Оля вышла из лифта с двумя тяжёлыми пакетами. Двадцать девятое декабря, продуктов накупила на неделю вперёд — через два дня Новый год, через месяц свадьба. Жизнь наконец складывалась правильно.
Ключ повернулся в замке. Она толкнула дверь плечом и замерла.
В прихожей стояли чужие сапоги — женские, на шпильке. Рядом детские кроссовки. И большой чемодан.
— Олег?
Он вышел из кухни быстро, лицо виноватое.
— Слушай, не психуй. Сейчас объясню.
Оля молчала. Олег заговорил торопливо:
— Это Инга с Кристиной. Им некуда идти. Всего на пару дней, до праздника.
— Ты со мной посоветовался?
— Ну… я знал, что ты поймёшь. Ты же добрая.
Оля прошла мимо него в гостиную.
У окна, в её кресле, сидела женщина лет тридцати пяти — худая, аккуратная, в светлом свитере. Ноги подогнуты, в руке стакан с водой. На диване девочка-подросток уткнулась в телефон.
Инга подняла голову и улыбнулась. Не смущённо. Просто улыбнулась.
— Олег сказал, что вы не против.
Оля посмотрела на неё, потом на Олега. И вдруг поняла: это не первый раз, когда он решает за неё.
На кухне Олег уже доставал из шкафа тарелки, изображал хлопотливость.
— Давай спокойно поговорим.
Оля открыла холодильник, сунула туда пакет целиком. Закрыла дверцу.
— Ты со мной посоветовался?
— Времени не было. Она позвонила утром, сказала, что съехала с квартиры. Что я должен был сделать? Это мать моего ребёнка.
— Куда она съехала? К родителям не могла?
Олег замялся:
— Ну, они далеко. Какая разница? Это же два дня.
— А потом?
— Потом она что-нибудь найдёт. Инга взрослая, разберётся.
Оля смотрела на него долго. На лицо, которое она целовала вчера. На руки, которые обнимали её. На глаза, в которых не было ни капли вины.
— Ты правда не понимаешь?
— Понимаю, что ты расстроена. Но это временно. Ты же всегда говорила, что семья — главное.
— Моя семья — это мы с тобой. Не она.
— Не начинай ревновать. Между нами с Ингой всё кончено.
Оля вышла из кухни.
Она взяла чемодан — тяжёлый, набитый — и поставила вплотную к входной двери. Вернулась в гостиную.
Инга всё ещё сидела в кресле. Девочка подняла глаза от телефона.
— Собирайтесь, — сказала Оля тихо.
Инга вздрогнула.
— Что?
— Собирайтесь и уходите.
Инга медленно поставила стакан на подоконник. Поднялась. Мгновенно преобразилась — из расслабленной гостьи в оскорблённую жертву.
— Вы серьёзно? Перед праздником выгоняете ребёнка?
— Я выгоняю вас. Ребёнок — ваша забота.
Олег влетел в комнату, схватил Олю за локоть:
— Одумайся!
Оля высвободила руку. Спокойно, без рывка.
— Ты не просил, когда пустил их.
Инга стояла посреди комнаты. Девочка поднялась с дивана, сняла наушники. Смотрела на мать, на Олю, на Олега — и Оля вдруг поняла: девочке стыдно.
— Олег, — Инга заговорила мягко, — может, нам правда уйти? Раз мы не рады.
Олег метнулся взглядом между ними. Лицо стало жёстким.
— Оля, это моя дочь. Если ты не можешь это принять, значит, я ошибся в тебе.
Оля усмехнулась:
— Значит, ошибся.
Она прошла в спальню, взяла телефон. Вернулась. Олег шёл за ней, говорил что-то быстрое. Оля не слушала.
Разблокировала телефон. Набрала 102.
Олег замер.
— Положи.
Оля поднесла трубку к уху. Олег шагнул к ней, протянул руку — но остановился.
— Оля, квартира же общая.
— Квартира моя. Ты прописан, но собственник — я.
Его лицо исказилось. В гостиной зашуршало — Инга схватила сумку, дёрнула дочь за рукав.
— Кристина, одевайся.
Олег обернулся:
— Инга, подожди…
Но Инга уже натягивала куртку. Девочка запихивала ноги в кроссовки. Оля держала телефон у уха. Гудки. Рука слегка дрожала. Инга выхватила чемодан, распахнула дверь. Девочка выскочила в подъезд первой. Олег стоял посреди прихожей, не зная, за кем идти.
Потом резко шагнул к Оле:
— Ты это запомнишь.
И пошёл за Ингой.
Дверь захлопнулась.
Оля сбросила вызов, не дождавшись ответа. Положила телефон на полку. Прошла на кухню.
Пакеты всё ещё стояли на столе. Она достала один, сунула в холодильник. Потом второй. Руки дрожали сильно.
Телефон зазвонил через полчаса.
Олег. Оля посмотрела на экран, положила трубку обратно. Через минуту — снова. Она отключила звук.
Пришло сообщение:
«Я их устроил. Поговорим?»
Оля набрала: «Забери вещи». Отправила.
Ответ мгновенный:
«Оля, не надо так. Приду, обсудим».
Она выключила телефон.
Олег вернулся поздно вечером. Позвонил в дверь, потом открыл ключом. Оля сидела на кухне.
Он вошёл осторожно.
— Прости. Я идиот. Правда не подумал.
Она молчала.
— Я устроил их к другу. Они переночуют, а завтра Инга что-то найдёт. Больше не повторится.
Оля подняла глаза:
— Забери вещи.
Олег замер.
— Серьёзно?
— Очень.
— Из-за одной ошибки? Оля, мы собирались жениться!
— Собирались.
Он откинулся на спинку стула. Лицо вытянулось, стало злым.
— То есть всё? Я один раз ошибся — и ты меня выгоняешь?
— Ты решил за меня. Ты даже не спросил.
Олег провёл рукой по лицу. Резко встал.
— Знаешь что? Может, и к лучшему. Я думал, ты другая.
Оля кивнула:
— Возможно.
Он ушёл в комнату. Оля слышала, как хлопают дверцы шкафа. Через двадцать минут он вышел с пакетом. Остановился в дверях:
— Ты позвонишь мне. Когда поймёшь, что натворила.
Оля встала. Подошла. Протянула руку — он вздрогнул. Она забрала у него ключи от квартиры.
— До свидания, Олег.
Дверь закрылась. Защёлка повернулась.
Через месяц написала знакомая Лариса:
«Олег с Ингой теперь вместе. Она к нему съехалась».
Оля перечитала. Усмехнулась. Набрала:
«Идеальная пара».
Заблокировала Олега везде.
Села в кресло у окна. В том самом, где сидела Инга. За окном шёл снег — крупный, мокрый. Горели фонари.
Оля подумала: «А ведь могла согласиться. Могла промолчать. Могла пустить их на два дня — потом на неделю, на месяц, навсегда».
И улыбнулась.
Не от радости. От облегчения.
Она достала телефон. Написала подруге, с которой не виделась полгода — Олег считал её плохим влиянием:
«Светлана, свободна в выходные? Посидим где-нибудь?»
Ответ пришёл мгновенно:
» Оль! Ожила! Конечно. Приезжай. Соскучилась».
Оля выдохнула. Закрыла глаза.
Впервые за этот день почувствовала: всё будет хорошо.
Не сразу. Но будет.
