Женщина, которая уже заплатила
Незнакомка позвонила мне в пятницу, в половине восьмого утра, и первым делом спросила, успеваем ли мы закончить сортировку к среде. Я как раз собиралась на работу, держала телефон плечом и пыталась застегнуть сумку. На слове «сортировка» рука остановилась.
— Какая сортировка? — переспросила я.
— Яблоки ваши. Борис сказал, что за сбор отвечает его сестра Надежда. Это ведь вы? Мы машину к одиннадцати подгоним. Только ящики к этому времени должны быть заполнены: водитель ждать не сможет.
Женщину звали Светлана Николаевна. Она закупала яблоки для небольшого цеха, где делали сок и сушёные фрукты. Назвала нашу деревню, участок и даже сорта: антоновку и осеннее полосатое. Ошибки быть не могло. Но о продаже яблок я слышала впервые.
— А с Борисом вы давно договорились?
— В понедельник. Двадцать восемь тысяч предоплаты перевела сразу, остальное после взвешивания. Он сказал, что у вас всё под контролем, вы много лет этим занимаетесь. Мне поэтому и дали ваш номер.
Я попросила пока не рассчитывать на меня. Объяснила, что не соглашалась ни на сбор, ни на сортировку, а сама только сейчас узнала о сделке. Женщина помолчала. Потом спросила очень спокойно, не поссорились ли мы с братом. В её голосе не было любопытства, только тревога человека, у которого на среду уже заказана машина.
Я набрала отца. Он выслушал и ответил, что вечером ждёт нас с Борисом на разговор.
«Только не начинай ругаться по телефону, — попросил он. — Все вопросы дома решим». Я знала эту фразу с детства: дома обычно решали за меня.
Чьи деревья, чьи выходные
В нашем саду шестнадцать яблонь. Мама любила повторять, что дерево не спрашивает, у кого свободный день: пропустишь нужное время — потом целый сезон жалей. После того как её не стало, эти слова почему-то остались обязанностью только для меня. Весной я приезжала белить стволы, в начале лета обрезала сухие ветки и убирала упавшие сучья. Осенью мы с Таней собирали яблоки на хранение, относили ящики в прохладный сарай, отделяли помятые плоды для переработки. Отец помогал, сколько мог.
Четыре года назад отец оформил дом с участком на моего младшего брата Бориса. Сказал, что сыну нужен свой угол, а у меня уже есть квартира. Он не спросил, что мне пришлось выплачивать эту квартиру пятнадцать лет и что я по-прежнему приезжаю к нему каждые выходные. Я не стала спорить о подарке. Только попросила брата наконец заменить сгнившие доски на крыльце и наладить водосток. Тот при всех пообещал, но крыльцо мы потом чинили с соседом.
У меня тоже была семья. Таня училась, подрабатывала и помогала мне, хотя сад принадлежал её дяде. В прошлом сентябре она натёрла ладони, таская наполненные ящики, а Борис приехал под конец воскресенья и взял из сарая два самых красивых пакета яблок. «На работу отнесу, похвастаюсь», — весело сказал он. Мне тогда стало неприятно, но я промолчала. Я всё ещё считала, что собираю урожай для отца, а не обслуживаю имущество брата.
Счёт, в котором для меня стоял ноль
— Сад брата, а яблоки соберёшь ты, — решил отец. — Ты лучше всех знаешь, какое снимать первым. Таню возьми, вдвоём быстрее пойдёт. Борис приедет в среду грузить.
— Почему брат уже взял предоплату с покупателей? — спросила я.
Борис отложил телефон. Выяснилось, что он договорился продать примерно тонну яблок по пятьдесят пять рублей за килограмм. Сумму должны были уточнить после взвешивания: целые плоды по согласованной цене, испорченные не брать. Предоплата ушла на ремонт автомобиля. Брат рассказал об этом с таким видом, будто я должна поздравить его с удачной сделкой.
— Значит, деньги ты получил, а на меня записал работу? — Я подвинула к нему листок, на котором он перечислил сорта и количество ящиков. — Здесь написано «сбор и сортировка — своими силами». Чьими?
— Общими, Надь. Не придирайся к словам. Я покупателей нашёл, цены узнал, с людьми договорился. Это тоже не с неба упало.
— Ты считаешь, что два выходных моих и Тани стоят ноль? — спросила я.
— Ты ещё родному брату счёт выставь, — усмехнулся он. — Папу потом тоже по часам навещать будешь?
— Мы с Таней в воскресенье едем на выставку. И она сама решит, как проводить выходной, — сказала я. — И я тоже. Если тебе нужен урожай к среде, нанимай людей. Я не заключала с покупательницей договор и её денег не получала.
Отец резко поставил чашку на блюдце. Чай выплеснулся на край стола; я машинально потянулась за салфеткой и вытерла капли. Даже сейчас мне хотелось убрать за всеми, чтобы не было ссоры. Папа заметил это движение и заговорил уже мягче: «Надюша, выручишь один раз. Неужели бросишь брата?»
Борис встал. Лицо у него стало жёстким, и шутить он перестал. Сказал, что в таком случае покупатели потребуют вернуть предоплату, а у него сейчас лишних денег нет. Отец тут же повернулся ко мне, словно я должна была испугаться последствий чужой покупки.
— Значит, надо было спросить меня до того, как тратить деньги, — ответила я.
Я ушла не хлопнув дверью. Уже на крыльце услышала, как брат сказал отцу: «Она одумается. Она всегда сначала возмущается».
Самая неудобная дочь
На следующий день в семейном чате появилось длинное сообщение Бориса. Он написал, что организовал продажу яблок ради отца, а я отказалась помогать в последний момент и поставила всех перед необходимостью возвращать деньги. Не написал только, что сам забрал участок и предоплату. На сообщение откликнулась наша тётя Люба: «Надя, ну ведь папе тяжело. Неужели не можешь приехать?»
— Мам, — сказала Таня за завтраком, заметив, как я печатаю ответ, — ты сейчас начнёшь всем объяснять, что ты хорошая дочь. А потом всё равно поедешь, чтобы никто не обижался.
Я стёрла длинный ответ и написала: «О продаже узнала вчера от покупательницы. Собирать товар на продажу не обещала. За здоровьем и бытовыми делами папы продолжу следить, как прежде. Урожай и обязательства перед покупателями — ответственность собственника сада». Отправила и убрала телефон в сумку.
Вскоре Светлана Николаевна позвонила снова. Она хотела узнать, будут ли яблоки готовы к среде. Я объяснила, что не собираю их и не давала брату разрешения обещать мою работу. Предложила согласовать сроки и условия непосредственно с продавцом. Женщина поблагодарила меня за ясность и сказала, что именно так и поступит. Никаких просьб надавить на Бориса от неё не было.
В воскресенье мы с Таней поехали на выставку. Я всё поглядывала на часы, пока дочь не остановилась перед картиной с осенней дорогой. «Мам, — сказала она, — мы три года никуда не ездили вдвоём без папиных поручений». Я попыталась вспомнить хотя бы одну такую поездку и не смогла.
Лестница у старой антоновки
В понедельник отец позвонил после обеда. Попросил заехать: заело засов на двери сарая, а внутри лежали садовые инструменты. Я приехала после работы с новой металлической скобой и отвёрткой. У ворот заметила следы яблок на дорожке и лестницу, приставленную к самой высокой антоновке.
Папа стоял на третьей ступеньке. Одной рукой держался за перекладину, другой тянулся к ветке с плодосъёмником. Лестница опиралась на неровную землю. У меня внутри всё сжалось.
— Пап, спустись, пожалуйста. Я подержу лестницу, только слезай.
Он упрямо хотел закончить с веткой, но, заметив моё лицо, осторожно поставил ногу ниже. Я придерживала боковину, пока обе его ноги не оказались на земле. Под яблоней стояли два ящика, в одном набралось всего с десяток килограммов. Отец с досадой посмотрел на них и сказал, что раньше за час успевал гораздо больше.
— Борис обещал прислать людей, — ответила я. — Где они?
— Говорит, всем дорого платить. Я подумал, понемногу сам управлюсь. Хоть часть соберу.
Я отвела лестницу от дерева и положила её вдоль забора, чтобы отец снова не полез на шаткие ступеньки. Потом мы вместе открыли сарай. Засов действительно перекосился: ослабли два шурупа, и скоба цеплялась за край. Я поправила крепление, проверила, как закрывается дверь, и убрала инструменты на полку.
Отец сидел на скамейке, растирая ладони. Он спросил, сколько, по-моему, стоит нанять сборщиков. Я честно сказала, что не знаю нынешнюю цену: сама всегда собирала бесплатно. От этих слов он вздрогнул и отвёл глаза. Впервые за много лет не стал рассказывать, как Борису трудно.
Вскоре приехал Борис и, увидев меня возле сарая, улыбнулся.
— Ну вот, — сказал он отцу. — Я же говорил, Надя не бросит. Завтра ящики подвезу, и приступайте.
— Я приехала починить дверь, а не собирать яблоки, — ответила я.
Улыбка исчезла. Борис спросил, зачем тогда я вообще явилась, а папа неожиданно велел ему замолчать. Он медленно поднялся со скамейки, показал на ящики под антоновкой и спросил, сколько человек брат собирается нанять. Борис замялся: он надеялся договориться с соседями за небольшие деньги.
— Тогда договаривайся сегодня, — сказал отец. — Я на лестницу больше не полезу. Надю с Таней тоже не трогай.
Мне хотелось тут же обнять его, но я удержалась. Папа ещё мог передумать, стоило Борису снова пожаловаться. Мы попрощались. Уже за воротами я услышала, как брат повышает голос: «А мне что, теперь из собственного кармана платить?» Отец ответил негромко, но отчётливо: «Из чьего же ещё? Сад ведь твой».
Среда, к которой никто не подготовился
Вечером среды отец сам рассказал, что произошло. Борис привёз напрокат сорок пластиковых ящиков и нашёл двух помощников лишь накануне вечером. Один смог приехать к утру среды, второй обещал быть после обеда. К одиннадцати заполненных ящиков оказалось всего девять, да и в них лежали яблоки вперемешку с падалицей. Покупательница сразу велела отобрать повреждённые плоды: по цене целых их не примут.
— Я тебе за яблоки деньги перевела, а не за обещания твоей сестры, — сказала она Борису. — Если партия не готова, скажи прямо. Если ещё раз приеду впустую, лишнюю поездку оплатишь сам.
Папа стоял возле крыльца и слушал. Раньше он вмешался бы и предложил позвать меня, но теперь молчал. Борис попросил отсрочку до пятницы: к тому времени обещал снять и рассортировать всё, что успеют. Светлана Николаевна согласилась изменить день погрузки при условии, что лишние транспортные расходы возьмёт на себя Борис, а к пятнице ящики будут готовы. Количество и окончательную стоимость они решили определить по фактическому весу принятого урожая.
В тот же вечер Борис позвонил мне. Голос был усталым. Он предложил половину того, что останется после расчётов, если мы с Таней приедем в четверг. Я молчала, потому что за предложением слышалось прежнее: сделай за меня, а я потом решу, сколько твоё время стоит.
— Борис, — сказала я наконец, — ты даже сейчас не спрашиваешь, могу ли я. Ты предлагаешь мне спасать твою сделку. Я помогу папе с домом, но проданное тобой собирать не стану.
В пятницу покупатели забрали девятьсот с небольшим килограммов целых яблок. Часть урожая оказалась помятой, что-то не успели снять с высоких веток. После взвешивания вышло чуть больше пятидесяти тысяч рублей. Предоплату вычли из общей суммы; остаток брат получил при погрузке. Из этих денег пришлось рассчитаться с работниками, оплатить аренду ящиков и лишний рейс машины. Почти ничего свободного у него не осталось.
Отец рассказал мне это не злорадствуя. Он сказал, что Борис работал рядом со сборщиками оба дня, таскал ящики и сортировал яблоки до темноты. На прощание покупательница спросила, почему он сразу не нанял людей. Брат ответил, что думал обойтись своими силами. Отец поправил его: «Не своими. Надькиными».
Через неделю отец приехал ко мне на автобусе. Позвонил в домофон, хотя раньше предупреждал о приезде уже от остановки, и поднялся с небольшим пакетом. Внутри лежали шесть крупных антоновок, каждое яблоко отдельно завёрнуто в бумагу. Он достал их и аккуратно разложил на кухонном столе.
— Это с дерева у колодца, — сказал он. — Борис его не продавал. Я сам снял нижние, без лестницы. Остальные пусть пока висят.
За чаем Таня показывала фотографии с выставки. Отец спросил, почему мы раньше никуда так не ездили. «Мы всё время были у тебя в саду», — ответила она. Папа опустил взгляд, но спорить не стал.
Перед уходом он достал из кармана небольшую записку. На ней были перечислены дела к зиме: проверить водосток, закрыть воду на участке, укрепить ступеньку у сарая. В конце стояло аккуратно выведенное «Борис». Отец объяснил, что отдал такой же список сыну. Тот сначала возмутился, потом пообещал приехать в следующие выходные.
— Ты ведь меня не бросишь, Надюша? — спросил папа уже в прихожей.
Я помогла ему надеть куртку и застегнуть неудобную молнию. Сказала, что в четверг после работы привезу его на плановую встречу в поликлинику, как мы и договаривались. А в воскресенье у меня свои дела, и к сараю должен приехать Борис.
Отец кивнул и взял пакет, который я положила ему на полку для обуви. На этот раз он не стал просить меня передать брату напоминание. Достал свой телефон и сам набрал его номер.
— Боря, — услышала я из прихожей, — я тебя на воскресенье жду. Не Надю. Тебя.
