— Вот здесь, Николай Степанович, вам и предстоит работать, — улыбнувшись, сказала Ирина Олеговна. — Это у нас мастерская, а сам класс находится в соседнем помещении.
Николай Степанович провел рукой по токарному станку, собрав горсть пыли. Потер её пальцами, а затем сдул.
— Здесь всё рабочее? — спросил он.
— Абсолютно всё рабочее, — нервно сказала завуч. — По крайней мере, по документам всё работает.
— По документам… — небрежно кинул Николай Степанович и сквозь толстые линзы оглядел брошенные станки, верстаки и рабочие места. — Понятно…
*****
Николай Степанович уже собирался выйти из помещения, как вдруг снова услышал непонятный шорох, который доносился из-под старого верстака, стоявшего у стены.
Первый раз он услышал его, когда разговаривал с завучем школы Ириной Олеговной.
«Не обращайте внимания, — махнула она рукой. — Это мыши. Нужно будет отраву купить».
Теоретически мыши в помещении действительно могли быть. Только вот вели они себя как-то странно.
Обычно они шуршат постоянно — особенно если мусора много. А эта «мышь» пошуршит немного, почти еле слышно, и перестанет. Будто затаилась и ждет чего-то. Странно…
Уж он-то знает, как эти грызуны способны шуршать — достаточно повидал их на своем веку. Поэтому уже тогда Николай Степанович заподозрил неладное.
Но поскольку у него был серьезный разговор с завучем — проверить, кто там шуршит на самом деле, он не мог. А когда завуч ушла, как-то вылетело у него из головы.
А сейчас вот, когда снова раздался этот шорох, ему стало любопытно, мышь это всё-таки или другой зверь.
Николай Степанович подошел к верстаку, опустился на корточки, поморщился от неприятного ощущения в коленях (возраст как никак) и посветил телефоном в узкую щель между стеной и тяжёлым деревянным верстаком. Но увидеть никого не удалось.
Тогда он обошел верстак, встал на колени и, пригнувшись, заглянул уже в другую щель — между нижней полкой и полом.
— Вот тебе и мышь, — широко улыбнулся он, когда, наконец, смог заметить того, кто скрывается в куче мусора от любопытных глаз.
Там, среди обрывков наждачной бумаги, старых тряпок и древесной стружки, сидел…
…маленький серый котенок.
«Вот не посмотрел бы — действительно бы его отравили» — покачал головой Николай Степанович.
— Ну и откуда ты здесь взялся, бедолага? — спросил он. — Иди сюда.
Николай Степанович засунул руку под верстак, но котёнок тут же отскочил в сторону, вжался в стену и зашипел.
Шипение получилось не очень грозным, но Николай Степанович машинально отдернул руку.
— Да не бойся ты… — сказал он то ли себе, то ли котенку. — Я же не собираюсь тебя обижать.
Котенок зашипел еще сильнее.
Николай Степанович попробовал еще раз дотянуться до малыша, но у него ничего не получилось.
Он встал и осмотрелся вокруг. Нашел пластиковую крышку, налил в неё чистую воду и поставил рядом с верстаком. Потом вспомнил, что жена ему бутерброды делала, а он их так и не съел.
— Домой с едой возвращаться нельзя, — улыбнулся Николай Степанович. — Лариса обидится.
Поэтому хлеб с маслом он съел, а колбасу измельчил как смог и положил на дощечку из фанеры. «Захочет есть, выйдет» — подумал он, направляясь к выходу.
Николай Степанович погасил свет над верстаками, оставив включённой лампу у входа, и вышел, пообещав себе утром обязательно проверить, как там поживает его маленький друг.
*****
По дороге домой Николай Степанович прокручивал в голове свою жизнь.
Быстро пролетела его жизнь. Точнее — большая часть жизни. В прошлом году он вышел на пенсию, и не знал, куда себя деть. Сорок с лишним лет Николай Степанович проработал в столярной мастерской, а теперь вот стал не нужен.
— Молодые быстрее с работой справляются, — объяснил ему начальник. А Николай Степанович и не спорил. Какой смысл спорить, если уже решено всё?
Некоторое время он пытался привыкнуть к своему новому статусу. Но не получалось.
Не получается у Николая Степановича без дела сидеть. Это жена его может днями напролет вязать носочки и шапочки внукам. А ему сидеть в квартире было тошно.
Поэтому он стал просматривать объявления в газете — думал хотя бы сторожем куда-нибудь устроиться. И случайно наткнулся на вакансию получше.
В школу, которая недалеко от его дома находилась, требовался учитель труда.
На следующий же день он был в школе и обсуждал условия работы с завучем, так как директора на месте не оказалось.
Завуч заглянула в его трудовую и сразу ухватилась за Николая Степановича двумя руками — повела его на рабочее место.
— Вот здесь, Николай Степанович, вам и предстоит работать, — улыбнувшись, сказала Ирина Олеговна. — Это у нас мастерская, а сам класс находится в соседнем помещении.
Николай Степанович провел рукой по токарному станку, собрав горсть пыли. Потер её пальцами, а затем сдул.
— Здесь всё рабочее? — спросил он.
— Абсолютно всё рабочее, — нервно сказала завуч. — По крайней мере, по документам всё работает.
— По документам… — небрежно кинул Николай Степанович и сквозь толстые линзы оглядел брошенные станки, верстаки и рабочие места. — Понятно…
Со слов завуча, школьная мастерская, в которой когда-то работал прежний учитель труда Валентин Фёдорович, простояла без хозяина около шести лет.
После его смерти один преподаватель сменял другого, но никто надолго не задерживался. По разным причинам.
Один трудовик только и делал, что пил на рабочем месте. Другой — халтурил на станках и собирал мебель на заказ. Были и те, кто весь урок с учениками в карты играл на деньги.
В общем, настоящего хозяина у мастерской давно уже не было. Что касается станков, то по документам оборудование действительно числилось исправным, инструменты лежали на своих местах, занятия проводились согласно расписанию.
Но на самом деле многие инструменты исчезли, а часть станков давно не включалась.
Сами уроки технологии и вовсе превратились в формальность. Никто и ничему на этих уроков не учил.
— У вас опыт работы с детьми есть? — осторожно спросила завуч. — Может, педагогическое образование имеется?
— Нет, педагогического образования нет, — покачал головой Николай Степанович. — Но с детьми общаться умею. Троих как никак вырастил.
— Вырастить — это одно. А вот учить уму-разуму — совсем другое. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю. Тяжело вам, наверное, у нас придется.
— Посмотрим, — улыбнулся Николай Степанович. — Мне бы только станки до ума довести. А то по документам у вас всё работает, а в действительности… Сверлильный включать нельзя, у него защитный кожух отсутствует. У циркулярного диска ограждение неисправно. На двух верстаках тиски расшатаны. Пока детей допускать к работе нельзя. Небезопасно это.
— Так вы и не допускайте никого. Не хватало еще, чтобы они остались без пальцев. Вы поймите, Николай Степанович, дети сейчас совсем от рук отбились. Кроме телефонов их больше ничего не интересует. Вы им теорию объясняйте, и пусть учат.
— Теория без практики бесполезна, — вздохнул Николай Степанович.
— Так, давайте договоримся сразу, — нахмурилась Ирина Олеговна. — У нас школа, а не производственный цех.
— Но вы же не просто так ищете учителя труда?
— Нет, не просто так. Мне нужно, чтобы дети посещали уроки, чтобы не было жалоб родителей и чтобы при проверках всё соответствовало документации. А вы уж сами решайте, как организовать занятия. Хорошо?
— Хорошо, — кивнул в ответ Николай Степанович. — Договорились.
*****
На следующий день Николай Степанович пришел в школу пораньше. И первым делом он подошел к верстаку. Оставленная им вчера колбаса была съедена. Воды в крышке тоже не было.
А под верстаком сразу кто-то зашуршал. Только на этот раз Николай Степанович уже знал, что это за зверь.
— Ну что, малыш? Так и будешь там прятаться? — спросил он, присев на корточки. — Может, всё-таки выйдешь?
Он засунул руку под верстак, и в ответ услышал недовольное шипение.
— Понятно… — вздохнул Николай Степанович. — Знакомиться мы еще не готовы. Только вот, что с тобой делать-то? Не должен ты в мастерской находиться. Опасно тут.
Наверное, он бы мог попробовать поймать котенка, но не стал этого делать, чтобы лишний раз не пугать его. И так напуган до смерти.
Вместо этого Николай Степанович стал его подкармливать.
Жена каждый день давала ему с собой в школу контейнеры с едой, и этой самой едой Николай Петрович делился со своим маленьким пушистым другом, который всё так же продолжал «играть в прятки», стараясь не показываться на глаза.
Но при этом он умудрялся незаметно съесть еду и даже сходить по своим кошачьим делам в ящик с опилками, который Николай Степанович поставил в углу за станком.
В общем, так они и жили некоторое время. Под одной крышей, но каждый сам по себе.
Первые две недели Николай Степанович работал почти без передышки. Он проверял оборудование, составлял списки недостающих инструментов, ремонтировал то, что можно было починить своими руками, и добивался от директора и завуча школы хоть каких-нибудь денег на покупку расходных материалов.
А еще он проводил уроки. И здесь у Николая Степановича были как успехи, так и поражения.
С пятиклассниками дело пошло довольно быстро: дети слушали его с широко открытыми глазами, постоянно задавали вопросы и с нетерпением ждали, когда им наконец разрешат взять в руки настоящие инструменты. Хотя до этого, конечно, было еще далеко.
Со старшими классами было гораздо труднее. Подростки привыкли, что на уроках технологии можно сидеть в телефоне, разговаривать или играть в карты, поэтому заставить их слушать то, что он говорил, было практически невозможно.
Стоило Николаю Степановичу отвернуться, как на последних партах начиналась своя жизнь, а попытки объяснить, зачем нужны аккуратность, точность и терпение, вызывали у учеников лишь скучающие взгляды.
Николай Степанович сперва сердился, потом пытался шутить, затем снова сердился.
К концу второй недели он поймал себя на мысли, что старшеклассников уже не исправить.
А жаль… Ведь именно на них он возлагал большие надежды. Думал, будут у него ученики, которым он сможет передать свои знания. Но видно не судьба…
Когда началась третья неделя, котенок стал понемногу выбираться из своего укрытия.
Если раньше он исчезал под верстаком еще до того, как Николай Степанович заходил в мастерскую, то сейчас мог сидеть рядом со своим укрытием и даже тихонько мяукать, когда Николай Степанович смотрел на него или что-нибудь говорил ему.
— Привыкаешь, значит, потихоньку? — усмехнулся он. — Вот только зря… Какой из меня хозяин? Я старый уже. Да и Лариса моя, наверное, против будет, чтобы я тебя домой принес. Ума ни приложу, что с тобой делать.
А однажды котенка заметили пятиклассники, которые зашли в мастерскую на перемене, чтобы посмотреть на станки.
— Так, а вы что тут делаете? — спросил Николай Степанович, когда подошел к ним сзади. — Я же говорил, что без разрешения сюда заходить нельзя.
— Извините, мы просто хотели на станки посмотреть, — стал оправдываться один из мальчишек.
— Николай Степанович, а откуда здесь этот котенок? Это ваш? — спросил второй.
— Еще чего! — усмехнулся он. — Я когда в школу пришел устраиваться, он тут уже был.
— А почему мы его раньше тут не видели?
— Прятался потому что. А теперь вот смелый стал. Почти не боится. Но лучше его не трогать пока. Не дай Бог под станок забежит — пораниться может.
— А можно мы его кормить будем? — одновременно спросили мальчишки.
— Кормить? Ну если хотите, то можно. Только это… Постарайтесь никому не рассказывать о том, что у меня котенок здесь живет. Если Ирина Олеговна узнает, она явно не обрадуется.
— Хорошо, — пообещали мальчики.
Через несколько дней о маленьком сером котёнке знала уже почти вся школа.
То ли мальчишки проболтались, то ли кто-то еще заглядывал в мастерскую на перемене, пока Николай Степанович был в учительской.
В общем, пушистый секрет Николая Степановича перестал быть секретом. И, естественно, об этом узнала и Ирина Олеговна.
— Николай Степанович, мне тут сорока на хвосте принесла, что у вас в мастерской котенок поселился? Это правда? — спросила завуч, когда пришла к нему после уроков.
— Ну правда… — нехотя ответил он.
— А на каком таком основании? У нас вроде как школа, а не зверинец. Или вы не в курсе? Зачем вы его сюда притащили?
— Да никого я не тащил сюда. Он здесь с того самого дня, когда я на работу пришел устраиваться.
— Да вы что?! Так это… Так это значит, Вовка с Димкой из четвертого «Б» его сюда притащили. Ну точно! Я их тогда поймала с этим котенком и сказала, чтобы они его вынесли немедленно на улицу, туда, где взяли. А они его, значит, в мастерской спрятали. Думали, наверное, потом забрать, а в мастерской уже вы были. Николай Степанович, вы уж поймайте его и отнесите на улицу, хорошо? Нечего ему тут делать.
— Как на улицу? — удивился Николай Степанович. — Там вроде не май месяц. Замерзнет.
— Ну домой заберите, если хотите. Но в мастерской котенка этого быть не должно. Вы понимаете, что это школа? Здесь дети, санитарные требования, проверки… Мне не нужны проблемы.
— Понимаю, — вздохнул Николай Степанович. — Только вот поймать его не так просто. Он под станками прячется, а они тяжелые, не отодвинешь. Что, не верите? — спросил он, когда завуч посмотрела на него с недоверием. Сами можете попробовать.
— Да нет — я вам верю. Ну вы уж постарайтесь его поймать, — попросила Ирина Олеговна.
Завуч внимательно посмотрела по сторонам, после чего вышла из мастерской.
И только она ушла, как из-под верстака вылез котенок. Как он понял, что не надо попадаться ей на глаза — непонятно. Но как-то понял.
Это стало его спасением в тот день, и благодаря этому Николай Степанович мог выиграть немного времени, чтобы решить, что делать с этим котенком дальше.
*****
Старшеклассники, узнав, что в мастерской у трудовика живет котенок, тут же стали язвить.
— Теперь у нас вместо уроков технологии зоопарк будет, — сказал высокий худой парень по имени Денис. — Может быть, сразу собаку заведём? Будет полный комплект.
— Если заведём, то тебе поручим её выгуливать, — ответил Николай Степанович.
Класс засмеялся.
— А чего сразу мне?
— Ну так это же ты первый про собаку сказал. Значит, с тебя и спрос.
— Нет уж, спасибо. Я с животными как-то не очень. Вот в картишки переброситься — это другое дело.
— По поводу карт я уже вроде говорил, — нахмурился Николай Степанович. — Если увижу, за уши к директору отведу. Так что не испытывайте моё терпение.
Через несколько дней, когда старшеклассники снова пришли на урок к Николаю Степановичу, котенок неожиданно вышел из мастерской, благо дверь была открыта, и пока учитель объяснял новую тему, с важным видом ходил по классу.
А потом остановился рядом с Денисом и стал мяукать.
— Николай Степанович, что он от меня хочет? — удивленно спросил Денис. — У меня еды с собой нет, если что. Вы его совсем не кормите?
— Я думаю, что еда здесь не при чем, — усмехнулся Николай Степанович.
— А что тогда?
— Скорее всего, он хочет понять, почему ты сидишь без дела. Все пишут, а ты сидишь и ворон считаешь в окне. Считаешь себя самым умным? Может, тогда проведешь урок вместо меня?
До конца урока котенок сидел рядом с партой, за которой сидел Денис, и стоило ему только отвлечься на что-то, тут же мяукал.
— Предатель мелкий… — зло прошипел Денис, когда Николай Степанович в очередной раз сделал ему замечание.
— Ты зря на него сердишься, — улыбнулся учитель. — Он как лучше хочет.
— Ага, так я и поверил.
Однажды благодаря котенку Николай Степанович поймал старшеклассников за игрой в карты.
Он в тот момент объяснял ученикам устройство станков, а трое из них, включая Дениса, спрятались за верстаком и играли на деньги. Котенок подбежал к Николаю Степановичу, потерся о его ногу, мяукнул тихо и направился к тому самому верстаку. А Николай Степанович пошел за ним.
— Это что ещё такое?
Ученики вздрогнули. Один быстро накрыл деньги ладонью, второй спрятал карты за спину, а Денис сделал вид, что вообще оказался здесь случайно.
— Я вас спрашиваю, что это? — повторил свой вопрос Николай Степанович.
— Ничего.
— Ничего? Ну хорошо.
Он забрал колоду, велел ребятам собрать деньги и отправился с ними к директору.
По дороге один из мальчишек признался, что они играют на небольшие суммы, а потом добавил, что никто из них не собирается становиться заядлым картежником. Денис, посмотрев на Николая Степановича, согласно закивал.
— Мы же просто так…
— Все так начинают, — ответил Николай Степанович. — А потом человек уже не может остановиться. Думаете, взрослые, которые проигрывают зарплату, квартиру и семью, с рождения такими были?
— Мы же не взрослые, — буркнул Денис.
— Вот именно. Поэтому у вас ещё есть время понять, что некоторые развлечения заканчиваются совсем не весело.
В кабинет директора он вошёл в дурном настроении. Ему хотелось, чтобы ребята наконец поняли серьёзность происходящего, но он прекрасно знал, что очередной разговор вряд ли что-нибудь изменит.
Директор выслушала его, пообещала провести беседу с родителями и отпустила учеников, ограничившись устным замечанием.
Когда Николай Степанович вернулся в мастерскую, котёнок спал в своей коробке, а на верстаке лежал недоделанный деревянный стул, который старшеклассники начали собирать на прошлой неделе.
Он внимательно посмотрел на стул, потом на котёнка и неожиданно для себя усмехнулся.
— Ну что, — сказал он. — Похоже, с этими ребятами придётся придумывать что-то посерьёзнее.
Котёнок приоткрыл один глаз, тихо мяукнула, видимо, соглашаясь, и снова заснул.
В тот вечер, будучи дома, Николай Степанович вспоминал собственную молодость, первые годы работы на мебельной фабрике, мастера, который учил его не столько строгать доски, сколько отвечать за результат. Тот никогда не читал длинных лекций.
Если ученик ошибался, он показывал, как исправить ошибку, а если тот начинал халтурить, молча забирал у него инструмент и ставил на своё место другого.
«Работа сама всё объяснит», — любил повторять мастер.
Николай Степанович тогда не понимал, насколько это верно. Ему казалось, что достаточно показать человеку правильный приём, объяснить технологию, научить держать рубанок, и дальше всё пойдёт само собой. Но с годами он понял: человек может прекрасно знать, как надо работать, и при этом не желать делать ничего.
Чтобы знания превратились в умение, нужно нечто большее, чем инструкция. Нужна заинтересованность.
И в его голове даже созрел один план, как заинтересовать старшеклассников.
*****
На следующий день, когда старшеклассники пришли на урок, Николай Степанович не стал читать им скучную лекцию о дисциплине. Вместо этого он положил на стол несколько листов бумаги, достал карандаш и нарисовал простую конструкцию.
— Кто-нибудь из вас умеет работать с деревом?
В классе раздались смешки.
— А зачем? — спросил Денис. — Мебель в магазине продаётся.
— Продаётся. А если у вас дома сломается стул, вы его выбросите и пойдете новый покупать?
— Если деньги будут — да.
— А если не будет денег?
— Тогда будем на сломанном сидеть, — громко засмеялся Денис.
Николай Степанович покачал головой.
— Хорошо. Тогда давайте по-другому. Вот у нас есть котёнок, которому негде спать. Что будем делать?
— В смысле у нас? — удивился Денис. — Это вообще-то ваш котенок, Николай Степанович.
— Не придирайся к словам. Давайте представим, что это наш общий котенок. И ему надо где-то спать. Вопрос — где?
— В коробке, — тут же ответил Денис.
— В коробке… Коробка — это неплохо. А если он её перевернёт? Если ему в ней будет холодно? Если он начнёт грызть картон? Что тогда?
— Надо сделать ему нормальный домик, — неуверенно сказал кто-то с задней парты.
— Вот. А из чего?
— Ну… из дерева.
— Уже лучше, — улыбнулся Николай Степанович. — А как сделать так, чтобы домик не развалился? Чтобы в нём не торчали гвозди, чтобы не было острых краёв, чтобы котёнок не застрял внутри? И главное, как рассчитать размеры, чтобы ему было удобно?
Николай Степанович обвёл взглядом класс. Все, включая Дениса, смотрели на рисунок, а не в телефоны.
— Вот этим мы сегодня и займёмся. Сначала спроектируем домик, потом подготовим детали, а если всё сделаем правильно, к концу недели у нашего пушистого жильца будет своё место, где он сможет отдыхать и спокойно спать.
Ребята начали спорить о размерах домика, о том, нужна ли крыша, где сделать вход и как закрепить стенки. Кто-то предложил вырезать небольшое окошко, кто-то — сделать съёмную крышку, чтобы было удобнее убирать внутри.
Николай Степанович слушал их и понемногу вмешивался, поправляя ошибки и объясняя, почему некоторые решения не подойдут.
Он не торопился выдавать готовые ответы. Пусть сами мозгами пораскинут.
Как говорил ему его мастер: «Лучше ошибиться десять раз на бумаге, чем один на станке».
Когда прозвенел звонок, никто не бросился к двери сразу, как это было всегда.
Ученики ещё несколько минут обсуждали конструкцию будущего домика, а Денис даже попросил разрешения забрать чертёж домой, чтобы посидеть над ним в спокойной обстановке.
Николай Степанович был не против.
Учитель убрал карандаши и посмотрел на котёнка. Тот сидел возле коробки, вылизывал лапу и даже не подозревал, что за один урок стал главным заказчиком в мастерской.
*****
Работа над кошачьим домиком началась в пятницу. Николай Степанович заранее подготовил доски, проверил инструмент и убрал всё лишнее с верстаков.
Перед тем как разрешить ученикам приступать к делу, он ещё раз напомнил правила безопасности, причём сделал это без обычной строгости, с которой прежде пытался удержать старшеклассников от шалостей.
— Я понимаю, что вам хочется поскорее закончить и посмотреть, что получится. Но если кто-то решит срезать угол, потому что ему лень лишний раз измерить деталь, работу придётся переделывать. Если кто-то полезет к станку без разрешения, я отправлю его заниматься теорией. Без обид.
Когда Николай Степанович начал объяснять, как правильно разметить заготовки, ребята вели себя очень тихо.
Каждый хотел сделать свою часть работы хорошо, а потому внимательно слушал, задавал вопросы и перепроверял размеры заготовок.
Домик решили сделать с приподнятым дном, чтобы он не стоял непосредственно на холодном полу, с широким входом и съёмной крышкой.
Денис взялся за изготовление боковых стенок. Сначала он торопился, несколько раз неправильно приложил линейку и чуть не испортил заготовку, но Николай Степанович не стал его ругать. Он показал, как закрепить доску, где поставить отметку и почему нельзя полагаться на глаз, когда речь идёт о точных размерах.
— А вы всегда так делаете? — спросил Денис, снова измеряя деталь.
— Как?
— Сначала всё проверяете, потом ещё раз проверяете. И только потом делаете?
— А ты предпочитаешь сначала ошибиться, потом переделывать? Лучше один раз сделать правильно, чем трижды исправлять собственные ошибки.
— Ну да… — согласился Денис и посмотрел на учителя с уважением.
С Николаем Степановичем он больше не спорил. Вместо этого молча измерил заготовку ещё раз, аккуратно нанёс разметку и только после этого попросил разрешения приступать к следующей операции.
Остальные ученики тоже не пытались поскорее отделаться от задания, а старались сделать свою часть работы лучше соседа. Один шлифовал края, другой подбирал крепёж, третий следил за тем, чтобы детали не перепутались.
Когда возникали разногласия, а они возникали, мальчишки обращались к учителю, но всё чаще пытались сначала разобраться самостоятельно.
В конце второго урока домик был почти готов. Оставалось закрепить крышу, проверить соединения и отшлифовать несколько мест, где дерево оказалось недостаточно гладким.
— Николай Степанович, — сказал Денис, вытирая руки ветошью, — а можно я завтра приду и доделаю?
Учитель посмотрел на него с удивлением.
— Так завтра же суббота.
— Я знаю.
— В школе никого не будет.
— Ну, вы же будете? Наверняка придете, чтобы котенка покормить? Верно?
— Ну приду.
— Значит, можно?
— Хорошо, — улыбнулся Николай Степанович. Он даже не ожидал, что один из отъявленных хулиганов в классе проявит такой нешуточный интерес к столярному и плотницкому делу.
«Значит, не такие они и безнадежные, эти старшеклассники» — подумал он, вспомнив слова Ирины Олеговны, которая утверждала, что Денис и ему подобные ни на что не способны и могут только в карты играть да болтать на уроках.
Котёнок тем временем освоился настолько, что уже не прятался ни от кого.
Когда Николай Степанович вошёл в мастерскую после уроков, тот сидел у коробки и внимательно следил за происходящим.
Увидев учителя, он поднялся, потянулся и сделал несколько неуверенных шагов навстречу.
— Ну что, — сказал Николай Степанович, присаживаясь рядом с ним. — Для тебя тут целую стройку затеяли. Надеюсь, оценишь.
Котёнок ткнулся носом в его ладонь, а затем неожиданно запрыгнул ему на колени. Николай Степанович замер, боясь спугнуть доверие, которого так долго добивался.
Он осторожно погладил серую спинку. Котёнок заурчал, и этот негромкий звук почему-то показался ему важнее всех похвал, которые он когда-либо получал за свою работу.
*****
В субботу Денис пришел в школу, как и обещал, и под чутким руководством учитель доделал кошачий домик.
— Только принимать работу будем в понедельник, — сказал Николай Степанович. — Всем классом же делали.
— Хорошо, — улыбнулся Денис, полностью довольный своей работой.
В понедельник ребята сами проверили все соединения и убедились, что внутри нет ничего опасного.
— Ну что, принимаем объект? — спросил Николай Степанович.
— Принимаем! — хором ответили ученики.
Домик поставили в специально отведённом для котёнка месте, но сам пушистый жилец не спешил его осваивать.
Он обнюхал вход, заглянул внутрь, почти сразу вылез, обошёл вокруг и вернулся в свою старую коробку.
— Не понравилось, — огорчился Денис.
— Не торопись, — сказал Николай Степанович. — Ему нужно привыкнуть. Вы же тоже не сразу согласились учиться работать. Вот и котёнок не обязан принимать решение по первому требованию.
Кто-то из ребят предложил сделать подстилку, чтобы внутри было мягко, и уже к середине урока котёнок забрался внутрь и чувствовал себя, как дома.
Когда Денис увидел это, он так обрадовался, будто получил пятёрку за годовую контрольную по математике, с которой у него были большие проблемы.
После этого уроки стали постепенно меняться. Ученики, прежде старавшиеся занять последние парты и исчезнуть в телефонах, всё чаще подходили к верстакам.
Одни хотели доделать будку для собаки, другие спрашивали, можно ли изготовить небольшую полку для корма и принадлежностей. На уроках они продолжали изучать древесину, разметку, способы соединения деталей, устройство инструментов и правила безопасности. Но самое главное, что теперь у ребят был понятный пример того, зачем всё это нужно. И им это было интересно.
Однажды Денис принёс из дома старое деревянное основание от полки.
— Отец всё равно выбрасывать это собирался, — объяснил он. — Может быть, можно из него что-нибудь сделать?
— Может быть и можно, — кивнул Николай Степанович. — Только сначала проверим, в каком оно состоянии.
Оказалось, что древесина вполне пригодна для работы. В итоге из неё сделали небольшую подставку для мисок, чтобы котёнок не переворачивал их во время еды. А ещё через несколько дней сделали для него простую когтеточку.
Каждая вещь требовала своего подхода, и Николай Степанович постепенно усложнял задания.
Он показывал ученикам, как правильно выбирать материал, почему нельзя использовать доски с трещинами в ответственных местах, как рассчитывать размеры и проверять устойчивость конструкции.
Ребята учились не только работать руками, но и думать о результате. Если что-то не получалось, они уже не бросали заготовку на верстак со словами «и так сойдёт», а искали причину ошибки.
Что касается котенка, то он больше не забивался в дальний угол при каждом громком звуке, а спокойно лежал в своём домике, когда в мастерской работали ученики, и даже начал выходить навстречу тем, кого видел чаще остальных.
— Николай Степанович, а вы правда Ирина Олеговна говорит, что из нас ничего путного не получится и что мы все такие… ну, бесполезные?
Учитель не сразу ответил.
— Я думаю, что вы просто привыкли, будто от вас ничего не ждут.
Денис опустил глаза.
— Ну, так ведь и правда никто ничего не ждёт.
— Ошибаешься. Я жду.
— Чего?
— Что ты научишься работать так, чтобы потом не стыдно было показать результат другому человеку. Что не станешь обманывать себя, будто всё умеешь, если на самом деле не умеешь. Что, если взялся за дело, доведёшь его до конца.
Денис долго молчал, потом кивнул, посмотрел на котенка и вернулся к верстаку.
Николай Степанович не стал продолжать разговор. Иногда человеку достаточно услышать, что в него ещё верят, а дальше он должен разобраться сам.
Однако не все в школе были довольны происходящими переменами.
Ирина Олеговна несколько раз заходила в мастерскую и каждый раз находила повод для замечаний.
То она спрашивала, почему ученики задерживаются после звонка, то ей не нравилось, что ученики приносят деревяшки в школу. А еще…
…еще она уже не первый раз интересовалась, на каком основании в школьном помещении находится животное.
— Николай Степанович, вы ведь понимаете, что школа не предназначена для содержания кошек и собак?
— Понимаю.
— Тогда почему этот котенок до сих пор здесь? Я ведь просила вас, чтобы вы поймали его и отнесли на улицу. Тогда вы мне говорили, что он прячется под станком. А теперь он спокойно разгуливает по мастерской и вы… Вы даже сделали ему домик. Это как вообще понимать?
— Домик мы сделали всем классом в рамках школьной программы. А котенок… Я не отнес его на улицу, потому что он еще слишком мал, чтобы там жить. Дайте мне еще немного времени. До новогодних каникул я обязательно придумаю, что с ним делать.
— Хорошо, Николай Степанович, поверю вам еще раз. Но если котенок останется здесь на новогодние каникулы… Я буду решать вопрос иначе. И еще — я всё-таки обо всем расскажу директору.
— Делайте, как считаете нужным.
В тот же день Николая Степановича вызвали к директору. Тамара Васильевна встретила его без обычных любезностей и сразу перешла к делу.
— Мне сообщили, что вы устроили в мастерской приют для животных.
— Приют — это громко сказано. Всего один котёнок. Он никому не доставляет хлопот.
— Пока один. А завтра что? Собаки? Птицы? У нас всё-таки образовательное учреждение.
— Я понимаю. Но это временно. К Новому году я обязательно пристрою его в добрые руки.
— К Новому году… Его вообще тут не должно было быть. Это хорошо, что еще проверок никаких не было. Ладно, даю вам время решить вопрос с котенком до Нового года.
— Спасибо.
— И ещё. Я слышала, что старшеклассники теперь чуть ли не каждый день торчат в мастерской. А некоторые даже в выходные дни к вам приходят…
— Они занимаются.
— Они должны заниматься по расписанию, а не тогда, когда им вздумается.
— Я понимаю. Но если ребёнок хочет научиться чему-то сверх программы, разве это плохо?
Тамара Васильевна посмотрела на него с усталостью.
— Николай Степанович, у нас школа, а не производственная мастерская. Не надо забывать, что есть и другие предметы.
— Я не забываю.
— Вот и хорошо. Давайте договоримся, что вы не будете создавать мне дополнительных проблем.
Старшеклассники действительно перестали воспринимать мастерскую как место, куда приходят только по расписанию.
Теперь они здесь постоянно что-то делали: ремонтировали старые табуреты, изготовляли полки, приводили в порядок инструменты, собирали простые деревянные конструкции.
Постепенно Николай Степанович начал замечать, что ребята всё чаще спрашивают не о том, какую оценку получат за работу, а о том, как сделать лучше.
Одни интересовались, можно ли научиться работать на токарном станке, другие просили показать, как устроен рубанок, третьи приносили из дома сломанные вещи и спрашивали, получится ли их починить.
В мастерской появился порядок, которого не было здесь много лет. Инструменты лежали на своих местах, верстаки после занятий оставались чистыми, а каждый ученик знал, за что отвечает.
Даже те, кто поначалу относился к работе с насмешкой, постепенно втягивались в общее дело.
Но настоящий перелом произошёл уже в декабре.
В тот день Николай Степанович забежал на минутку в учительскую и застал там директора и завуча, которые что-то бурно обсуждали.
— Но у нас нет столько денег, — отбивался директор.
А завуч, наоборот, наседал:
— Вы когда последний раз были в актовом зале? Там уже на скамейки присесть невозможно, чтобы вещи себе не изорвать.
— А что я могу сделать?
— Тамара Васильевна, я не знаю. Но делать что-то надо, иначе нам всем влетит.
Постояв еще немного, Николай Степанович понял, что речь идет о скамейках в актовом зале. Внешний вид у них действительно был еще тот.
— А если мы сами отремонтируем эти скамейки? — обратился Николай Степанович к директору.
— Кто — вы?
— Я и ребята из старших классов. Материалы закупим, работу выполним в мастерской, а потом установим всё на место.
— Николай Степанович, вы опять за своё. У вас уроки, у детей занятия. Кто будет отвечать за качество? Кто будет следить за безопасностью? А если что-нибудь испортят?
— Тогда переделаем.
— Это не так просто.
— Я понимаю. Поэтому и предлагаю сначала составить смету, определить объём работ и согласовать всё с вами.
Тамара Васильевна задумалась. Ей не хотелось отказываться от предложения, которое могло решить давнюю проблему, но и связываться с очередной инициативой она не спешила.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Подготовьте расчёты. Если сумма окажется приемлемой, обсудим.
*****
Николай Степанович вернулся в мастерскую с таким видом, будто ему только что поручили строительство нового школьного корпуса.
— Что случилось? — спросил Денис, который уже стоял у станка и с нетерпением ждал возвращения учителя, чтобы приступить к обработке заготовки.
— Есть работа.
— Какая?
— Настоящая. Актовый зал нужно привести в порядок. Скамейки старые отремонтировать. Если всё получится, к Новому году зал будет выглядеть совсем иначе.
— А нам за это что-нибудь будет?
Николай Степанович внимательно посмотрел на него.
— Вам? Будет, конечно. Знания, опыт и возможность сделать что-то полезное.
Денис скривился.
— Я так и думал.
— Подожди. Если администрация выделит деньги, мы закупим материалы и сможем договориться о дополнительной оплате работы тем, кто будет участвовать в ремонте вне уроков. Но это будет отдельное дело, с разрешением родителей и соблюдением всех правил. На уроках же вы будете учиться, а не работать за деньги.
Денис заметно оживился.
— Вот это уже другое дело.
— Конечно, другое. Только не думай, что я позволю вам халтурить ради заработка. Если взялись, сделаете качественно. Иначе лучше вообще не начинать.
На уроке ученики долго обсуждали предстоящий ремонт. Одни предлагали обновить лавки, другие хотели заняться сценой, третьи говорили, что неплохо бы сделать новые полки для школьных наград.
Николай Степанович слушал их и понимал, что интерес к делу уже перестал зависеть от одного котёнка.
Тот лишь помог им сделать первый шаг.
Теперь у ребят появилась другая причина приходить в мастерскую: они хотели увидеть результат собственной работы и доказать прежде всего самим себе, что способны на большее, чем от них привыкли ожидать.
К концу недели смета была готова. Директор согласовала покупку материалов, а участие учеников в дополнительной работе решили оформить отдельно, чтобы никто не мог обвинить школу в использовании детского труда.
Родителей предупредили, условия и время работы согласовали, а все операции с электроинструментом оставили под контролем Николая Степановича.
Сначала ребята разобрали несколько старых скамеек, сняли повреждённые доски, отсортировали пригодные детали и подготовили новые заготовки. Потом занялись шлифовкой, подгонкой соединений и обработкой поверхностей. Когда поняли процесс работы, занялись другими скамейками.
Каждый день приносил новые трудности, но теперь никто не пытался сбежать при первой же неудаче.
Николай Степанович не хвалил ребят за каждую мелочь, но когда работа действительно заслуживала похвалы, говорил об этом прямо.
— Вот теперь хорошо, Денис. Ровно, аккуратно, без лишних зазоров. Видишь, когда не торопишься, получается совсем другое дело.
Денис старался скрыть улыбку, но у него плохо получалось.
— Я же говорил, что умею.
— Ты говорил, что умеешь. А теперь ты это показал.
Для него эти слова оказались важнее, чем он хотел признать. Впервые за долгое время взрослый человек похвалил его не за хорошую отметку и не за то, что он не мешал на уроке, а за конкретное дело, которое он сделал собственными руками.
*****
Актовый зал открыли перед самым Новым годом. Скамейки были отремонтированы, сцена приведена в порядок, а на стенах висели новые полки.
Ничего роскошного не получилось, но зал стал чистым, аккуратным и по-настоящему уютным.
На праздничное мероприятие пришли родители, учителя и ученики.
Многие удивлялись, что всё это сделали сами школьники, а некоторые даже не верили, что ребята, которых ещё недавно считали бездельниками, способны на такую работу.
Тамара Васильевна долго осматривала зал, потом подошла к Николаю Степановичу.
— Признаюсь, не ожидала, что вы всё успеете.
— Я тоже не ожидал, что ребята так увлекутся.
— Они действительно изменились. Даже на уроках стали вести себя иначе.
— Они и раньше могли работать. Просто не видели смысла.
Директор посмотрела на него, но спорить не стала. Ирина Петровна, стоявшая рядом, заметила:
— Всё равно я считаю, что вы слишком много времени уделяете своей мастерской.
Николай Степанович усмехнулся.
— Возможно. Но теперь хотя бы знаю, что время потрачено не зря.
Завуч хотела возразить, однако в этот момент к ним подошёл Денис. Он был в праздничной рубашке, которая явно казалась ему неудобной, и держал в руках небольшой деревянный предмет.
— Николай Степанович, это вам.
Учитель взял подарок и внимательно осмотрел его. Это была небольшая табличка из светлого дерева. На ней аккуратно выжгли изображение серого котёнка, а ниже вывели короткую надпись: «Мастерская Николая Степановича».
— Это кто сделал?
— Мы. Ну, я больше всех, но остальные тоже помогали.
— На перемене?
— На перемене… — виновато потупил взгляд Денис.
Николай Степанович провёл пальцами по гладкой поверхности.
— Хорошая работа. Только зачем мне эта табличка?
Денис пожал плечами.
— Чтобы все знали, чья это мастерская.
— Она вообще-то школьная.
— Ну и что? — улыбнулся Денис. — Мы же знаем, кто здесь настоящий хозяин.
Что касается котенка, то как Николай Степанович и обещал, перед новогодними праздниками он забрал его из школы. Забрал и отвез к себе домой. Потому что больше деть его было некуда.
Он еще вчера вечером пытался найти ему хозяев, но ничего не получилось.
— А может, он у нас останется? — предложила Лариса, когда увидела мужа расстроенным.
— Ты серьёзно?
— А почему нет? Мне ведь даже поговорить не с кем, кроме тебя, а ты весь день на работе, а когда дома, то беседуешь со мной исключительно о досках, шурупах и ценах на пиломатериалы.
— Не преувеличивай.
— Это я ещё преуменьшаю, — рассмеялась Лариса. — Нет, я серьезно. Приноси его домой.
В общем, теперь Мурзик живет не в школьной мастерской, а дома. Помогает хозяйке клубки запутывать, пока Николай Степанович на работе. А иногда с разрешения директора он приносил Мурзика с собой, чтобы ребята могли с ним пообщаться. Скучают всё-таки.
В такие дни почти никто не работал. Пока дети гладили заметно подросшего кота, Николай Степанович рассказывал, что он вытворяет дома. Однажды в один из таких дней мимо мастерской проходила Ирина Олеговна и услышала громкий смех. Она подумала, что учителя нет на месте и хотела было уже накричать на старшеклассников, но когда открыла дверь, увидела Николая Степановича, Мурзика и детей — счастливых и с горящими глазами. Она не стала ничего говорить. Просто закрыла дверь и пошла дальше по коридору. А на её лице была улыбка.
