Мартин не грустил. Это хилое слово для того, что он чувствовал. Он страдал, болел, погибал.
Алексею было легче. Его сердце не рвалось к хозяйке Сони. Она для него просто знакомая с черной таксой. Проводил и забыл…
Следы на песке с каждым годом становились все глубже.
«Толстею, — думал Мартин, перебирая короткими лапами. — Ну и пусть. Хозяин тоже набрал весу. Это природа, и спорить с ней бесполезно. Как бы мы ни пыжились, старость – она старость и есть. Стирает нашу былую красу».
Волна зашипела, облизала лапы, намочила пузо, прогнала мысли. Мартин оглянулся на хозяина.
— Неужто плавать собрался? — удивился тот.
«Шутит не иначе, — вздохнул Мартин. — Отплавал я свое. Теперь наше дело стариковское. Сидеть на бережку, смотреть, как волны дурачатся, облизывают прибрежный песок, швыряются всяким мусором… И вспоминать».
Он посеменил к хозяину. Тот уже расстелил клетчатый плед. Проклиная артрит, уселся, вытянул ноги. Мартин устроился рядом. И уставился в сизо-синюю даль.
Море гнало бесконечные волны, словно торопилось стереть непрошенные следы Мартина. Под это хорошо думалось. Память поднимала из глубин, казалось, давно забытое.
*****
На Мартина накатило…
Первая волна поцеловала его давным-давно. Почти шестнадцать лет назад. Он тогда был короче и мельче. Его крошечные, неглубокие следы море слизывало моментально.
На мокрый поцелуй Мартин ответил лаем. Он испугался! А хозяин хохотал, глядя, как маленькая такса ругается на заигравшуюся волну. Это было обидно.
— Мартюшка, ну ты боец! Море решил напугать? — Алексей подхватил Мартина, чмокнул в нос. — Не злись. Море доброе.
Мартин понял это позже. А тогда ждал возвращения нахалки-волны, чтобы отомстить ей. Бросался с рычанием вперед, когда она с товарками набегала на берег, и ликовал, наблюдая, как они, шепча что-то, откатываются обратно.
Глупо, конечно, но простительно. Мартин тогда был малявкой. Вся жизнь лежала у его коротких лап. Счастье гладило рыжую голову и дарило теплые дни один за другим.
Алексей тоже был моложе. Пусть и хвастался, что он динозавр, который больше полувека топчет земной шарик.
Мартин не знал, что такое динозавр. Но, судя по хозяину, это кто-то здоровый, крепкий и добрый.
Он со временем полюбил море и больше не уворачивался от его настырных поцелуев. Наоборот, храбро бросался в воду и плыл. Алексей наблюдал, иногда кидал мячик. Мартин приносил и чувствовал себя победителем стихии.
Только тогда море казалось беспечным и синим-синим. Наверное, молодость ярче раскрашивает мир. Старость бережлива, краски зря не тратит…
Мартин вздохнул. Давно он не вспоминал о детстве. Пойти, что ли, снова поцеловаться с волной?
Нет, лень. Страстные поцелуи – удел юных. Старикам положены редкие водные процедуры. Свои Мартин сегодня получил. Пузо только-только высохло.
Море разочарованно прошипело, бросило на пляж бурую нитку водорослей и почерневшую от воды палку. Мартин прикрыл глаза. Второе воспоминание не заставило себя ждать…
*****
Он все еще молод. И Алексей тоже не старик. Для людей время вообще по-другому идет. Если Мартин за три года успел из щенка стать взрослым мужчиной, то у хозяина только чуточку седины прибавилось.
Они все так же ходят на пляж. Только Мартина теперь интересуют не мокрые морские поцелуи, а совсем другое.
Он влюбился. Да так, что лапы подрагивают и хвост не слушается: пускается в пляс при ее появлении.
А она делает вид, что не замечает! Но как Мартина можно не заметить? Он хорош! По-настоящему красив.
Солнышко зажигает золотые искорки на его рыжей спине. Они гаснут, касаясь почти черной полоски шерсти, бегущей вдоль позвоночника. Уши длинные, тоже по краю оторочены темным. Недавно он узнал, что у него кабаний окрас. Это здорово звучит.
Любовь Мартина зовут Соня. Простовато, но мило. Она брюнетка. Такая глубокая, словно морская пучина в грозу. У нее изящный длинный нос и симпатичная хозяйка.
Хозяйку Сони зовут Любовь. Это кажется знаком.
«Любовь привела Соню на пляж. Любовь познакомила ее с Мартином», — перекатывает он в голове красивые фразы и надеется.
Надежда крепнет, когда Алексей заговаривает с Любовью:
— Вы в отпуск прилетели?
— Приехали на машине. Сонька меня извела, если честно, — улыбается та.
— Долго ехали?
— Очень долго. Ну да ничего, лиха беда – начало. В следующий раз, наверное, куда-нибудь поближе рванем, — говорит Любовь.
Соня крутится рядом с ними. Мартин злится: чего она там застряла? Он хочет тоже, как Алексей. Познакомиться, поговорить.
«Что же, если колбаса не идет к Мартину, значит, Мартин идет к колбасе», — думает он и семенит к Соне. Сравнение так себе, но Мартин смущен, и более поэтичные образы не приходят на ум.
— А это ваш «кабанчик»? — спрашивает Любовь.
— Мой! — отвечает Алексей.
«Кабанчик?» — возмущается про себя Мартин, но тут же забывает об этом. Соня смотрит на него! Тонкий черный хвост делает пару робких па. Она его приветствует!
Мартин ускоряется. И вот они уже нос к носу. Ловят запахи, читают друг друга. Как просто, оказывается. А он боялся подойти. О, Соня! Вблизи она еще великолепнее…
*****
Те две недели были чудом. Они все вчетвером встречались на пляже и шли бродить вдоль берега. Море что-то напевало шепотом. И Мартину казалось тогда, что еще чуть-чуть, и его сердце взорвется от счастья и любви.
А потом… Они уехали!
— Домой вернулись. Мартюша, не грусти, — сказал Алексей.
Мартин не грустил. Это хилое слово для того, что он чувствовал. Он страдал, болел, погибал.
Алексею было легче. Его сердце не рвалось к хозяйке Сони. Она для него просто знакомая с черной таксой. Проводил и забыл.
А Мартина словно вывернули наизнанку, прополоскали в соленой морской воде и бросили сушиться на ветру.
Он думал, что не переживет, но пережил! Спасибо Алексею. Мужская дружба – вещь серьезная.
Тот видел: с Мартином что-то творится. Поддерживал, гладил, слушал. Может, не понимал, но чувствовал.
— Что, Мартюшка, грусть-тоска гложет? Пройдет. Все в этом мире проходит.
Алексей оказался прав. Мартину стало легче, только больше он не влюблялся. Нет, дамы в его жизни, конечно, были, но никого он отныне не пускал в свое сердце.
Там место только для Алексея. Тот всегда рядом. Все меняется в этой жизни, и только он неизменно любит. Они всегда будут вместе.
Воспоминание схлынуло. Сейчас, спустя столько лет, оно не ранило, а, наоборот, грело. В его жизни случилась любовь. Пусть короткая, но ведь случилась…
*****
Море шептало, тревожило память. Следующее наваждение поднялось из ее глубин.
На этот раз действительно тяжелое. В нем не было моря. И Мартин тогда боялся, что уже и не будет.
Да что там море. Он думал, что уже ничего не будет! Потому что тем летом Алексей заболел. Серьезно и страшно. Его забрала воющая машина.
Мартин тогда тоже выл, рыдал, наплевав на свои солидные девять лет. Кто сказал, что плакать можно только малышам? Взрослым тоже можно, иначе душа разорвется, не выдержит.
— Ну чего ты, Мартын? Ну, перестань, — утешала его соседка баба Маша. — Вернется твой хозяин, не терзай сердце.
Мартину хотелось верить, но не получалось. Эта болезнь не была похожа на прошлые простуды Алексея. В этой чувствовалась темная угроза. Такую таблетками не прогонишь.
Баба Маша приходила к Мартину каждый день, кормила, разговаривала. Иногда о пустяках, иногда о важном.
— Солнышко сегодня, Мартын. Погода славная, гулять хорошо. Только, извини уж, к морю не пойдем. Вниз еще ничего, а потом мне наверх карабкаться тяжко. Знаю – любишь на пляж ходить, но ты уж хозяина дождись.
Выпишут скоро Алексея, слава тебе господи. На поправку пошел. Победил он этот вирус проклятый.
Мартин слушал, ждал. Надеялся осторожно и боялся. Он не злился на бабу Машу за то, что она не водит его к морю. Море было только их с Алексеем. Так было и так будет! Если он вернется… Когда он вернется!
*****
Мартин вздохнул, обернулся на хозяина. Алексей тогда его не обманул, выписался, приехал, обнял, чтобы больше не отпускать. Так они и дошагали вместе до седой старости. Чего уж там… Смешно молодиться, коли нос весь белый.
«Хорошая у нас получилась жизнь, Мартюша, — говорил хозяин. — Ты сам подумай: у меня есть ты, у тебя есть я, а еще у нас есть море!»
Мартин соглашался. Хорошо, что они встретились. А ведь когда-то давно Алексей мог решить, что ему не нужна собака. А нужна, например, кошка. Или вообще никто не нужен…
Страшно представить.
Он взял Мартина, когда остался один. Его жена тогда ушла на людскую радугу. Мартин видел ее фотографию. Она висела в черной рамочке на стене.
— Вот, Мартюшка, это Людмила. Жаль, что ты ее не застал, она бы тебе понравилась, — однажды сказал Алексей.
И все! Больше ни слова. Остальное Мартин додумал сам. Раз не застал, то нет ее больше на этом свете, наверное. Потому что фотография в черном, потому что Алексей грустит, когда на нее смотрит, потому что говорить об этом не любит…
*****
— Мартюшка, о чем задумался?
Воспоминания разбежались, голос Алексея их спугнул.
— Может, до дому пойдем? А то, вон, на горизонте вроде хмурится. Как бы нас дождем не накрыло.
Мартин встал, подошел к морю. Вроде и правда тучи собираются. Хотя… Зрение уже не то.
Он опустил глаза – от следов ничего не осталось. Исчезли. Море смыло.
Но это неважно. Завтра они с Алексеем придут, и Мартин оставит новые. И послезавтра, и еще много-много дней будет он пятнать пляж потяжелевшими лапами.
Пока в дело не вмешается время. Вот оно-то умеет стирать следы навсегда. Но сейчас у них с Алексеем есть дни и ночи, солнце и дождь, зима и лето.
Мартин попрощался с морем и потрусил к хозяину. Волны принялись наводить порядок. Чтобы завтра встретить этих двоих нетронутым, чистым песком…
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
