Глубокая, рваная царапина шла наискось через всю крышку пианино. Тамара смотрела на нее и не верила своим глазам. Ее инструмент, доставшийся ей от бабушки, стоял в гараже крышкой к стене.
— Как это понимать? — спросила она у заглянувшего в гараж мужа.
— Место в квартире нужно, — ответил Вадим, пожав плечами. — Я обеденный гарнитур заказал дубовый. Половину гостиной занимает. А пианино твое мешает.
Ну да, конечно… Раньше ему мешало любимое кресло Тамары, потом помешали цветы. А полгода назад, когда Тамара гостила у сестры в другом городе, Вадим отдал «в хорошие руки» ее кота, потому что тот стал ходить мимо лотка.
Телефон «хороших рук» муж, по его словам, тут же удалил. Теперь ему, значит, помешало пианино…
— Вадим… — сказала она. — Это уже ни в какие ворота…
— Ой, да ладно тебе! — поморщился муж. — Не начинай ты!
— Ты мог хотя бы у меня спросить?! — продолжила возмущаться она.
— А зачем спрашивать? — поднял брови Вадим. — Квартира эта, как ты помнишь, моя. Что хочу, то и ставлю, что хочу, то и убираю. К тому же у тебя, как и всегда, был урок, когда грузчики приезжали, и я не хотел тебя беспокоить.
Тамара обошла пианино, присела на корточки, заглянула под днище. Нижняя планка оказалась сбитой, но механизм, похоже, был цел.
Она выпрямилась, отряхнула ладони и молча ушла домой.
Ночью Тамара не спала. Она лежала на спине с открытыми глазами и думала, Вадим безмятежно похрапывал рядом.
Решение пришло ближе к утру, она позвонила грузчикам, потом договорилась с директором ДМШ, в которой работала уже больше двадцати лет, и перевезла инструмент туда.
— Вот и молодец! — похвалил ее Вадим. — Вот и правильно. Хотя, по большому счету, его надо бы продать. Может, дадим объявление, а?
— Не надо, — сухо сказала Тамара, — и Вадим…
— Чего?
Тамара внимательно посмотрела на мужа и сказала:
— Я приняла решение, что нам с тобой нужно пожить отдельно.
— Чего-чего?! — захлопал ресницами Вадим.
— Я ухожу от тебя, — холодно сказала Тамара.
— Чего? Уходишь? — недоумевал муж. — Да ты что?! Из-за пианино, что ли?!
— Представь себе, да, — отрезала Тамара, — потому что… Ну сколько можно, Вадим? За двадцать лет нашего брака ты избавился от всего, что тебе мешало, не соизволив спросить моего мнения. Пианино просто стало последней каплей.
— Ну-ну, — усмехнулся Вадим, — давай, иди. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.
После работы Тамара собрала вещи и временно перебралась жить к одинокой коллеге.
***
А вскоре она нашла неплохую квартиру и переехала туда.
Вадим не отступал. Он принялся рассказывать знакомым и родственникам о том, что жена променяла его на пианино.
— Я все для нее делал, а она… — плакался он дочери. — Из-за какой-то старой развалюхи…
— Ну, наверное, оно было ей дорого, — заметила Катя.
— Да подумаешь! Развалюха и есть…
После разговора с дочерью Вадим купил цифровое пианино и поставил его в гостиной. Он сфотографировал его и отправил дочери.
«Смотри, Катюш, как я стараюсь для мамы. Я же не против музыки, пусть играет на здоровье», — написал он.
Катя переслала фотографию Тамаре, та посмотрела на экран и отложила телефон. Она прекрасно знала, что представляет собой цифровое пианино, и никогда не использовала его в работе. Все дело было в звуке, он у цифровых «аналогов» живых инструментов был каким-то неестественным, некрасивым, глухим.
Вадим звонил и Тамаре, но она не снимала трубку. Он присылал голосовые сообщения, но она их не прослушивала.
***
Несколько дней спустя Катя приехала «спасать семью». Остановилась она в квартире отца.
— А ты чего это? — удивился Вадим.
— Да вот, подумала, может, моя помощь нужна? — спросила девушка.
— Тю… помощница. А учеба?
— У меня каникулы, — сказала Катя.
— Ну, раз каникулы, то давай-ка готовь отцу ужин! — велел Вадим.
Катя приготовила, а за ужином он принялся жаловаться ей на Тамару.
— Она меня бросила! — сетовал он. — Двадцать лет вместе прожили, и ничего. А тут… Неблагодарная она, вот что.
— А ты разговаривать с ней пробовал? — спросила дочь.
— Она не хочет со мной говорить.
Катя провела с отцом два дня, в течение которых ей пришлось выполнять всю домашнюю работу. Вадим же все это время только сетовал, жаловался и ворчал. В конце концов, Кате это надоело, и она поехала к матери.
— Передай ей, чтобы возвращалась и не дурила, — сказал ей на прощание Вадим.
Дочь обещала передать.
***
— А миленько у тебя тут, — сказала Катя, осмотревшись в Тамариной квартире. — Маловато места, конечно, после отцовской-то квартиры, но зато никто не ворчит, не пилит…
— И не принимает за меня решений, — отозвалась Тамара.
Они немного помолчали, а потом Катя сказала:
— Жалко пианино… Ты же на нем меня играть учила, помнишь?
— Ну как не помнить, — улыбнулась Тамара, — а инструмент жалко, да… Но ничего, может, чуть позже побольше квартиру найду и заберу его.
Вновь повисла пауза, а потом Катя с улыбкой сказала:
— Папа сказал, чтобы ты возвращалась домой и не дурила.
— А еще что он сказал? — усмехнулась Тамара.
— Что ты неблагодарная.
Катя немного помолчала.
— Знаешь, мам, я, вообще-то, приехала вас мирить, — сказала она.
— Я в курсе.
— Но если ты решишь не возвращаться к папе, — Катя накрыла руку матери своей ладонью, — я тебя поддержу.
***
Прошло еще несколько дней. Однажды перед уроком в школу к Тамаре пришел Вадим.
— На звонки ты не отвечаешь, на голосовые не реагируешь, — начал он, — поэтому я тут.
— Ну и зачем? — холодно спросила Тамара.
— Затем, что хватит уже этой твоей самодеятельности, — в тон ей ответил муж, — собирайся давай, пошли домой. Ты меня обидела, конечно, этим своим выпадом, но так уж и быть, я тебя прощаю.
— Ты меня прощаешь? — усмехнулась Тамара. — А за что, позволь спросить? За двадцать лет готовки, стирки и уборки? За то, что молча терпела, как ты избавляешься от моих вещей? За то, что ты никогда не спрашиваешь моего мнения?
— Ой, да будет тебе, — поморщился Вадим, — ну такой вот я, такой у меня характер. Слушай, Тома, ну чего ты в самом-то деле, а? Жили же двадцать лет, и тут на тебе…
— Вот именно, — сказала Тамара, — я отдала тебе двадцать лет своей жизни. Теперь все, Вадим. Баста. Хватит с меня.
— М-да уж… Из-за какого-то пианино… — хмыкнул Вадим. — Из-за рухляди, которая…
— Мой инструмент не рухлядь, — строго сказала Тамара, — он достался мне от бабушки. И поверь, он еще нас с тобой переживет.
— М-да уж… — повторил после паузы муж. — А я думал, что бес в ребро только у нас, у мужиков, бывает… А оказывается, не только. М-да уж…
Тамара посмотрела на часы.
— У меня урок через пять минут. Все у тебя?
— В принципе, да, — благодушно отозвался муж, — но на всякий случай напоминаю, что квартира это моя, и раздела имущества не получится. Но я не злопамятный. Поэтому как надоест тебе играть в сильную и независимую, возвращайся.
И он ушел.
Вскоре Тамара подала на развод. А еще чуть позже она нашла квартиру побольше и перевезла туда свой инструмент.
Царапина на крышке пианино так и осталась, Тамара не стала ее заделывать. Пусть будет.
