Визитку я чуть не выбросила вечером вместе с чеком из парикмахерской. Остановило только время, написанное на обороте: «12:00».
Женщина, которая дала мне эту карточку, заплатила за мою стрижку тысячу семьсот рублей и ушла раньше, чем я успела понять, зачем ей понадобилось, чтобы на следующий день я приехала в небольшой магазин домашнего текстиля на другом конце города.
Без работы я была всего девять дней, но уже успела пожалеть, что ушла с прежнего места. Поэтому к ночи придумала десяток объяснений, и почти все были неприятными. Может, старушка перепутала меня с кем-то. Может, ей нужна продавщица на пару смен. Может, она вообще решила, что я настолько отчаялась, что соглашусь на всё.
И всё же утром я положила визитку в кошелёк и поехала. Я была должна ей тысячу семьсот рублей.
До увольнения я слишком долго молчала
В «Уютном доме» я проработала одиннадцать лет. Начинала продавцом, потом стала старшей смены. Зарплата была обычная, зато коллектив знакомый и до дома двадцать минут на автобусе.
Хозяин магазина Андрей Степанович раньше почти каждый день бывал в зале. Потом открыл вторую точку и поставил администратором Дарью, дочь своей двоюродной сестры.
Дарья была не глупая и не ленивая. Она быстро разобралась с кассой, хорошо разговаривала с покупателями. Только отвечать за неприятные последствия своих решений не любила.
Первую неделю Андрей Степанович попросил меня ей помочь. Я показала, как составляем график, где лежат документы на возвраты, почему при поставке коробки лучше пересчитать до подписи в накладной.
Через две недели Дарья уже разговаривала со мной как с человеком, который мешает ей руководить.
Однажды я увидела график и спросила, почему в воскресенье утром остаёмся вдвоём, хотя на это время назначен привоз и обычно много покупателей.
Дарья не подняла головы от телефона.
— Потому что я так поставила.
— Нам двоих мало.
Она вздохнула.
— Светлана, если вам так хочется руководить, надо было идти в администраторы.
Мне никто этого не предлагал, и она знала.
В воскресенье у кассы собралась очередь, пока я принимала товар. Потом пришла покупательница с возвратом, следом другая попросила найти отложенный заказ. К обеду Дарье пришлось приехать самой.
— Почему вы мне не сообщили, что не справляетесь? — спросила она прямо в зале.
Продавщица Люба повернулась от стойки:
— Светлана ещё в пятницу предупреждала.
Дарья посмотрела на неё, потом на меня.
— Значит, надо было настоять.
Вечером она переделала следующую неделю. Несколько дней даже советовалась со мной, и я решила, что мы просто неудачно притирались.
«Напиши, что помогала принимать товар»
В конце месяца привезли большую поставку белья и полотенец. Машина задержалась и приехала почти перед закрытием. Моя смена закончилась, я переоделась и уже собиралась уходить.
Дарья стояла у складской двери с накладной.
— Езжай, я сама приму.
— Там коробок много.
— Светлана, я умею считать до пятидесяти.
Утром на складе не хватало шести коробок. По документам значилось сорок восемь, фактически мы с Любой насчитали сорок две. Поставщик подтвердил, что со склада машина вышла с полным количеством. Что произошло дальше, ещё надо было выяснять.
Дарья приехала ближе к полудню, несколько раз пересмотрела накладную и сказала, что, может быть, часть коробок вечером вынесли в торговый зал. Мы проверили — ничего.
Через час Андрей Степанович вызвал меня в кабинет. Дарья уже сидела там, перед ней лежал лист бумаги.
— Свет, надо зафиксировать, кто был при приёмке, — сказал он. — Напиши объяснение, что помогала считать коробки перед уходом.
— Но я ушла до разгрузки.
— Никто не просит тебя брать недостачу на себя. Просто напиши, что присутствовала.
— Зачем мне писать то, чего не было?
Дарья положила ручку на стол.
— Из-за шести коробок устраивать представление глупо. Ты была рядом.
— Не была.
Андрей Степанович заговорил тише:
— Ты же понимаешь, если всё повиснет на ней, получится, что я поставил человека, который в первый месяц допустил такую историю. Мне это сейчас совсем ни к чему. Напиши нейтрально.
— Не напишу.
За стеной кто-то двигал коробки по складу. Дарья поднялась первой.
— Тогда дальше каждый отвечает только за себя. Без просьб поменять смену и без «прикройте на полчаса».
Она открыла дверь и вышла.
Два дня ничего не происходило, и я уже решила, что вопрос закрыт. Потом вывесили новый график: почти все удобные утренние смены у меня исчезли, зато закрывать магазин пришлось чаще остальных.
— Почему так? — спросила я.
Дарья ответила при продавцах:
— Я составляю график так, как удобно магазину.
Это можно было терпеть, и я терпела. Потом Андрей Степанович сообщил, что моя премия за месяц будет меньше.
— По результатам работы, — сказал он и не стал объяснять.
В тот же вечер я обновила резюме. На следующий день подала заявление об увольнении.
Андрей Степанович прочитал его и спросил:
— И куда ты пойдёшь? Тебе сорок три, Свет. Везде своих хватает.
— Найду.
Сказала уверенно, хотя ничего ещё не нашла.
Последние две недели я отработала полностью. Дарья почти со мной не разговаривала, зато дважды просила подсказать, как оформить обычные рабочие документы. Я подсказала. Наверное, это и было моей слабостью: я слишком долго отделяла работу от отношения людей ко мне.
В последний день я сдала ключ от служебной двери, попрощалась с девочками и ушла.
Через девять дней оказалась в парикмахерской.
У терминала мне стало не до собеседования
На следующий день у меня было первое нормальное собеседование. Я решила подстричься, потому что последние месяцы только собирала волосы резинкой и всё откладывала салон.
Мастер Ирина спросила, почему меня давно не было.
— Работу меняла. Вернее, пока только пытаюсь поменять. Завтра собеседование.
Я не заметила, что пожилая женщина в соседнем кресле на секунду подняла глаза от журнала.
После стрижки администратор назвала сумму — тысяча семьсот рублей. Я приложила карту к терминалу.
Отказ.
Открыла банковское приложение и увидела, что утром прошёл автоплатёж за коммунальные услуги, о котором я забыла. На карте осталось чуть больше шестисот рублей, а перевод со сберегательного счёта завис на подтверждении.
— Сейчас минуту, — сказала я администратору. — Позвоню сестре, она переведёт.
Она спокойно кивнула.
Я уже открыла список контактов, когда рядом появилась банковская карта.
— Проведите мою, — сказала женщина из соседнего кресла.
— Нет, подождите. Я сейчас решу.
— Решите завтра.
— Мы с вами даже не знакомы.
— Не совсем.
Она приложила карту к терминалу. Раздался короткий сигнал, администратор протянула ей чек.
Меня вместо благодарности охватило раздражение. Терпеть не могу быть кому-то должна.
— Дайте номер телефона. Я верну вам деньги сегодня.
— Завтра вернёте.
Она достала из сумки визитку. На ней было название магазина, адрес и телефон. На обороте женщина написала «12:00».
— Я не понимаю.
Она надела пальто и посмотрела на меня внимательно.
— «Придите завтра. Это важно».
— А если не приду?
— Тогда останетесь должны мне тысячу семьсот рублей. Мне кажется, вам это не понравится.
И тут я неожиданно рассмеялась.
В магазине меня никто не ждал с подарком
На следующий день я приехала без десяти двенадцать.
«Север» оказался обычным магазином: постельное бельё, полотенца, покрывала. За кассой покупательница выбирала комплект, у дальней стены мужчина собирал стеллаж.
Я спросила Антонину Павловну. Продавец показала на дверь служебного помещения.
Внутри старушка сидела за столом рядом с женщиной лет пятидесяти. Перед ними лежали несколько распечатанных резюме и блокнот.
— Пришла, — сказала Антонина Павловна.
Я положила на стол две тысячи рублей.
— Сначала долг.
Она подвинула деньги обратно.
— Сначала поговорим. Это моя дочь Надежда. Магазином занимается она.
Надежда протянула мне руку.
— Мама сказала, вы одиннадцать лет работали в «Уютном доме»?
— Откуда вы знаете?
Антонина Павловна покосилась на дочь.
— Я же просила не начинать с этого.
— Мам, иначе выглядит так, будто мы человека сюда заманили.
— А вы меня не заманили? — спросила я.
Надежда улыбнулась:
— Немного.
Оказалось, у них действительно искали администратора. Прежняя сотрудница собиралась переезжать, поэтому Надежда уже неделю смотрела отклики и провела несколько собеседований.
Мне предложили тоже поговорить.
Никакого «вы приняты» после трёх вопросов не случилось. Надежда расспрашивала про графики, возвраты, поставки, конфликтных покупателей. Я отвечала и всё больше не понимала, почему пожилая женщина решила, что я вообще подхожу.
Наконец спросила прямо:
— Антонина Павловна, вы меня где-то видели?
— Три года назад. В вашем магазине.
Я не вспомнила.
— Покупала шторы и покрывало. Платила наличными. Две купюры слиплись, и я дала вам на пять тысяч больше.
И тут я вспомнила кассу. Не лицо, а случай. Я тогда пересчитала деньги и вернула покупательнице лишнюю купюру.
— Это были вы?
— Я. А через неделю мне привезли покрывало не того размера. Руководитель объяснял, почему обмен займёт несколько дней. Вы сходили на склад, нашли мой заказ и решили вопрос.
— Я просто делала работу.
— Поэтому и запомнила.
Надежда закрыла лежавшее перед ней резюме.
— Мама потом ещё пару раз вас видела. Когда мы начали искать администратора, сказала, что у конкурентов когда-то работала женщина, которую она бы позвала к нам. Имени не помнила.
Антонина Павловна кивнула:
— А вчера мастер назвала вас Светланой. Потом вы сказали про увольнение и собеседование. Я и вспомнила.
Я посмотрела на деньги на столе.
— А стрижку зачем оплатили?
— Вы попали в неловкую ситуацию. И мне нужен был повод попросить вас зайти, не объясняя всё посреди салона.
— Можно было просто дать визитку.
— Можно. Но вы могли решить, что это очередная реклама.
Работу мне в тот день не подарили. Надежда сказала, что встретится ещё с двумя кандидатами и позвонит вечером. Мы обсудили зарплату, график и обычное оформление по трудовому договору с испытательным сроком.
Я забрала свои две тысячи: Антонина Павловна сказала вернуть потом, когда всё решится.
Через час позвонили с собеседования, ради которого я и стриглась. Предложили место продавца с меньшей зарплатой, чем была у меня раньше. Я попросила время до утра.
В семь вечера Надежда прислала сообщение в мессенджере: «Готовы предложить вам место администратора. Если согласны, в понедельник оформляемся».
Я перечитала два раза и ответила: «Согласна. В понедельник буду».
Через три месяца позвонил Андрей Степанович
Первые недели в «Севере» оказались вполне земными.
Одна продавщица считала, что должность должна была достаться ей, и разговаривала со мной только по необходимости. Я сама однажды неправильно поставила двух сотрудников в график и потом просила одну из них поменяться.
Надежда не стала исправлять за меня.
— Вы администратор. Договоритесь сами.
Мне это понравилось гораздо больше, чем прежнее «мы одна команда», после которого отвечал обычно кто-то один.
Антонина Павловна приезжала два-три раза в неделю, но в мою работу не вмешивалась. Тысячу семьсот я вернула ей после первой зарплаты обычным переводом по номеру телефона. Через минуту пришёл ответ: «Получила. Теперь всё честно».
От Любы я знала только, что Дарья на старом месте продержалась недолго.
А через три месяца позвонил Андрей Степанович.
— Свет, привет. Как ты?
Он говорил так, будто не было ни объяснительной, ни графика, ни разговора про мой возраст.
— Нормально. Работаю.
— Я как раз по этому поводу. Дарья ушла. Возвращайся. Мне нужен человек, который магазин знает.
Я стояла у рабочего стола и держала в руке новый график.
— На какую должность?
Он замолчал на секунду.
— Ну как раньше. Старшей смены. По деньгам добавим пять тысяч.
Три месяца назад я, наверное, обрадовалась бы самому звонку. Всё-таки одиннадцать лет жизни там осталось.
— Нет, Андрей Степанович.
— Ты не спеши. Здесь всё знакомое, люди тебя знают.
В зале Надежда показывала новой продавщице, где проверить размер комплекта перед выдачей покупателю. У кассы ждали две женщины. Обычный рабочий день.
— Я уже администратор в другом магазине.
— Понятно. Если передумаешь, позвони.
— Хорошо.
Я убрала телефон в карман и вернулась к столу.
Надежда спросила:
— Что-то срочное?
— Нет. Старое место звало обратно.
— И что?
Я положила график перед собой.
— Ничего. В среду двое просят утро. Сейчас попробую переставить смены, чтобы никто не закрывал три дня подряд.
Она кивнула и пошла в зал.
Через несколько минут в магазин вошла Антонина Павловна. Сняла пальто, повесила его на вешалку у служебной двери и, проходя мимо, спросила:
— Долгов за вами больше нет?
— Перед вами — нет.
— Вот и хорошо.
Она ушла в подсобку, а я осталась над графиком, который теперь действительно составляла сама.
