Байкал не отходил. Лёг рядом, прижался тёплым боком. Сергей обнял пса за шею и почувствовал, как дрожь немного отступает.
— Держись, брат, — прошептал он. — Держись…
Сергей никогда не думал, что собака сможет заменить человека. После развода он остался в пустой квартире с одним только чемоданом воспоминаний и щенком, которого бывшая жена сунула ему в руки.
— На фига он мне? — бурчал Сергей, глядя на маленький лохматый комочек, который тут же обмочил ему ботинок.
— Чтоб не скучал, — бросила жена и хлопнула дверью.
Марина ушла не просто так. Десять лет она терпела его рейсы, одинокие вечера и звонки среди ночи из какой-нибудь глухой деревни под Омском.
«Ты женат не на мне, а на дороге», — сказала она в последний раз. Сергей не нашёл, что ответить…
Трасса действительно затягивала, как болезнь. Он пробовал работать на складе, в такси и даже охранником в магазине, но нигде не выдерживал больше месяца.
Его как магнитом тянуло обратно в кабину, к бесконечной ленте асфальта и тишине, которую никто не нарушал.
Выбросить щенка было жалко. Так и поехал Сергей в первый рейс с пассажиром на руках. Тот сначала скулил, потом его стошнило на сиденье, и Сергей, матерясь, съехал на обочину, чтобы всё отмыть.
— Ну что ты за наказание? — устало сказал он щенку.
Щенок виновато посмотрел на него и лизнул в нос.
На следующей заправке Сергей купил специальный корм и миску. К вечеру щенок затих и уснул у него на коленях…
А через полгода он уже восседал на пассажирском сиденье и смотрел на дорогу с видом опытного водителя. Он чувствовал трассу не хуже хозяина.
Иногда он начинал беспокойно скулить и суетиться в своём кресле. Тогда Сергей понимал: впереди что-то не так. Надо сбросить скорость, а то и совсем остановиться.
Хозяин назвал его Байкалом. Это случилось во время стоянки у озера. Сергей вышел покурить, посмотрел на бескрайнюю тёмную воду, потом перевёл взгляд на пса, который сидел рядом и внимательно следил за чайками.
— Глаза у тебя, как эта вода, — сказал Сергей. — Будешь Байкал.
Пёс гавкнул, соглашаясь.
С тех пор они стали неразлучны. Сергей привык, что утром его будит холодный нос в щёку, в придорожных кафе ему всегда дают добавку «для пса», а в долгих рейсах можно молчать часами, и рядом всё равно кто-то есть.
Байкал вырос в крупного крепкого пса с густой шерстью и умными глазами. Он никогда не лаял без дела, не грыз сиденья и не просился гулять посреди трассы. Он просто наслаждался дорогой и дружбой с хозяином…
Сергей с Байкалом таскали фуру по маршруту Красноярск – Москва уже несколько лет. К дороге привыкли, знали её на зубок.
Но в последнее время заказы стали редеть. Постоянные клиенты отказывали, предлагали копейки. Кредит за машину, налоги, ремонты, всё это висело тяжким грузом.
Сергей понимал: если так пойдёт и дальше, то фуру придётся продавать. А что тогда? Без дороги он себя не представлял.
Однажды в конце ноября, выгрузившись в очередной раз в Красноярске, Сергей не смог найти обратную загрузку до Москвы. Деньги заканчивались.
И в этот момент знакомый диспетчер предложил ему срочный рейс в город Мирный. Деньги платили очень хорошие, но и риски серьёзные – конец ноября, Якутия, пурга может начаться в любой момент. Но делать нечего, пришлось соглашаться.
— Возьму, — сказал он диспетчеру.
Байкал перед выездом нервничал. Ходил кругами у машины, поскуливал, смотрел на хозяина так, будто просил остаться. Сергей только потрепал его по загривку:
— Да ладно тебе, брат. Съездим и вернёмся. Как всегда.
До Братска добрались без приключений. А потом начинался зимник – дорога, укатанная специальными машинами, которые трамбуют снег и поливают его водой для прочности.
Вокруг ни машин, ни людей, ни домов. Только они вдвоём в железной коробке. А за окном минус тридцать и тайга на сотни вёрст…
Пурга налетела внезапно. Это была белая стена, в которой фары тонули уже в десяти метрах. Температура опустилась ещё ниже. Сергей сбросил скорость до тридцати километров в час и всё равно чувствовал, как машину пытается сдуть с дороги.
Подержанный Вольво вдруг задёргался, зачихал. А потом двигатель просто взял и заглох. Замёрзла солярка в фильтрах.
Запасные фильтры у Сергея были, но менять их на таком морозе смерти подобно. Он всё же вылез из кабины. Ветром сбивало с ног, руки деревенели мгновенно.
Он провозился десять минут, но фильтры сменил. Залез обратно, хлопнул дверью, повернул ключ. Машина затряслась, задымила, заработала сначала неровно, но потом уверенно загудела. Байкал радостно заскулил.
Связи не было. Глухая тайга, ночь, пурга. Под ударами ветра машину мотало из стороны в сторону. Рация хрипела без ответа.
Они тронулись, ехали медленно, почти вслепую. Через пятьдесят километров машина опять задёргалась, захрипела. Всё повторилось. Запасных фильтров больше не было…
— Всё, приехали, — тихо сказал Сергей.
Байкал сидел рядом и внимательно смотрел на него. Мужчина заглушил всё оборудование, оставил только автономную печку. Первые несколько часов она работала исправно. Маленький уголок тепла в огромной ледяной пустыне.
Сергей потрепал Байкала по голове:
— Зря я тебя не послушал, дружище…
Байкал только жалобно заскулил в ответ, глядя на него своими умными глазами.
Потом аккумуляторы начали садиться. Печка работала всё слабее и наконец совсем сдалась.
Температура в кабине поползла вниз с пугающей скоростью. Металл потрескивал, остывая. Ветер к тому времени немного стих, но от этого легче не стало.
Сергей залез в спальник, накинул на себя всё, что было: куртки, одеяла. Байкал не отходил. Лёг рядом, прижался тёплым боком. Сергей обнял пса за шею и почувствовал, как дрожь немного отступает.
— Держись, брат, — прошептал он. — Держись…
Часы тянулись. Пальцы перестали сгибаться. Ноги превратились в два чужих бревна. Холод пробирался внутрь, забирая последние силы. Сон наваливался тяжёлым, сладким, грузом.
Сергей знал: засыпать нельзя. Но глаза закрывались сами…
Он начал громко говорить, чтобы слышать самого себя. Рассказывал Байкалу про свою жизнь, про жену Марину, про то, как она была права, что ему дорога и деньги важнее неё. А теперь вот…
Ему показалось, что в кабине появилась она. Стоит у спальника, смотрит на него с той усталой улыбкой, которую он так хорошо помнил. Сергей улыбнулся и протянул к ней руку.
Последнее, что он запомнил – тяжесть на груди и тихое, ровное дыхание прямо в лицо.
Очнулся от того, что кто-то тащит его за ноги, потом какой-то громкий звук, похожий на вертолёт.
Окончательно пришёл в себя он уже в больнице Братска. Открыл глаза, над ним белоснежный потолок. В нос ударил запах лекарств и хлорки. Руки и ноги горели огнём.
— Где Байкал? — хрипло спросил Сергей у вошедшей медсестры.
— Жив твой герой, — улыбнулась она. — Лежит под кроватью. Ни за что не хотел уходить, пришлось ветеринара сюда вызывать.
Лапы обморозил, но выкарабкается. Если бы не он, ты бы не выжил. Спасатели сказали, он всю ночь на тебе лежал, грел.
Сергей сполз на пол. Байкал с забинтованными лапами поднял голову и тихо радостно гавкнул. Сергей обнял пса за шею, уткнулся лицом в густую шерсть.
Байкал осторожно лизнул его в щёку, будто понимал, как тому больно.
Они сидели на полу больничной палаты, и никто их не торопил.
В этот момент дверь палаты открылась. На пороге стояла Марина. В белом халате, с пакетом фруктов и термосом в руках. Она остановилась у двери, словно не решаясь войти.
Сергей на секунду замер. Казалось, что она ему всё ещё снится.
Байкал сразу встрепенулся, заскулил и, несмотря на боль в лапах, попытался подняться. Он явно узнал её. Тот самый запах из прошлой жизни.
— Привет, — тихо сказала она. — Мне диспетчер позвонил… сказал, что ты чуть не… В общем, я сразу прилетела.
Сергей смотрел на неё и не находил слов. Байкал подполз ближе к двери, виляя хвостом. Марина подошла, присела рядом на корточки и осторожно погладила пса по голове. Потом подняла глаза на Сергея:
— Это он?.. Тот самый комок шерсти?
Сергей кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Через две недели они снова были в дороге. Сергей вёл машину осторожнее обычного. Байкал сидел на своём месте с забинтованными лапами и иногда тихо поскуливал.
А в кармане теперь лежала записка от Марины с номером телефона и короткой фразой: «Позвони, когда вернёшься».
На длинном прямом участке Сергей положил ладонь на тёплый бок друга.
— Спасибо, брат, — тихо сказал он.
Байкал повернул голову, посмотрел на него своими умными глазами и коротко гавкнул в ответ. Сергей улыбнулся и прибавил газ.
Впереди была дорога. И, возможно, ещё один шанс…
От былого величия не осталось и следа. Кошка висела в его руке грязным, худым комочком.
Она уже не шипела, только смотрела своими голубыми глазами, в которых застыли леденящий ужас и усталость…
Сергей долго не мог поверить, что его жизнь может быть такой спокойной.
После Якутии он сильно сбавил скорость. Вернувшись из больницы, устроился на местную автобазу механиком. Домой возвращался каждый вечер.
С тех пор, как Марина приехала к нему в Братск, они почти не расставались. Она готовила ужины, они гуляли с Байкалом по вечерам, и Сергей даже начал привыкать к тому, что не надо никуда мчаться.
Байкал был счастлив. Он спал на своём месте у батареи. Иногда ему даже разрешали поваляться на диване в гостиной.
Так длилось полгода. Пока однажды вечером в дверь не позвонили…
На пороге стояла Ольга – дочь Марины от первого брака. В руках она держала переноску, из которой доносилось недовольное мяуканье.
— Мам, я к тебе за помощью, — сказала она с порога. — Выручай, а то всё, приехали.
— Что случилось? — Марина отступила, пропуская дочь в коридор.
— Аллергия у Миши, — Ольга вздохнула. — На кошку. Врачи сказали: или кошка, или ребёнок. А она у нас уже три года, привыкла, и выбросить её рука не поднимается. Пожалуйста, возьмите хоть на время.
Из переноски донеслось громкое требовательное «Мяу!».
— Это Матильда, — представила Ольга. — Сиамская принцесса.
Сергей заглянул в переноску. Оттуда на него смотрели два ярко-голубых глаза.
Кошка была изящной, светлой, с тёмной мордочкой, ушами и лапками. Взгляд у неё был оценивающий, словно она решала, достоин ли этот человек её королевского внимания.
— Красивая, — признал Сергей. — Но у нас же Байкал…
— Байкал умный, — сказала Марина. — Он привыкнет. Мы просто подержим её немного, а дальше… видно будет.
Сергей хотел возразить, но посмотрел на Марину. Она смотрела на дочь с усталой, любящей тревогой, которую он так хорошо знал.
— Ладно, — сдался он. — Только пусть не лезет к Байкалу.
Ольга уехала через час, оставив переноску, лоток, корм и гору наставлений.
— Она любит лежать на подоконнике, — инструктировала она на прощание. — Молочко не давайте, у неё желудок слабый. Игрушек не надо, она не играет. Она у нас королевская особа.
— Я понял, — сказал Сергей. — Буду кланяться при встрече.
Кошка вышла из переноски только через час. Она обошла квартиру по периметру, внимательно обнюхала каждый угол, посмотрела на Байкала, который лежал у батареи, и высокомерно прошла мимо.
Пёс настороженно поднял голову. Он видел кошек на улице, но в доме они никогда не жили. Он повернул голову к Сергею: «Это что за явление?»
— Терпи, брат, — шепнул Сергей. — Это временно.
Первые два дня прошли относительно мирно. Матильда держалась особняком, спала на подоконнике, ела из своей миски. Байкал старался делать вид, что её не существует.
Потом кошка начала планомерное наступление…
Сначала она нагло заняла его подстилку. Байкал подошёл к своей лежанке и обнаружил на ней аккуратно свернувшуюся сиамскую кошку, которая смотрела на него с презрительным выражением.
Пёс заскулил. Он перевёл взгляд на Сергея, потом обратно на кошку. Та не шевельнулась. Её голубые глаза были холодны и непроницаемы.
— Матильда, — позвала Марина. — Иди на подоконник, дай Байкалу место.
Кошка не сдвинулась с места. Только кончик хвоста дрогнул.
Байкал отошёл и лёг на пол, положив голову на лапы. Он смотрел на свою подстилку, на кошку, и в его взгляде было столько обиды, что Сергею стало не по себе.
— Вот чёрт, — сказал он. — Начинается…
Ещё через два дня она отобрала у него миску. Байкал подошёл попить, а Матильда уже сидела перед ней и медленно, с достоинством лакала воду, не обращая на пса никакого внимания.
Байкал предупреждающе зарычал. Кошка подняла голову, фыркнула ему прямо в нос и продолжила своё занятие.
— Это уже перебор, — сказал Сергей и отодвинул кошку. — Иди к своей миске.
Матильда посмотрела на него с таким выражением, будто он только что совершил государственное преступление. Но отошла с видом сделанного одолжения.
Байкал подошёл к миске, понюхал, потом посмотрел на Марину и виновато вильнул хвостом. Ему было явно стыдно, что он рычал. И обидно, что вообще дошло до этого.
Сергей присел на корточки и потрепал его по загривку.
— Она его выживает, — сказал он Марине, — ты видишь?
— Это просто адаптация, — ответила она. — Он привык быть один. А теперь делиться надо учиться.
— Учиться? Она у него всё отобрала! Подстилку, миску. Чего ещё ей надо?
Марина улыбнулась:
— Тебя, наверное. Хочет, чтобы ты её гладил. Ревнует.
Сергей посмотрел на кошку. Матильда сидела на подоконнике, смотрела на закат и была абсолютно невозмутима.
— Ну конечно, это она не наглая. Это она ревнует.
Настоящая война началась через неделю.
Кошка заняла любимое место пса на диване. Матильда лежала ровно на том месте, где обычно спал он.
Байкал зарычал, потом попытался согнать её с дивана, но получив лапой по морде, отчаянно заскулил и попытался схватить её зубами.
Сергей вбежал на шум и увидел, как Байкал пытается схватить кошку, а Матильда лупит его лапами по носу. Он рванул к ним и разнял, получив в процессе пару царапин на руке.
— Так, — крикнул он, тяжело дыша. — Прекратили. Оба. Сидеть!
Байкал сел после того, как Сергей показал ему рукой на пол. Матильда спрыгнула с дивана, встряхнулась и гордо удалилась в коридор.
— Чтоб вас, черти хвостатые!
Но это было ещё не самое страшное. Матильда начала выживать пса по всем фронтам.
Раньше Байкал всегда первым встречал Сергея у двери. Теперь кошка караулила у порога, бесшумно проскальзывала между ног, тёрлась о брюки и громко мурлыкала.
Сергей машинально наклонялся её погладить, а пёс стоял чуть поодаль, грустно опустив хвост, и даже не приносил поводок для прогулки.
Она заскакивала к Сергею на колени, отвоевывая внимание хозяина. Вот этого Байкал вынести уже совсем не мог.
Он пытался столкнуть Матильду, но неизменно получал лапой по морде. Недовольно огрызнувшись, он уходил на свою лежанку.
Так продолжалось целый месяц. А потом Матильда пропала…
Утром Марина вышла вынести мусор. Входная дверь осталась открытой всего на пару минут. Матильда проводила хозяйку взглядом, бесшумно спрыгнула на пол и скользнула следом.
Никто этого не заметил. Сергей ушёл на работу, Марина занималась делами. Только к обеду она поняла: дома слишком тихо. Обычно в это время животные начинали свои разборки, а тут тишина.
— Матильда? — позвала она. — Кис-кис-кис.
Только Байкал спокойно лежал на своей подстилке.
— Серёжа, — позвонила она мужу, — ты кошку утром видел? Её нет.
— Наверное, спит где-то.
— Нет, я все углы обошла. Её нет. Даже в стиральной машине смотрела. Пусто.
— Может, выскочила, когда дверь открывали? — предположил он.
— Но она никогда не выходила на улицу, — растерянно сказала Марина. — Она же домашняя.
Вечером они обошли двор, опросили соседей. Кошку никто не видел.
Байкал в первый день казался довольным, он с облегчением растянулся на диване. Но на вторые сутки пёс начал вести себя странно.
Он перестал просить лакомства, а на прогулках упорно тянул Сергея к соседскому дому, подолгу застывая и прислушиваясь к чему-то.
Вечером третьего дня Сергей сидел на кухне и смотрел в окно. На улице темнело, и в свете фонарей было видно, как пошёл снег.
— Где же она может быть? — переживала Марина.
— Не знаю. Завтра расклею объявления. Вдруг кто-то видел…
Ночью они проснулись от оглушительного лая. Байкал стоял у входной двери, царапал косяк и требовательно скулил, переводя взгляд на Сергея.
— Что там? — спросил Сергей, вставая.
Байкал залаял ещё громче. Он явно хотел выйти.
Сергей открыл дверь. Пёс выскочил из дома, пробежал к выходу на улицу и остановился, оглядываясь на хозяина. Сергей оделся на ходу и вышел следом.
Байкал бежал прямо к соседскому дому. Остановился на углу у водосточной трубы и начал громко лаять, тыча носом в металл. Потом замолчал, поскулил, начал царапать трубу лапой.
— Да что ты пристал к этой трубе? — не понял Сергей.
И тут изнутри донеслось едва слышное:
— Мяу…
Сергей присел на корточки. Писк повторился. Он заглянул внутрь, но в темноте ничего не увидел. Тогда он включил фонарик на телефоне. В изломе трубы торчал светлый кошачий хвост с тёмным кончиком.
— Твою ж мать, — выдохнул Сергей. — Как ты туда залезла?
Кошка пискнула в ответ. Она была слишком слаба, чтобы даже мяукнуть нормально. Сергей попытался достать её рукой, но труба была узкой.
Пришлось будить соседа.
— Михалыч, выручай! Наша кошка в водосточной трубе застряла.
— Во дела, — удивился сосед, — как она там оказалась?
— Понятия не имею, пойдём поможешь…
Они разобрали нижнюю часть трубы, и Сергей, рискуя пораниться, просунул руку в глубь. Пальцы нащупали мокрую, ледяную шерсть. Осторожно, сантиметр за сантиметром, он вытащил Матильду наружу.
От былого королевского величия не осталось и следа. Кошка висела в его руке грязным, худым комочком.
Она уже не шипела, только смотрела на него своими огромными голубыми глазами, в которых застыли леденящий ужас и усталость.
— Жива, — сказал Сергей. — Слава богу.
Михалыч почесал затылок.
— Дня три назад тут бродячие собаки шумели. Я ещё удивился – чего они к моему дому прицепились. Они её, стало быть, в трубу и загнали. Повезло ей. Еще бы немного на таком холоде, и спасать было бы уже некого.
— Похоже на то…
Сергей завернул дрожащую кошку в куртку и понёс домой. Она казалась почти невесомой.
Байкал бежал за ним, но уже не лаял. Он молчал, тяжело дышал, и всё время забегал вперёд – торопил хозяина.
Дома Марина уже приготовила тёплую воду, полотенце. Они отмыли кошку от грязи. Матильда была худая, слабая, но живая. Она лежала на полотенце и мелко дрожала.
Байкал подошёл совсем близко. Осторожно понюхал Матильду. Она не зашипела. Тогда он медленно лизнул её в голову. Матильда закрыла глаза. И впервые за всё время сипло замурчала.
— Он ведь все эти дни её искал, — тихо сказал Сергей, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Сам места себе не находил. Спас её… как меня когда-то.
Утром Марина и Сергей застали на кухне картину, от которой оба замерли на пороге.
Байкал лежал на своей лежанке, боясь пошевелиться. А рядом, прижавшись к его мягкому боку, устроилась Матильда, словно до сих пор пыталась согреться.
С тех пор война закончилась. Матильда и Байкал стали неразлучны. Они спали вместе на подстилке, их миски стояли рядом, и никто никому не мешал.
Кошка больше не выгоняла пса с дивана. Он лежал на одном конце, она на другом, и, кажется, оба были вполне довольны.
Однажды Марина сказала Сергею:
— Мне кажется, они нас просто дурачили, никакой войны между ними не было.
— Им просто надо было время, — улыбнулся Сергей. — Прямо как нам с тобой.
Автор АНАТОЛИЙ ХРИСТЮХА
