Степан не только не собрал вещи, как обещал утром, но и освободил в Надеждином шкафу полку для маминых кофточек. Его мать уже распоряжалась на кухне.
— Наденька, батон у тебя вчерашний, — заявила Раиса Сергеевна вместо приветствия. — Я Стёпе говорю: надо хлеб в другом магазине брать. А где у тебя приличное полотенце? Это всё в пятнах.
Возле обувницы лежал огромный клетчатый баул, на вешалке висело чужое пальто. Надежда рассчитывала сегодня остаться одна.
Для мамы уже приготовили диван
— Степан, мы ведь договорились, — сказала она, входя на кухню. — Ты сегодня забираешь вещи.
Бывший сидел у окна и доставал вилкой огурцы из банки, которую Надежда берегла к празднику. Он лишь отодвинул тарелку.
— Ничего мы не договорились. Ты сказала, я послушал. Это разные вещи.
Пять лет назад Степан въехал с одним чемоданом. Тогда он работал водителем, а последние полгода сидел дома и обещал найти новую работу.
В марте Надежда попросила его оплатить половину коммунальных счетов. В день платежа Степан объявил, что денег нет. А через два дня купил игровую приставку.
— Это я по скидке взял, — объяснил он, даже не смутившись. — И вообще, ты же не чужая.
На прошлой неделе мать Степана приехала на два часа и начала перебирать Надеждино бельё, решая, какие шторы выбросить. Степан попросил Надежду не придираться.
Вчера на экране его телефона высветилось сообщение матери: «Стёпа, деньги на жильё хоть оставь». Он ответил: «Не надо, Надя всё оплатит». Вечером Надежда потребовала разъехаться.
— И зачем вы привезли баул? — Надежда повернулась к Раисе Сергеевне.
— Сын один останется, ему помощь нужна. Я недельки две поживу. Вы свою спальню не трогайте, мы в гостиной разместимся. Диван хороший, я уже посмотрела.
Одна прописка на двоих не делится
Квартира была Надеждина, купленная до знакомства со Степаном. Два года назад она согласилась его зарегистрировать, когда он попросил перевести документы по месту проживания.
Теперь Раиса Сергеевна положила нож рядом с колбасой и произнесла с особенным удовольствием:
— Мы с одной знакомой посоветовались. Стёпа здесь прописан постоянно. Значит, никуда он не уйдёт, пока суд не решит. А суды быстро не работают, это все знают.
— У него нет доли в квартире, — ответила Надежда.
— Долю никто не просит. Жить-то можно! — Раиса Сергеевна пододвинула к себе тарелку. — А тебе тесно — поживи у сестры.
Степан довольно кивнул. Его тапочки по-прежнему лежали поперёк прохода — Надежда каждый вечер убирала их к стене.
— Значит, ты не уходишь добровольно? — спросила она.
— Я здесь прописан. Чего ещё объяснять?
Надежда вышла на площадку и позвонила соседу Семёнычу, бывшему слесарю. Он помогал ей устанавливать кухню.
Семёныч выслушал её, протирая очки.
— Заявление и бумаги, Надь, готовь обязательно. А на сегодняшний вечер у меня одна мысль. Ты гостей принимать можешь?
— Могу. Если они не станут портить мебель.
— Мебель цела будет, — пообещал он. — Только форточку после нас откроешь.
Кто-то принёс баян
Вернувшись, Надежда увидела, что Степан перетащил баул матери в гостиную и уже выдвинул нижний ящик комода.
— Вот тут маме место освободи, — бросил он. — А эти свои ткани куда-нибудь убери.
В ящике лежали её выкройки и заказы. Надежда задвинула его и пошла открывать дверь.
Семёныч пришёл с тремя приятелями. Они принесли баян, домино, сушёную рыбу и банки домашнего кваса. Разулись и прошли на кухню.
— Надюша разрешила посидеть, пока у нас в гараже сторожку ремонтируют, — сообщил Семёныч.
— Что это значит? — Степан вышел из гостиной.
— У меня гости, — ответила Надежда. — Ставьте чайник, Семён Иванович, я сейчас чашки достану.
Раиса Сергеевна попыталась загородить проход к столу. Мужчины обошли её, расстелили под рыбу газету и достали домино.
Саныч заиграл на баяне. Раиса Сергеевна так резко обернулась, что чуть не опрокинула блюдце.
— Прекратите! Мы здесь отдыхать собираемся!
— И мы отдыхаем, — спокойно отозвался Семёныч. — Чай, домино, музыка. До ночи засиживаться не станем. Соседей беспокоить незачем.
Степан потянул Надежду в коридор.
— Ты специально их позвала? Ты понимаешь, что они тут вонючую рыбу разложили?
— Понимаю. Меня тоже не спросили, когда твою маму привезли с вещами. Но рыбу, в отличие от её баула, я разрешила принести сама.
Баул меняет направление
На кухне спорили о домино, квас шипел в банке. Павлыч попросил кипятка и заметил, что ремонт сторожки затянется на неделю.
— Так что если Надя позволит, завтра ещё зайдём, — добавил Семёныч, ловко выставляя костяшку. — Нам тут уютно.
Раиса Сергеевна пересела на край кухонного стула. Она попыталась пожаловаться на головную боль, но Семёныч участливо предложил открыть окно и сделать музыку потише.
— Стёпа, иди сюда, — позвала она сына вполголоса. — Машину закажи.
— Мам, ты чего? Мы же решили оставаться.
— Я решила, что хочу тишины. Иди за сумкой. У тёти Зои диван небольшой, зато без баяна.
Степан растерянно смотрел на мать. Она уже тащила баул в прихожую.
Надежда подошла к тумбе у двери.
— Степан, если съезжаешь, оставь, пожалуйста, свой комплект ключей. А вопрос с регистрацией решим отдельно.
Он помедлил и положил ключи на полку. Раиса Сергеевна уже застёгивала пальто и торопила его из подъезда. Баул снова застрял между пуфиком и обувницей, и Степан сердито потянул его на себя.
За ушедшими хлопнула дверь. Саныч убрал баян, Павлыч завернул рыбу, а Семёныч проверил скатерть.
— Пятен нет, хозяйка. Я обещал.
Надежда закрыла окно, достала чистые чашки и поставила на стол варенье. Соседи остались допить чай уже без представления и без домино.
На следующий день она собрала документы на квартиру и обратилась к юристу по поводу прекращения права проживания Степана и снятия его с регистрационного учёта. Вечером Семёныч принёс новый дверной коврик.
— Рыбой пахнуть не будет, — заверил Семёныч, вручая покупку.
Надежда положила коврик у двери. Клетчатого баула рядом больше не стояло.
