— Ты же просилась сюда, чтобы помогать! — Ада не выдержала. — Ты плакала в трубку каждый день, говорила, как тебе плохо одной!
— И сейчас плохо! — Зинаида Андреевна вдруг прижала руку к сердцу. — Ой, кажется, опять началось…
— Мама, Сеня опять отлупил Пашу, — тихо сказала Ада, ставя тяжеленные пакеты на стол. — Ты была дома все это время. Почему ты не вмешалась?
— Ой, Адочка, что ты начинаешь нудеть с порога? — Зинаида Андреевна страдальчески поморщилась и приложила ладонь к виску. — У меня так голова разболелась от их шума, что я едва до кровати доползла.
Ты же знаешь, у меня давление…
— Ты сидела в телефоне, мама… Я детям звонила, они сказали, что ты смартфон из рук не выпускаешь.
— Ну и что? — мать наконец отложила телефон и посмотрела на дочь с вызовом. — Мне и отвлечься нельзя?
Я в четырех стенах сижу целый день, пока ты там на своей работе прохлаждаешься.
А дети… Это твои дети, Ада. Что хочешь с ними, то и делай. Я свое отвоспитывалась.
— Ты же просилась сюда, чтобы помогать! — Ада не выдержала. — Ты плакала в трубку каждый день, говорила, как тебе плохо одной!
— И сейчас плохо! — Зинаида Андреевна вдруг прижала руку к сердцу. — Ой, кажется, опять началось…
Сходи за каплями, Ада. И не ори, у меня от твоих криков искры в глазах.
Ада ничего не ответила, развернулась и пошла в комнату сыновей.
Паша сидел на полу и плакал, размазывая слезы по грязным щекам.
Старший, Сеня, валялся на кровати в наушниках.
— Сеня, что опять произошло? — спросила Ада.
Сын даже не пошевелился. Он медленно снял один наушник и посмотрел на мать с плохо скрываемым презрением.
— Спроси у бабушки. Она сказала, что ему даже полезно поорать.
— Я спрашиваю тебя. Ты старший, ты должен был помочь ему с уроками, а не драться…
— А зачем ему помогать? — Сеня усмехнулся. — Да и не обязан я. У меня каникулы скоро, я отдыхаю.
Ада разозлилась.
— Встань и убери в комнате. Сейчас же!
— Не буду, — отрезал Сеня. — Бабушка сказала, что завтра сама уберет, когда ей станет лучше.
А если ты будешь на меня наезжать, я ей пожалуюсь.
Она говорит, что ты на нас свою злость из-за отсутствия мужика выплескиваешь.
Ада почувствовала, как земля уходит из-под ног.
И это говорит ей сын…
***
Переезд в другую страну дался Аде тяжело, но она собой гордилась.
Одна, с двумя детьми, она смогла начать все сначала.
Сеня помогал, Паша слушался. Да, денег было в обрез, работа забирала много сил, но в доме царил мир.
Потом начались звонки от родительницы.
— Доченька, я тут совсем загнусь одна, — плакала мать в трубку. — Сердце барахлит, давление скачет…
Помру в пустой квартире, и никто не узнает. Хоть бы в гости позвала, внуков повидать напоследок…
Ада, терзаемая чувством вины, сдалась — она купила матери билет, подготовила комнату.
Она рассчитывала на помощь, думала, что мама хотя бы за детьми присмотрит.
Но…
Первые две недели Зинаида Андреевна «акклиматизировалась».
— Адочка, вызови скорую! — стонала она каждое утро. — Ой, не доживу до обеда!
Ада брала отгулы, бегала в аптеку, дрожала над каждым вздохом матери.
Вызовы врача без страховки стоили безумных денег, и она бросилась оформлять документы.
— Нам нужно тебя зарегистрировать, мам, — объясняла она. — Тогда будет страховка, бесплатные врачи…
— Делай, делай что хочешь, — слабо шептала мать. — Лишь бы с вами быть…
Но как только регистрация была получена, а страховка оформлена, приступы неожиданно пропали.
Зинаида Андреевна купила себе новый смартфон на деньги, которые Ада откладывала на зимние куртки детям, и окончательно переселилась в виртуальный мир.
О внуках она, впрочем, тоже позабыла.
— Мама, почему ты не забрала Пашу из школы? — Ада влетела домой. — Мне пришлось с работы отпрашиваться!
Учительница позвонила, он там один сидел на лавке!
— Ой, Ада, не начинай, — мать даже не оторвалась от экрана. — Я собралась уже, а тут как кольнуло в боку…
Не дошла бы я.
Сама как-то, ты же на машине…
— Я была на совещании! Я просила тебя за три часа!
— Ну, забыла. Бывает. Память-то уже не та, старая я.
Но самым страшным было не это. С приездом матери Ада перестала узнавать своих сыновей.
***
— Мам, купи мне те кроссовки за двести баксов, — Сеня развалился на кухне, пока Ада готовила ужин.
— Сенечка, ты же знаешь, у нас сейчас туго с финансами. Нужно за квартиру платить, и за бабушку теперь коммуналка выросла, потому что субсидию сняли…
— А мне фиолетово, — огрызнулся сын. — Бабушка говорит, что ты просто жадная. Что ты на нас экономишь, а сама себе, небось, заначки делаешь.
— Сеня, как ты можешь такое говорить? — Ада повернулась к нему, не веря своим ушам. — Я себе ничего не покупала уже год!
— Ну да, рассказывай, — вмешалась Зинаида Андреевна, выходя из комнаты. — А тушь новую кто купил? Видела я в ванной.
Сама прихорашиваешься, а ребенку в обуви отказываешь.
— Это тушь за три евро, мама! Самая дешевая!
— Копейка к копейке, — поучительно заметила Зинаида Андреевна. — Сеня, не слушай ее.
Мама твоя просто не умеет деньгами распоряжаться. Вот если бы я твоим воспитанием занималась, у тебя бы все было.
А так… Видишь, как она на нас экономит?
— Вижу, — буркнул Сеня. — Мам, ты реально какая-то не такая стала. Почему ты вечно ноешь, что денег нет?
Вон у Ваньки мать тоже одна, а он в брендовых шмотках ходит.
— Потому что Ванькиной матери не нужно содержать еще одного взрослого человека! — крикнула Ада, теряя самообладание.
— Ой! — Зинаида Андреевна театрально схватилась за грудь. — Слышишь, Сеня? Я — обуза!
Родная дочь попрекает куском хлеба!
Господи, за что мне это? Приехала дочке помогать, а меня тут в могилу сводят!
— Мам, ты чего на бабушку орешь? — Сеня подскочил к матери. — Совсем ошалела?
Она из-за тебя сейчас сознание потеряет!
— Сенечка, сынок, отойди, — прошептала Ада. — Ты не понимаешь…
— Все я понимаю! — крикнул подросток. — Ты злая! Ты всех строить хочешь!
Бабушка говорит, с тобой ни один нормальный мужик не уживется, потому ты и одна.
Да с тобой и нам жить тошно!
Он выскочил из кухни, а Зинаида Андреевна посмотрела на Аду и вдруг… улыбнулась.
— Какой тебе муж, Ада? — тихо, почти ласково произнесла она. — С тобой никто не будет жить, кроме меня.
Ты и с детьми справиться не можешь, куда тебе еще отношения?
Сиди уж, радуйся, что я рядом.
— Мама… зачем ты это делаешь? — прошептала Ада. — Я же тебя люблю. Я все для тебя сделала.
Документы, страховку, комнату лучшую отдала…
— Любишь? — Зинаида Андреевна фыркнула. — Ты просто хочешь быть хорошей в глазах других.
А на самом деле тебе только помыкать всеми нравится.
Но со мной этот номер не пройдет. Дети теперь правду знают.
Она развернулась и ушла к себе, плотно закрыв дверь.
***
Сеня окончательно перестал помогать. На любую просьбу — помыть посуду, вынести мусор или помочь младшему — он отвечал одной фразой:
— Бабушка сказала, это не мужское дело.
— Сеня, пропылесось, пожалуйста, в гостиной, — попросила Ада в субботу утром.
— Не хочу, — донесся голос Сени из комнаты. — Бабушка сказала, что она сама это сделает позже.
— Она не сделает! Она неделю обещает!
— Значит, ей плохо, а ты ее заставляешь!
Бабушка говорит, ты ее специально работой нагружаешь, чтобы она быстрее… ну, того.
Ада вошла в комнату сына. Сеня сидел перед монитором, Паша крутился рядом, пытаясь отобрать клавиатуру.
— Сеня, встань.
— Отвали, мам.
Ада подошла и выдернула шнур из розетки — экран погас.
— Ты что сделала? — Сеня медленно встал. Он был уже выше матери, и в его взгляде читалась настоящая ненависть. — Ты что творишь?
— Я хочу, чтобы ты меня услышал. Я содержу этот дом, я плачу за твой интернет, за твой компьютер, за еду, которую ты ешь.
Ты будешь соблюдать правила этого дома, или…
— Или что? — в дверях тут же появилась Зинаида Андреевна. — Выгонишь ребенка на улицу?
Как ты жестока, Ада! Сенечка, иди ко мне. Не бойся ее.
Она только угрожать умеет.
— Ба, она совсем кукухой поехала, — пожаловался Сеня, прячась за спину бабушки. — Прикинь, комп вырубила!
— Ничего, милый, ничего, — бабушка гладила его по плечу. — Она просто злится, что жизнь у нее не сложилась.
Иди поиграй в телефоне, а я ей сейчас все выскажу.
Сеня вышел, Паша побежал за ним. Ада осталась один на один с матерью.
— Ты портишь их, мама. Ты превращаешь их в эго..истов, учишь их не уважать меня, мать. Зачем?
— Я их спасаю, — отрезала Зинаида Андреевна. — Спасаю от твоей тирании.
Ты хочешь, чтобы они тебе прислуживали? Не дождешься!
Я буду тут жить, и над внуками тебе измываться не позволю!
Ада горько усмехнулась.
— Ты будешь здесь за мой счет? Будешь жить на моей жилплощади и мне же портить жизнь?
— Ты обязана! — взвизгнула мать. — По закону обязана содержать мать! Я болею!
— К врачу ты не идешь, мама…. Ты три раза отказывалась от записи к кардиологу, которую я выбивала с таким трудом.
Ты не болеешь, ты притворяешься!
— Да как ты смеешь! — Зинаида Андреевна схватилась за шкаф и начала заваливаться набок. — Воздуха не хватает… Дай мне таблетки…
Ада смотрела на нее сверху вниз. Раньше бы она бросилась к ней, начала бы плакать, извиняться.
Но сейчас…
— Вставай, мама, — спокойно сказала Ада. — Вставай. Я вызвала такси. Твой чемодан в коридоре.
Зинаида Андреевна мгновенно «ожила» и вскочила на ноги.
— Что? Какой чемодан? Ты с ума сошла?
— Я купила тебе билет. На сегодня. Ты возвращаешься домой.
— Ты не имеешь права! Я тут прописана! — закричала мать.
— Прописана. Но это моя квартира. И я подам на выселение, если ты не уедешь сама.
И поверь, в этой стране закон на стороне владельца, если он докажет, что совместное проживание угрожает его здоровью или психике детей.
А я докажу. У меня есть записи твоих разговоров с детьми.
Ада не врала. Несколько дней назад она оставила включенным диктофон на кухне.
***
Сборы были шумными. Зинаида Андреевна кричала, проклинала дочь, пыталась привлечь на свою сторону детей.
Но Сеня, увидев собранный чемодан и решительное лицо матери, вдруг притих.
— Мам, ты и правда ее отправляешь? — тихо спросил он.
— Да, Сеня. Бабушка едет домой. Там ей будет спокойнее…
— Да я сгину там одна! — взвизгнула мать, пытаясь уцепиться за дверной косяк. — Где сердце твое?! Как так можно с родной матерью?
— Сенечка, Пашенька, идите в свою комнату, — твердо сказала Ада. — Сейчас приедет машина.
Когда дверь за матерью закрылась, Ада опустилась на диван и закрыла лицо руками. Ее трясло. Казалось, что из нее вытянули все жилы.
***
Зинаида Андреевна живет в своей старой квартире, за тысячи километров от Ады.
Она до сих пор звонит внукам и пытается жаловаться на «черствую мать», но Ада установила строгий регламент общения: десять минут в неделю, и только в ее присутствии.
Сеня постепенно вернулся к нормальной жизни, начал снова обнимать маму при встрече, а Паша перестал хамить учителям. И драки прекратились.
Конечно, теперь ведь детей никто против друг друга не настраивает…
