За пять недель до Казани муж прислал мне на работу фотографии двух паспортов. Я сначала решила, что ошибся чатом. У нас в тот день электронная очередь опять чудила, люди толпились у стойки, коллега звала меня помочь, и я только мельком увидела фамилии.
Раиса Петровна. Михаил Владиславович.
Свекровь и младший брат мужа.
Следом пришло:
— Добавь их, пожалуйста, пока места рядом есть.
Я написала: «Куда?»
Ответа не было до вечера.
Казань мы с Владиславом придумали ещё в феврале. Четыре дня в октябре попадали как раз на нашу годовщину. Никакого большого отпуска — поезд, гостиница, погулять, одна экскурсия, рынок, поесть где-нибудь без кастрюль и пакетов из дома.
Билеты на двоих я купила из премии. За номер внесла предоплату тоже я. Владислав предложил завести отдельный накопительный счёт на остальные расходы. К сентябрю там было сорок три тысячи.
Правда, восемь мы уже брали на его машину. Полетел какой-то узел, без машины ему на работу неудобно. Он обещал вернуть с аванса. Меня это тогда не беспокоило: взяли вместе, договорились вместе.
Вечером муж разогревал котлеты и между делом объяснил, зачем прислал паспорта.
— Мама давно нигде не была. Мишка тоже хочет выбраться. Я им сказал, пусть едут с нами.
Я даже вилку отложила.
— Когда сказал?
— В воскресенье. Я к маме заезжал.
— А мне?
Он обернулся от плиты:
— Что тебе?
Вот с этого у нас всё и поехало.
Оказывается, Раиса Петровна пожаловалась, что опять вся осень пройдёт дома. Михаил как раз привёз ей продукты. Влад показал фотографии гостиницы, рассказал про наш поезд и предложил ехать всем вместе.
Причём говорил он об этом так, словно пригласил людей на пирог.
— Второй номер возьмём. Билеты пока есть.
— За чей счёт?
— Господи, Свет. Доплатим из общего.
Вот эта фраза потом и крутилась у меня в голове. Из общего. Очень удобное место — это «общее». Пока туда кладут двое, оно наше. Когда Владиславу надо кого-то выручить, оно почему-то становилось ничьим.
— Эти деньги на нашу поездку.
— А мама нам кто, чужая?
Я вспылила:
— Ты ещё соседей позови. Сорок три тысячи на всех поделим.
Это было лишнее. Раиса Петровна мне ничего плохого не сделала, и Влад сразу зацепился именно за это.
— При чём здесь соседи? Ты мою мать с соседями сравнила?
Дальше мы уже спорили плохо. Не про деньги даже. Он говорил, что четыре дня вместе с родными нас не разорят. Я спрашивала, зачем тогда вообще было планировать годовщину вдвоём. Он напоминал, как мать помогала нам после переезда. Я напомнила про восемь тысяч на машину.
Спать ушли злые.
Утром никто ничего не решил.
На следующий день Раиса Петровна позвонила мне сама.
— Светочка, ты ведь билеты смотришь? Мне бы только вниз. Наверх я уже не полезу, а Мишке всё равно.
Я стояла возле служебного окна и смотрела, как женщина с номерком не к тому специалисту в третий раз идёт по кругу.
— Я пока вам ничего не бронировала.
Свекровь переспросила:
— Как ничего?
— Мы с Владом ещё не договорились.
В трубке зашуршало.
— Он сказал, вы решили.
Мне хотелось ответить: «Он много чего решил». Сдержалась.
— Нет. Пока нет.
Раиса Петровна уже другим голосом сказала, что тогда торопиться не надо. И спросила, не из-за неё ли мы поссорились.
— Не из-за вас.
Это было не совсем честно. Конечно, и из-за неё тоже. Точнее, из-за того, что Владислав знал: когда речь идёт о его матери, мне труднее сказать «нет».
Вечером он пришёл сердитый.
— Зачем маме сказала, что я без тебя всё придумал?
— Потому что ты без меня всё придумал.
— Можно было не втягивать её.
— Ты её уже втянул. Вместе с паспортом.
Он открыл холодильник, постоял перед ним и закрыл.
— Ладно. Мама за наш счёт. Мишка отдаст за себя, когда получит деньги за объект.
— Когда?
— Скоро.
— Это дата?
— Свет, ну хватит.
Михаил ставил окна, работал на себя. Иногда у него за месяц было больше, чем у нас двоих, иногда заказчик тянул расчёт неделями. Я не хотела строить отпуск на слове «скоро».
На этом мы опять застряли.
А спустя два дня я открыла банковское приложение в обед и увидела перевод с накопительного счёта на карту Владислава — пятнадцать тысяч.
Сначала решила, что он вернул те восемь и что-то переложил. Потом посмотрела историю операций.
Нет.
Пятнадцать ушли со счёта.
Вечером я встретила его в прихожей с телефоном в руке.
— Куда деньги перевёл?
Он присел развязать ботинки.
— Билеты взял.
— Какие?
Тут он уже понял, что я всё вижу.
— Маме и Мишке. Нормальные места оставались, дальше было бы хуже.
— Мы вчера что обсуждали?
— Я верну.
— Когда?
— С аванса часть. Мишка потом своё отдаст.
Я спросила, зачем тогда вообще было спрашивать меня про второй номер, если с билетами он решил сам.
Владислав поднялся:
— Потому что бронь на тебе. Я туда сам не полезу.
Вот и весь порядок. Там, где мог сделать без меня, сделал. Там, где требовалось моё подтверждение, собирался ещё поговорить.
Я сказала:
— Второй номер я не подтвержу.
Он усмехнулся:
— Отлично. Билеты есть, люди поедут, а жить будут на вокзале.
— Ты их пригласил. Ты и бронируй.
— Из принципа?
— Теперь уже да.
Это тоже было неправильно. Я действительно уже действовала из принципа, хотя два дня доказывала обратное.
В субботу мы поехали к Раисе Петровне с подарком ко дню рождения. Я заранее решила про Казань не говорить. Отдать лампу, посидеть час и домой.
Михаил пришёл с женой и дочкой. Ел торт, рассказывал про заказчика, который вторую неделю не подписывает работу. Владислав заметно оживился, будто у нас вообще ничего не происходило.
Почти получилось.
Потом племянница спросила:
— Пап, а ты мне из Казани что привезёшь?
— Чак-чак. Огромный.
Раиса Петровна повернулась к сыну:
— Так вы всё решили?
Влад потянулся к чайнику.
— Да давно уже.
Я промолчала.
И, наверное, промолчала бы дальше, если бы Михаил не сказал:
— Я тебе деньги отдам, как только со мной рассчитаются. За маму вообще хороший подарок придумал.
Раиса Петровна перестала резать торт.
— Какой подарок?
Михаил удивился:
— Поездка. Влад же тебя везёт на день рождения.
— Меня никто не «везёт». Вы сказали, мы все вместе решили поехать.
Он кивнул на брата:
— Мне Влад сказал, он сейчас билеты берёт за свои, а я потом возвращаю.
Свекровь посмотрела на Владислава.
— А Света что говорит?
— Мам, да какая разница, кто что говорит? Уже билеты куплены.
Тогда я всё-таки вмешалась:
— Мне он сказал, что доплатим из нашего общего счёта.
Жена Михаила сразу занялась тарелками. Племянницу отправила на кухню за салфетками, хотя салфетки лежали перед ней.
Владислав повернулся ко мне:
— Обязательно сейчас?
— Я вообще молчала.
— Ну да, конечно.
Раиса Петровна спросила, с какого именно счёта он взял деньги.
Он начал объяснять, что это временно, что всё вернётся, что нечего устраивать бухгалтерию из семейной поездки.
Михаил перебил:
— Подожди. Так это не твои были?
— Наши.
— Я думал, твои.
— Какая разница? Я же сказал, верну.
Михаил потёр ладонью шею.
— У меня до конца месяца точно не получится. Мне сегодня опять расчёт перенесли.
Вот тогда всё стало совсем просто. Не легче — просто понятнее.
Владислав не обманывал нас какой-то большой продуманной ложью. Он каждому говорил ту часть, после которой человек меньше спорил. Мне — «общие деньги». Матери — «мы решили». Брату — «я пока заплачу».
А разбираться со всеми частями одновременно пришлось за одним столом.
Раиса Петровна первой рассердилась именно на него.
— Ты зачем меня в это сунул? Я у тебя просила поездку покупать?
— Мам, ты сама говорила, что хочешь куда-нибудь.
— Хотеть и брать ваши деньги — одно и то же?
Но через минуту она уже добавила:
— Хотя съездить я бы съездила. Чего теперь врать.
И вот за это я ей была благодарна больше, чем если бы она вдруг объявила меня во всём правой.
Домой мы ехали почти без разговора.
У подъезда Владислав сказал:
— Довольна?
— Чем?
— Выставила меня чёрт знает кем перед всеми.
Я ответила слишком резко:
— Я тебя вообще просила рта не открывать и всем разное рассказывать?
Он хлопнул дверью машины сильнее, чем требовалось.
Ночевал в комнате.
Я тоже сделала вещь, которой не горжусь. Села на кухне, открыла накопительный счёт и перевела на свою карту половину оставшейся суммы.
Не все деньги. Свою половину.
Утром Влад увидел перевод.
— Это ещё что?
— Чтобы ты больше не покупал подарки от нас двоих без меня.
— Ты серьёзно деньги делишь?
— Ты уже поделил.
Он ходил по кухне, потом спросил:
— И что теперь?
Я открыла нашу бронь.
Там по-прежнему были два человека. Второй номер Владислав только запросил через гостиницу, но подтверждать изменение должна была я, потому что исходное бронирование оформляла со своего аккаунта.
— Ничего. Эти два места и этот номер остаются. Всё остальное организуешь сам.
— То есть ты поедешь, а мама пусть сама разбирается?
— Нет. Ты разбирайся. Это ты её пригласил.
Он хотел снова заговорить про семью, но я перебила:
— Если оплачиваешь маме поездку из своей зарплаты — пожалуйста. Если Миша оплачивает свой билет — пожалуйста. Но моими деньгами и моей бронью закрывать твоё обещание я больше не буду.
Владислав спросил:
— А пятнадцать тысяч?
— Вернёшь на счёт. Или считай, что свою часть поездки ты уже потратил на приглашение.
Вот тут ему впервые пришлось не убеждать меня, а считать.
Вечером он позвонил Михаилу при мне. Не на громкой связи — я слышала только половину разговора.
— Миш, с билетом надо решить сейчас… Нет, я понимаю… Нет, ждать до конца месяца не можем.
Потом вышел на балкон и говорил с матерью.
Вернулся минут через десять.
— Мишка билет сдаёт. Ему сейчас эти деньги самому нужны.
— А мама?
— Мама сказала, что никуда не поедет.
— Из-за меня?
— Не начинай.
На следующий день Раиса Петровна позвонила сама.
— Света, я Владу уже сказала: в этот раз езжайте вдвоём. Я не собираюсь сидеть в Казани и думать, кто за мою кровать дома ругался.
Потом немного помолчала и всё-таки добавила:
— Но ты тоже хороша. Деньги по разным картам растаскивать — семья так долго не живёт.
Я чуть не рассмеялась.
— Знаю.
— Ну и ладно. Чай мне привезёте.
Вот так мы и закончили разговор. Без союза двух женщин против одного плохого мужчины, чего Владислав, кажется, боялся больше всего.
С возвратами получилось не мгновенно. Михаилов билет Влад оформил обратно сам, потому что покупал его со своей карты. За второй номер мы ничего не потеряли: я его так и не подтвердила. По билету удержали небольшую сумму, а деньги вернулись спустя несколько дней.
Билет матери Владислав сначала сдавать не хотел.
— Я мог бы её потом отдельно свозить.
— Можешь. Купишь новый, когда договоришься с ней.
Он сердито ткнул в экран и оформил возврат.
Пятнадцать тысяч на накопительном счёте восстановились не одной операцией. Часть пришла возвратами, остальное Влад добавил после зарплаты. Те восемь за ремонт машины он тоже вернул, хотя про них я уже не напоминала.
Но красивого примирения у нас не случилось.
Однажды за ужином он сказал:
— Я хотел маме сделать нормально.
— Я знаю.
— А получилось, будто я у тебя деньги украл.
Вот здесь я могла бы ответить что-нибудь умное. Вместо этого сказала:
— Потому что ты их взял после моего «нет».
Он убрал свою тарелку в раковину и ушёл смотреть новости.
За неделю до поездки Михаил прислал Владу адрес столовой возле рынка и написал, что там кормят нормально и без туристических цен. Раиса Петровна попросила привезти чай.
Со мной оба разговаривали обычно, но Казань больше никто не обсуждал.
Вечером перед отъездом мы собирали вещи. Владислав складывал зарядки и ворчал, что я опять беру вторую пару обуви на четыре дня.
Я проверила документы и открыла бронь.
Два пассажира.
Два места, которые я оплатила ещё весной.
Двухместный номер.
Одна экскурсия.
Владислав увидел экран, но ничего не сказал. Застегнул дорожную сумку и поставил её у двери.
Утром мы поехали на вокзал вдвоём.
Годовщина тоже была нашей. Только теперь я уже знала, сколько именно стоит слово «общее», если двое понимают его по-разному.
