Лена поставила кастрюлю на стол. Курица с овощами — полтора часа работы. Свекровь Надежда смотрела на содержимое так, будто там лежало что-то подозрительное.
— Это что?
— Курица. С овощами.
— А-а.
Надежда взяла ложку, попробовала подливку. Лицо не изменилось.
— Нормально.
Лена села. Муж Саша вошёл, молча взял себе. Попробовал.
— Неплохо.
Свекор Михаил Петрович вошёл последним. Остановился у плиты, где Надежда уже лила масло на сковороду. Много. Лена отвернулась. Надежда выложила котлеты, кухня наполнилась запахом жареного.
Михаил Петрович сел, налил себе кофе. Посмотрел на кастрюлю. На Лену. В кофе.
— Папа, возьми, — сказал Саша.
— Не хочу.
— Хоть попробуй.
— Сказал — не хочу.
Лена сжала вилку. Саша доел, ушёл. Михаил Петрович сидел с кофе, пока Надежда не дала ему котлету. Он ел молча. Лена осталась с кастрюлей.
— Вкусно, Надь, — сказал он.
Надежда кивнула.
Через неделю приехала Оксана. Жена брата Саши. Привезла борщ и пирог. Лена сидела за столом, смотрела, как Михаил Петрович ест. Медленно, кивая.
— Вот это борщ, Оксан. Настоящий.
Надежда ела. Саша накладывал добавку. Оксана улыбалась. Лена молчала.
Когда Оксана собралась уходить, Лена догнала её в коридоре.
— Оксана, дай рецепт.
— Борща? Зачем?
— Хочу попробовать.
Оксана удивилась, но продиктовала.
Через три дня Лена приготовила борщ. Точно по рецепту. Всё как у Оксаны. Поставила на стол. Саша попробовал.
— Хорошо.
Михаил Петрович сел, взял ложку. Попробовал. Поставил обратно.
— Что-то не то.
— Что именно? — спросила Лена.
— Не знаю. Просто не то.
Надежда попробовала, поморщилась.
— Может, мясо не то. Или свёклу.
Лена встала, взяла свою тарелку, ушла в комнату. Ела одна. Михаил Петрович ушёл на диван. Надежда разогрела котлеты.
В субботу Оксана снова приехала — Лена попросила. Привезла борщ. Лена поставила его на стол. Михаил Петрович ел с аппетитом.
— Вот это да! Настоящий борщ!
Надежда кивала. Саша молча ел. Лена сидела, смотрела. Потом встала, взяла тарелку, вышла.
Саша догнал её в коридоре.
— Ты чего?
— Я готовила по её рецепту. Точно по её. Твой отец сказал — не то. А сейчас ест и говорит — вот это борщ. Саша, это одно и то же.
Саша молчал. Потом:
— Ну он просто привык к маме.
— Нет. Он не хочет есть то, что готовлю я. Потому что я — чужая.
Саша открыл рот. Закрыл. Развернулся, ушёл.
С того дня Лена не готовила.
Через две недели Надежда слегла с температурой. Михаил Петрович ждал ужина. Лена сидела в комнате. Саша вошёл.
— Лена, мама не может. Сваришь что-нибудь?
— Нет.
— Как нет?
— Никак. Я больше не готовлю в этом доме.
Саша ушёл. Вечером сам пожарил яичницу. Михаил Петрович ел молча, хмуро. Лена разогрела себе купленную котлету.
На третий день Михаил Петрович не выдержал. Сказал Саше громко, чтобы Лена слышала:
— Скажи ей, пусть хоть суп сварит!
Саша пришёл.
— Папа просит. Свари суп.
— Пусть сам попросит.
— Он не будет.
— Тогда и я не буду.
Саша позвонил Оксане. Лена слышала из комнаты.
— Оксан, мама болеет. Приедешь, приготовишь?
Пауза.
— Ну хоть раз. Папа уже не может.
Ещё пауза.
— Понятно.
Он положил трубку, вышел на кухню.
— Оксана не может. Дети, работа. Сказала — пусть Лена готовит.
Михаил Петрович встал, ушёл. Ничего не сказал.
Вечером Лена ела на кухне. Вошёл Михаил Петрович. Налил воды. Стоял у раковины. Обернулся.
— Ты чего совсем не готовишь?
Лена подняла глаза.
— Вы не едите то, что я готовлю.
— Я не говорил, что не буду.
— Говорили. «Лучше не готовь вообще». Помните?
Тишина.
— Я же не со зла.
— Может, и не со зла. Но я устала доказывать, что я не чужая.
Она встала, ушла. Михаил Петрович остался у раковины.
Надежда выздоровела. Снова готовила. Михаил Петрович ел её борщ и котлеты. Лена покупала готовое. Ела отдельно — за маленьким столиком у окна. Саша ел где придётся.
Однажды Надежда сказала:
— Лена, ну хватит. Готовь, мы будем есть.
Лена посмотрела на неё.
— Нет, Надежда. Мне так проще.
Надежда открыла рот. Закрыла. Ушла.
Прошёл месяц. Приехала Оксана. С пустыми руками. Села на кухне. Огляделась — Лена ест у окна, Михаил Петрович с Надеждой — за большим столом.
— А это что у вас?
— Что? — не поняла Надежда.
— Почему отдельно?
Тишина. Михаил Петрович уткнулся в тарелку. Лена спокойно:
— Так удобнее.
Оксана посмотрела на всех. Поняла. Больше не спрашивала.
Перед уходом подошла к Лене.
— Лена, ты правда больше не готовишь? Саша говорил, у тебя вкусно получается.
Лена застегнула ей куртку.
— Нет смысла.
Оксана обняла её. Ушла.
Ночью Саша спросил:
— Ты так и будешь?
— Да.
— Совсем?
— Совсем.
Пауза.
— Может, он извинится.
— Не извинится.
Саша вздохнул. Лена выключила свет.
Через неделю Михаил Петрович зашёл на кухню, когда Лена грела гречку. Остановился.
— Пахнет неплохо.
Лена не обернулась.
— Угу.
Он постоял. Ушёл.
На следующий день снова пришёл. Сел напротив с водой.
— Лена.
Она подняла глаза.
— Может, ты… попробуешь ещё раз? Ну, приготовить.
Она смотрела на него долго. Потом:
— Нет, Михаил Петрович.
Он кивнул. Встал. Вышел.
Прошло ещё два месяца. Ничего не изменилось. Надежда готовила для себя и мужа. Лена — для себя. Два стола в одном доме.
Однажды Надежда сказала мужу тихо:
— Может, ты скажешь ей что-то?
Михаил Петрович ответил:
— Поздно уже.
Она больше не спрашивала.
Лена стояла у плиты, помешивала кашу. Рядом булькал Надеждин борщ — в большой кастрюле.
Лена выключила конфорку. Переложила кашу в свою тарелку. Маленькую. Одну.
Села за свой стол. Начала есть.
Михаил Петрович вошёл, посмотрел на неё. Потом на кастрюлю с борщом. Сел за свой стол.
Лена доела. Встала. Помыла тарелку. Вышла.
Она больше ни разу не пожалела.
