Смета под солонкой
В пятницу вечером я увидела на кухонном столе листок, прижатый солонкой. На листке были написаны суммы: поликарбонат, насос, система полива, брус, доставка с установкой. Внизу Сергей дважды подчеркнул итог — шестьдесят четыре тысячи рублей. Рядом лежала ручка, словно от меня требовалось только расписаться.
— В понедельник премию получишь — переведёшь маме, — сказал муж, не отрываясь от телевизора. — Я с мастером договорился, он до конца месяца свободен.
Я ещё не успела снять туфли. Последние три месяца на нашем пищевом предприятии я подменяла двух бухгалтеров, ездила на работу по субботам и по вечерам дома проверяла ведомости. Начальник обещал премию, и в тот день я узнала точную сумму: семьдесят шесть тысяч четыреста рублей. Мы с Сергеем обсуждали, что пора заменить холодильник. Старый гудел так громко, что ночью я закрывала дверь на кухню, а морозилка оттаивала через неделю после разморозки.
— Почему «переведёшь»? — спросила я. — Ты хотя бы меня спросил, согласна ли я?
— Мать одна на даче. Теплицу весной снегом повело, воду тяжело носить для поливки. Я что, должен смотреть, как она там мучается? Ты сама говорила, что ей помогать надо.
Я действительно так говорила. Девять лет нашего брака мы возили Антонине Семёновне продукты, меняли доски на крыльце, покупали ей удобрения и семена. Прошлым летом я оплатила ремонт ворот. Не потому, что она просила, а потому, что створка провисла и могла придавить ей ногу. Но мама Сергея редко вспоминала эту помощь. Каждый новый расход она называла первым и самым необходимым.
— Давай съездим и посмотрим, что нужно чинить, — предложила я. — Если там действительно авария, что-нибудь придумаем. Но почему почти вся премия?
— Знаешь, что? — Сергей забрал листок со стола.
— Я матери не скажу, что ты деньги зажала. Ей и без того тяжело.
Цветы, которых у свекрови не было
Наутро Сергей уехал на дачу без меня. Сказал, что ему нужно поговорить с мастером и заодно привезти матери продукты. Я собиралась поехать вместе с ним, но он уже сложил вещи в машину, пока я готовила завтрак.
Часам к двум пришла фотография теплицы. На крыше у самого торца виднелась трещина в одном листе поликарбоната. Остальное покрытие выглядело целым. Зато внутри стояли ровные деревянные стеллажи с маленькими горшками. На верхнем ряду цвели фиолетовые и белые петунии, возле двери висел аккуратно закреплённый шланг.
«А чьи цветы?» — спросила я в сообщении.
Сергей ответил не сразу: «Мама рассаду пробует выращивать. Соседка подсказала». Потом прислал ещё одно: «Главное, перечисли в понедельник. Цена на материалы поднимется».
В магазине мне позвонила дочь. Ксении было двадцать три. После колледжа она устроилась в цветочный павильон, а по вечерам выращивала рассаду на продажу. Раньше на её подоконниках едва помещались ящики, и она давно искала теплицу, чтобы расширить заказы. Мы созванивались часто, но последние недели всё больше на бегу: у неё клиенты, у меня отчёты.
— Мам, я тебе в июне два больших кашпо привезу, — сказала она. — Только не покупай пока ничего на балкон. Я сорт хороший нашла, ветром почти не ломает.
— Ты место-то для рассады нашла? — спросила я, складывая покупки в корзину.
Ксюша запнулась на секунду.
— Да, недалеко от города. Хозяйка с водой помогает, договорились нормально. Мам, меня покупатель ждёт, вечером поговорим, ладно?
Ужин с лишним словом
Антонина Семёновна пришла с банкой огурцов и коробкой печенья. С порога она спросила, пришло ли сообщение о премии, хотя я никому, кроме Сергея, сумму не называла. Потом долго рассказывала, как тяжело ей управляться с участком, но от предложенной мной помощи на грядках отказалась: «Не надо, вы молодые всё равно не так сделаете».
Мы сели ужинать. Сергей разложил картофель с мясом по тарелкам, свекровь поправила салфетку на коленях и принялась хвалить сына. Оказывается, он и доски для полок подвозил, и воду наладил, и дверь теплицы подкрутил. Я вспомнила фотографию с цветами и спросила, хорошо ли прижилась рассада.
— Прекрасно прижилась, — обрадовалась Антонина Семёновна. — Вон Ксюша довольна, уже вторую партию продаёт. Я ей теплицу с апреля сдала, восемь тысяч в месяц беру. Она первого числа платит без напоминаний. А капельный полив сама купила, мне ни копейки не стоил.
Сергей шумно поставил стакан на стол. Свекровь замолчала, посмотрела на него и только тогда поняла, что сказала лишнее.
— Какая Ксюша? — спросила я.
— Ну твоя же, — неуверенно отозвалась она. — Разве она тебе не говорила? Я думала, ты знаешь. Она девочка самостоятельная, решила с родни скидку не требовать.
— Ты знал, что моя дочь платит твоей матери за теплицу?
— Света, только не начинай при маме, — произнёс он негромко. — Ксюша взрослая, сама решила. И вообще, это разные деньги: аренда за пользование, ремонт — за содержание.
— Но в твоей смете система полива стоит четырнадцать тысяч восемьсот. А мама только что сказала, что полив Ксюша уже купила.
Свекровь подалась вперёд:
— Не путай одно с другим. Девочка себе купила ленты и шланг, а нам всё хозяйство обновлять надо. Да и что это за разговор? Моя земля, моя теплица. Кому хочу, тому сдаю.
— Конечно, ваша, — ответила я. — И доход от неё ваш. Только вы мне три дня рассказываете, что у вас нет денег даже на срочный ремонт. Я и не знала, что вы получаете плату с моей дочери.
— Я премию никуда не перечислю, пока не пойму, что здесь уже оплачено и что на самом деле сломано.
Свекровь поднялась и пошла в прихожую. Муж кинулся за её пальто. У двери она сказала достаточно громко, чтобы я услышала: «Всё из-за этой твоей Ксюши. Надо было чужим сдавать, меньше разговоров». И только после этого я поняла, как больно мне будет разговаривать с дочерью.
Два платежа за одну воду
Ксения приехала ко мне на следующий вечер после работы. Не сняв куртки, достала телефон и спросила, сердита ли я на неё. Она выглядела так, словно взяла у меня деньги без спроса.
— На тебя — нет. Почему ты скрыла, чья это теплица?
— Дядя Серёжа сказал, что ты начнёшь просить его маму пустить меня бесплатно. А я не хочу бесплатно, мам. Я накопила с заказов, у меня есть расчёт. С апреля до конца мая, восемь тысяч в месяц. Если понадобится июнь, обещала договориться отдельно. Я даже переписку сохранила, чтобы не запутаться.
Она открыла сообщения Антонины Семёновны. Договорённость действительно была простой: Ксюша занимает большую часть теплицы до конца мая, пользуется водой из установленной бочки, платит аренду в начале месяца. За электричество, если потребуется, доплачивает отдельно. Переводы за апрель и май прошли без задержек. Июнь она ещё не оплатила.
— А полив? — спросила я.
Ксюша показала чек: одиннадцать тысяч четыреста рублей за шланги, соединители и капельные ленты. Часть деталей она установила сама, а Сергей помог закрепить подводку. Он лично видел, что всё работает. Под фото готовой системы в переписке с ним стояло: «Молодец, Ксюх, теперь горшки не пересушишь».
— Мне он говорит, что полив надо покупать заново, — сказала я и показала ей смету.
Она долго читала, потом присела на край табуретки. С поливом в бумаге значился ещё и насос за шестнадцать с половиной тысяч. Между тем у свекрови уже был исправный насос, который включали, когда наполняли бак из скважины. Ксюша сама видела его в работе утром в субботу.
— Может, он собирается что-то другое делать? — тихо спросила дочь. — Сергей мне помогал. Я думала, ему правда приятно, что у меня получилось.
Это было самое неприятное. Ксюша называла его дядей Серёжей с четырнадцати лет. Он приходил на её школьные выступления, чинил велосипед и возил из колледжа тяжёлые сумки с грунтом. Она верила ему не меньше моего. И потому просьба не рассказывать про аренду показалась ей заботой о семейном спокойствии, а не секретом.
Ремонт, которого никто не заказывал
Во вторник я взяла отгул на полдня и поехала на участок вместе с Ксенией. Сергей узнал об этом, когда мы уже стояли у ворот. Его мать открыла калитку ключом, увидела нас обеих и сразу спросила, зачем мы явились без предупреждения.
Внутри теплицы пахло влажной землёй. На стеллажах теснились горшки с петуниями и бегониями. На крыше действительно треснул один лист, но Сергей ещё в апреле заклеил трещину прозрачной лентой. Дверь открывалась свободно, насос работал, вода доходила до дальних рядов. На срочный ремонт в шестьдесят четыре тысячи это не походило.
Я позвонила мастеру, который раньше чинил ворота. Он согласился приехать к вечеру. Пока мы с Ксюшей переносили готовые заказы к машине, свекровь ходила за нами и возмущалась, что ей приходится отчитываться на собственной земле.
Когда подъехал мастер, вместе с ним появился Сергей. Он вошёл через открытую калитку, раздражённый, и сначала хотел увезти меня домой. Но мастер уже поднял глаза на крышу и сказал, что нужно заменить повреждённый лист, проверить крепления на торце и подтянуть пару болтов. Никакого нового насоса или полного переустройства полива он не предлагал. Материал с работой выходил ориентировочно в девять тысяч, окончательно — после замера.
— А шестьдесят четыре тысячи откуда? — спросила я мужа при матери.
Сергей долго молчал. Потом вынул из кармана сложенный лист с расчётами. Оказалось, кроме ремонта он собирался сделать новый подвод воды и укрепить основание под дополнительные стеллажи. Не потому, что теплица разваливалась, а потому, что мать хотела в следующем году сдавать её уже двум арендаторам по очереди: сначала на рассаду, потом под позднюю зелень. Он считал, что так участок начнёт приносить ей больше денег.
— И ты решил вложить в это мою премию? — спросила я.
— У нас семья, — ответил он. — Я думал, раз деньги пришли неожиданно, можно помочь маме. Всё равно потом эта дача мне достанется.
Антонина Семёновна резко повернулась к нему:
— Я тебе ничего не обещала. У меня ещё сестра есть, ей тоже помогать надо.
Счёт, который пришлось оплатить самим
Вечером Сергей пришёл домой раньше обычного. Поставил на стол пакет с хлебом и молоком, сел напротив и сказал, что погорячился. Он готов был вычеркнуть из сметы полив и насос, остальное предлагал разделить пополам. Получалась уже не такая внушительная сумма, и на минуту я почти поверила, что мы нашли выход.
Но затем он добавил:
— Только маме про нашу договорённость не говори. Она и так обиделась. Пусть думает, что мы всё сделали, как обещали.
Вот тогда я окончательно поняла, что мы снова разговариваем не об огороде. Он просил меня заплатить и сохранить удобную для него картину, в которой мама получает помощь от послушного сына, а я остаюсь придирчивой женой, считающей чужие копейки.
— Нет, Сергей. Девять тысяч на необходимый ремонт мы можем обсудить. Остальное — мамины планы по сдаче теплицы, пусть она решает, вкладывать ли заработанные деньги. И я больше не буду обещать от своего имени того, чего не обещала.
Сергей две ночи спал на диване и сказал матери, что я вовсе отказалась ей помогать. Та позвонила Ксюше и объявила, что за июнь поднимет аренду: ей, видите ли, нужно возместить испорченные нервы. Дочь напомнила, что до конца мая всё оплачено, а продление они ещё не обсуждали.
Ксюша не стала спорить, а нашла у знакомой хозяйки питомника свободные полки на июнь. Место стоило дороже, зато хозяйка сразу объяснила условия. В последний майский день мы дважды съездили на моей машине, проложив между ящиками старые полотенца. Все растения увезли до первого июня; аренда до конца мая была оплачена полностью. Сергей не поехал, зато соседка по даче помогла донести ящики до багажника.
Полученная в понедельник премия так и лежала на моём счёте. Мы с Сергеем ещё зимой выбирали холодильник, и я заказала именно эту модель. Часть премии осталась на будущий отпуск. Большие покупки мы продолжили обсуждать вместе — только теперь не принимали решения за спиной друг у друга.
Через неделю Сергей всё-таки поехал к матери с мастером. Повреждённый лист заменили, за ремонт он рассчитался из денег, которые заранее отложил на покупку новых колёс для машины. Вернувшись, положил квитанцию на стол и неожиданно спросил, можно ли в выходные помочь Ксюше перевезти последнюю партию цветов покупателям. Я не ответила за дочь, а дала ему её номер. Он несколько минут смотрел на экран телефона, прежде чем позвонить.
В июне Ксюша привезла мне два кашпо с белыми петуниями. Мы поставили их на балкон, затем она открыла дверцу нового холодильника и улыбнулась: тот работал почти бесшумно. Сергей принёс из машины два пустых ящика дочери и спросил, куда поставить. Ксюша показала на свободное место возле балконной двери. Он аккуратно поставил ящики и предложил помочь с доставкой следующей партии.
