За три дня до юбилея Людмиле Андреевне пришло сообщение от дальней родственницы из Тулы: «Людочка, билеты взяли, спасибо за ночлег. Сергей написал, что у тебя большая веранда. Нам привезти раскладушку?» Ещё удивительнее была приписка: «Жаль, что сама не придёшь. Хоть утром заедем повидаться?»
Людмила перечитала сообщение, увеличила фотографию билетов и позвонила сыну. Сергей сбросил вызов, а спустя десять минут написал, что заедет вечером и всё объяснит. Объяснять ему обычно приходилось то, о чём он прежде не спросил.
Дача, на которую разрешения почти перестали спрашивать
Дачу Людмила унаследовала от тёти почти тридцать лет назад. Две небольшие комнаты, кухня, веранда и участок с яблонями. Дом принадлежал только ей. После того как мужа не стало, она продолжала ездить туда с апреля по октябрь, сама следила за ремонтом и платила за содержание.
Сергей вырос на этом участке. Людмила охотно пускала его с женой Ольгой и дочкой Настей. На выходные она давала сыну комплект дачных ключей, а в воскресенье тот возвращал их по дороге домой. О постоянном пользовании домом они никогда не договаривались.
В июне Сергей обещал приехать втроём, а в субботу соседка увидела у ворот ещё две машины. В воскресенье Людмила обнаружила на веранде передвинутый стол, салфетки на полу и гору грязной посуды в раковине. Четверо незнакомых гостей оказались друзьями Ольги.
— Серёж, я же просила предупреждать, — сказала она, собирая со стола пустые тарелки. — Здесь не гостиница, мне потом всё отмывать.
Сергей застёгивал сумку и уверял, что ничего страшного не случилось. Ольга у калитки заметила достаточно громко: «Некоторым жалко даже стульев для родного сына». Людмила услышала, но промолчала: рядом стояла внучка, державшая забытый гостями мяч.
Позже выяснилось, что гости повредили защёлку на двери веранды. Сергей обещал купить новую, но не приехал. Мастер временно наладил запор, чтобы дверь закрывалась; за вызов Людмила заплатила сама.
Сын умел помогать: привозил продукты, отвозил мать по делам, приезжал, если ломалась техника. Потому Людмила и тянула с серьёзным разговором. Не хотелось выяснять, кто кому больше должен.
Юбилей, о котором хозяин узнал не всё
Её отцу Степану Петровичу в конце августа исполнялось восемьдесят пять. Он жил отдельно, сам ходил за покупками и терпеть не мог слов «в таком возрасте». Попросил пригласить племянницу Тамару из Тулы: давно не виделись. Та собиралась приехать с мужем, сестрой и взрослым племянником.
Людмила предлагала отметить юбилей в кафе возле отцовского дома: никому не пришлось бы готовить на одиннадцать человек и мыть посуду. Сергей возразил за семейным обедом:
— Зачем кафе? У мамы на даче свежий воздух, деду понравится. Я всё организую, вам с дедом вообще делать ничего не придётся.
— Сколько будет людей? — уточнила Людмила. — В доме две комнаты. Если все соберутся, ночевать негде.
— Не все же останутся на ночь. Я разберусь, — отмахнулся Сергей и повернулся к жене. — Оль, ты меню прикинешь?
Ольга отложила вилку. Она ещё помнила прошлогодний обед, когда свекровь попросила не отпускать детей с едой на диван. То замечание жена Сергея восприняла как личную обиду.
— Только давайте без ваших проверок, Людмила Андреевна, — сказала она. — А то Сергей возьмётся, а вы потом будете объяснять, как всё надо было сделать.
Отец услышал про дачу, но думал, что решение ещё обсуждают. Людмила сказала, что согласится только после разговора о ночлеге и уборке. Сергей кивнул, будто договорённость уже состоялась.
В понедельник сын заехал за старыми дедушкиными фотографиями для праздничного показа. Долго расспрашивал о размере стола на веранде и количестве стульев. Но стоило Людмиле заговорить о гостях, как ответил: «Не переживай, мам, всё под контролем».
Во вторник Людмила позвонила отцу. Он радовался приезду родни и попросил испечь пирог с яблоками. Про место праздника не говорил. Людмила решила, что Сергей пока договаривается с кафе: в школьной столовой, где она подрабатывала, не хватало сотрудницы, и на лишние расспросы времени не осталось.
Утреннее сообщение Тамары показало, насколько она ошиблась.
Просьба, после которой пришлось выбирать
Сергей появился в среду вечером, привычно повесил куртку в прихожей и прошёл на кухню. Людмила спросила, почему родня благодарит её за ночлег и откуда взялась новость, будто самой её на юбилее не будет.
— Мам, мы с Олей подумали, — начал он, садясь за стол. — Вы после прошлого раза опять можете поссориться, а деду такое зачем? Ему праздник нужен, не выяснение отношений.
— С чего ты взял, что я собираюсь ссориться? — Людмила достала из шкафа две чашки, но чай наливать не стала. — Я его дочь. Мы вместе собирались отмечать.
Сын уже распределил, кто привезёт продукты и встретит поезд. Осталось, как он выразился, «одно маленькое согласование».
— Мам, на дедушкин юбилей не приезжай. А дачу нам на выходные оставь, — сказал сын.
Людмила поставила обе чашки на стол. Сын смотрел на неё так, будто ждал обычного ворчания, после которого можно будет спокойно забрать ключи.
— А папа знает, что меня вычеркнули? — спросила она.
— Я сказал, что у тебя дела и ты поздравишь его отдельно. Ничего страшного. Ты его каждую неделю видишь.
Людмила сдвинула чашки подальше от края стола. Сергей потянулся за телефоном, но она не дала ему уйти от ответа.
— А где вы собирались разместить Тамару и остальных?
— У тебя. Мы с Олей переночуем на диване, гостям отдадим комнаты. В пятницу я заберу ключи, открою дом и проветрю.
Он наконец положил телефон экраном вниз. Людмила смотрела на сына, ожидая хоть одной попытки спросить разрешения.
— То есть ты уже решил, кого поселить в моих комнатах, но меня туда не позвал?
Сергей заговорил о дорогих билетах и о том, как деду неприятно будет узнать о ссоре. Про сломанную защёлку он буркнул: «После праздника заменю».
— Ты хоть раз спросил, могу ли я дать дом? Я собиралась поздравить отца вместе со всеми. А теперь я лишняя, зато мои комнаты и посуда пригодились.
— Не преувеличивай. Никто тебя не выгоняет.
— Меня туда даже не приглашают, Серёжа.
Он замолчал ненадолго, потом произнёс уже без просьбы:
— Мам, люди купили билеты. Ты обязана нас выручить. Если сейчас откажешь, все узнают, из-за кого сорвался юбилей.
— Не дам дачу, — ответила она. — Звони гостям, договаривайся о размещении. И папе скажи правду.
Сергей поднялся из-за стола. Перед уходом пообещал завтра снова приехать за ключами, «когда ты успокоишься».
Гости уже ехали, а решение ещё пытались изменить
В тот же вечер позвонила Ольга и заговорила подчёркнуто спокойно:
— Людмила Андреевна, мы ведь не враги. Ну посидели бы вы с папой отдельно, через неделю. Почему из-за вашего характера должны страдать люди, которые едут из другого города?
Людмила смотрела на висящие возле двери дачные ключи. Предложила разместить гостей в квартире сына и в гостинице. Ольга возразила, что деньги уже потрачены на продукты и украшения.
— Так не надо было покупать всё до согласования, — сказала Людмила.
— Вы хотите, чтобы Сергей перед собственной роднёй опозорился?
— Я хочу, чтобы вы перестали выдавать мою дачу за свою.
Ольга отключилась. Через полчаса Сергей прислал сообщение: «Люди на нас рассчитывают. Подумай до утра».
Ночью Людмила едва не согласилась, но утром представила, как станет сидеть за столом незваной гостьей на собственной даче. Вместо этого позвонила Тамаре.
— Ты только не думай, что я на вас сержусь, — сказала Людмила. — Но Сергей пригласил вас в дом, не спросив меня. Я отказала. Пожалуйста, уточните у него, где вы будете ночевать.
Тамара считала дачу семейной и собиралась привезти к столу домашние соленья. После рассказа Людмилы она растерянно переспросила:
— Погоди, Степан Петрович сам просил тебя не приходить?
— Нет. Его об этом не спрашивали.
Тамара сказала, что билеты менять не станет, но ночевать в доме против воли хозяйки не хочет. Предложила оплатить гостиницу. Людмила попросила сначала дать Сергею самому исправить положение. После звонка Тамара связалась и с юбиляром.
В обед позвонил отец. Сергей уверял его, что дочь якобы работает в субботу, хотя Степан Петрович отлично знал её график. Отец попросил Людмилу зайти вечером и по телефону внука обсуждать не стал.
У отца на кухне пахло жареным луком. На столе лежала раскрытая газета, рядом стояла миска с варёной картошкой. Степан Петрович предложил дочери остаться на ужин. Некоторое время они обсуждали скрипящий лифт и покупки, потом он спросил:
— Это Сергей решил, что мне лучше без тебя?
— Сказал, что Оле так спокойнее. И что ты не должен волноваться.
Отец отодвинул миску и попросил номер кафе, которое дочь показывала ему раньше.
— Ты ему сам позвонишь, пап? — удивилась Людмила.
— Позвоню. Не маленький ещё. Если внук собирает гостей для меня, пусть хотя бы спросит, кого я хочу видеть.
Поздно вечером Сергей позвонил от подъезда и спросил, вынесет ли мать ключи. Она отказала. Он сказал, что подождёт до пятницы.
За праздник пришлось отвечать тому, кто всё пообещал
В тот же четверг Степан Петрович поговорил с внуком и сказал, что праздновать без дочери не будет. Родню из Тулы он всё-таки хотел увидеть, поэтому попросил Сергея найти место, куда можно пригласить всех.
В первом кафе зал оказался занят. Сергей обзвонил ещё несколько заведений и лишь под вечер пятницы нашёл свободные столики неподалёку от вокзала. Внёс предоплату, согласовал горячее и время приезда.
Двоих гостей разместили в городской квартире Сергея, двум другим он оплатил гостиницу. Тамара хотела вернуть деньги, но сын Людмилы отказался: приглашал он. Ольга недовольно пересчитывала оставшиеся расходы, а Сергею пришлось самому встретить поезд и перевезти чужие сумки.
В субботу утром Людмила испекла яблочный пирог, завернула его в чистое полотенце и поехала к отцу. Степан Петрович ждал в выглаженной рубашке; у двери стояли начищенные туфли.
— Серёжа сегодня приедет за мной, — сказал он. — А мы с тобой вместе пойдём. Я ему так и велел.
В кафе собралось одиннадцать человек. Тамара обняла Людмилу, а Настя подбежала показать рисунок для прадедушки. Ольга расставляла на столе карточки с именами гостей и со свекровью поздоровалась холодно.
Сергей подошёл позже. С утра он встречал поезд и развозил вещи, а сейчас искал администратора: некуда было поставить большой букет.
— Ну что, довольна? — спросил он, когда они оказались у стойки с верхней одеждой. — Мне пришлось и кафе оплачивать, и гостиницу. Всё из-за одного твоего отказа.
Людмила снимала лёгкую куртку. Повесила её на плечики и только тогда повернулась к сыну.
— А если бы я отдала дачу и не пришла, ты бы считал, что всё хорошо прошло?
Сергей не ответил сразу. Из зала донёсся голос отца: он звал их обоих к столу. Сергей убрал телефон в карман и первым пошёл в зал, даже не глядя на неё.
За столом Степан Петрович оживился: узнавал на фотографиях старых товарищей, рассказывал о заводе и просил передать ему хлеб. Когда принесли горячее, он позвал дочь пересесть ближе, чтобы лучше слышать её.
Под конец он поднялся, опираясь на спинку стула, и поблагодарил родных. Сергея — за организацию, Людмилу — за старые фотографии и пирог. Никакого скандала не случилось. Но, собираясь фотографироваться, дед сам позвал дочь встать рядом и придержал её под руку.
После праздника Сергей развёз приезжих по местам ночлега. Людмила предложила помочь убрать коробки с украшениями, но сын сказал, что справится сам.
Через неделю Сергей позвонил и спросил, можно ли ему с Ольгой и Настей приехать на дачу в субботу. Людмила собиралась туда с отцом: обещала показать яблони, которые он когда-то прививал. Она предложила воскресенье.
— Будем втроём, — ответил Сергей. — И я захвачу новую защёлку для двери веранды. Посмотришь, та ли нужна?
Людмила нашла на телефоне фотографию старой защёлки и отправила сыну. Затем положила телефон на стол и принялась укладывать в сумку контейнер с пирогом для отца.
