чем признать: сын живёт от зарплаты до зарплаты и не стремится выше. Его жена работает в конторе и не мечтает о салоне. У них всё просто. А „просто» — это скучно!
И вот Галина Павловна ставила мне в пример человека, который обманул её сына, обманул её саму и исчезла. Она не знала, кого ставила мне в пример. А когда узнала, было поздно.
Дачу не вернёшь. Участок продан. Светлана пропала. Коля живёт у нас. Галина Павловна сидит в пустой квартире и не звонит.
А я каждый вечер стою на кухне и слушаю, как Коля шуршит страницами учебника в гостиной. И думаю: сколько людей отдают последнее не своим детям, а призраку чужого успеха?
А вы сталкивались с тем, что родственники мужа помогали чужим людям за счёт вашей семьи? Как вы себя вели, когда вас обвиняли в зависти?
