— Так в приличных семьях не делают! — возмутилась свекровь. — Впрочем, что тебе говорить… Тебе что в лоб, что по лбу!
Валентина Петровна стояла посреди нашей кухни с таким видом, будто застала меня за чем-то непристойным. А я всего лишь готовила томатный суп с фасолью.
— Это же не еда, а какая-то… похлебка заморская! — причитала она. — Что Сереженька-то подумает, когда придет с работы голодный, а ты ему вместо супа такое подашь? А?!
— Все в порядке, Валентина Петровна, — спокойно сказала я. — Сережа обожает этот суп. Он сам просил его приготовить.
— Да ну? Ой, не смеши ты меня! — хохотнула свекровь. — Сереженька у нас как ребенок в еде…
Это была правда. Мой супруг был тем еще гурманом, и угодить ему было очень непросто.
— Сегодня он суп хочет, завтра пиццу ему подавай, послезавтра острое что-нибудь, — продолжала свекровь. — А через десять лет он будет с больным желудком по врачам бегать… Послушай меня, дорогая! Я сорок лет Витю кормлю, знаю, что мужчинам нужно. Давай-ка я тебя научу готовить настоящий суп, чтобы муж сытый был и довольный.
Вот так оно и началось… Казалось бы, мелочь, рецепт супа. Но я тогда еще не понимала, что это только первая ласточка…
Нет, сначала я правда пыталась. Честное слово, пыталась! Готовила по ее рецептам, хотя Сережа морщился от тушеной капусты «как у мамы». Переставила мебель в гостиной, как она советовала… Даже шторы поменяла на те, что она притащила, тяжелые, бордовые, с золотыми кистями, от которых в квартире стало темно, как в склепе.
— Видишь, как уютненько сразу стало! — радовалась Валентина Петровна.
Нина, золовка моя, поддакивала:
— Мама во всем разбирается, у нее вкус врожденный! Так что ты можешь не переживать насчет этого.
Врожденный вкус, ага… Впрочем, спорить я не решилась, это было чревато скандалом.
***
Как-то свекровь решила, что нам с Сергеем пора заводить ребенка. Сначала она все ходила вокруг да около. Бывало, придет к нам на чай и задумчиво скажет:
— А вот Нина… твоя, Сереженька, сестра, уже третьим беременна.
Или:
— У соседки Зои Григорьевны внучка только что родила. Мальчика. Холесенького такого…
Или:
— Нинкина коллега тройню принесла!
Меня эти разговоры, признаться, напрягали. Потому что насмотрелась я уже на браки подруг и прекрасно знала, к чему приводит «надо» в вопросе продолжения рода.
Вообще, мы с Сережей хотели детей, но чуть попозже. Сейчас же нам хотелось просто побыть вдвоем и пожить для себя. Однако свекрови такой подход к делу казался неприемлемым. И как-то, в очередной раз придя к нам в гости, она целенаправленно подняла эту тему.
***
— Ларочка, ну сколько можно тянуть-то? — Валентина Петровна с чашкой чая в руке устроилась на нашем диване, который теперь «по феншую» стоял спиной к телевизору. — Вам уже по тридцать, часики-то тикают. Я в твои годы уже двоих растила.
— Мы планируем, просто пока… — начала было оправдываться я.
— Планируют на заводе, милочка! — строго одернула меня она. — А дети — это благословение от бога. Как раньше было? Поженятся, и сразу детки идут… И вот как-то обходились без этих ваших новомодных манипуляций, без процедур всяких. В гармонии с природой жили наши предки…
Она говорила, а мне чего-то вспомнились все эти некрасовские женщины, которых мы обсуждали в школе на уроках литературы.
Не те, которые коня на скаку останавливали, а другие, которые в свои двадцать с небольшим имели по десять детей и из-за ежедневной тяжелой работы выглядели на все шестьдесят. В гармонии с природой они жили, как же…
— Вот перестань пить свои таблетки эти, и все получится, — говорила меж тем свекровь. — И работу эту свою брось. Потому что… Ну какая из тебя мать будет, если ты по десять часов в офисе пропадаешь?
Я чуть чаем не подавилась. Откуда она вообще знает про таблетки?
— А про таблетки… Это вам Сережа рассказал? — выдавила я.
— Да я сама в ванной комнате увидела только что, — отозвалась она. — Выкинула их, кстати. Нечего организм травить.
***
Вот тут я и поняла, вот он, предел. Я поставила свою чашку с чаем на стол и улыбнулась. Так, наверное, улыбаются самураи перед боем.
— Валентина Петровна, — спокойно и даже миролюбиво начала я, — а вы вообще в курсе, что вмешательство в чужую личную жизнь может довести до развода?
— Что за глупости я слышу! — она даже привстала. — Я же как лучше хочу! Для вас же стараюсь!
— Для нас? — прищурилась я. — Или все же для себя?
Она надулась и покраснела, но я уже не могла остановиться:
— Вы выбрасываете мои лекарства, переставляете мебель в моем доме и учите меня готовить еду, которую мой муж терпеть не может. Вы почему-то решили, когда нам рожать детей, где мне работать. Что дальше? Имя ребенку выберете? Или сразу воспитывать его заберете?
— Да… ты… Да как ты смеешь?! — завопила она. — Сережа! Сереженька, иди сюда немедленно!
Минут через пять муж появился в дверях. Он посмотрел на мать, на меня, а потом тяжело вздохнул.
— Ну что тут у вас опять?
— Твоя жена оскорбляет меня! — взвизгнула свекровь. — В собственном доме!
— В нашем доме, — поправила я, — и я никого не оскорбляла, просто попросила вас не лезть в нашу жизнь.
— Сережа, ты это слышишь? — Валентина Петровна вцепилась в рукав сына. — Она меня из дома гонит! Твою родную мать! Которая тебя вырастила, выкормила, которая тебе образование дала…
— Ну началось, — подумала я, мысленно закатывая глаза.
Знала я эту песенку. Моя маман была точно такой же. Она лет с пятнадцати все пыталась мне «счетик» выставить за свои бессонные ночи и рухнувшую карьеру. Именно поэтому я сбежала жить к тетке, а потом уже уехала поступать в другой город.
Сережа, по правде говоря, мамсиком не был. Но от его «нейтралитета», от того, что он никогда не стремился меня защитить от нападок своей матери, мне было тошно.
Но… тут случилось чудо. Сережа аккуратно высвободил свою руку из материнской хватки и сказал:
— Мама, слушай, а может, правда хватит? Мы как бы взрослые люди, сами разберемся.
— Что? — она даже отшатнулась. — Ты… Да что ты говоришь-то такое? Как это вы сами разберетесь? А как же я?!
Пока Сережа соображал, что ответить, она смерила его тяжелым взглядом и процедила:
— Ну-ну… Ладно уж. Разбирайтесь сами. Вот только когда она тебя бросит, а она бросит, попомни мои слова, не приползай ко мне!
И ушла. Валентина Петровна обиделась на нас, пока больше не приходит и даже не звонит. Ну и…баба с возу, как говорится…
