— Миша, ты опять не ужинал?
Лена стояла в дверях, постукивая ногтями по косяку. Раньше эта привычка умиляла, теперь действовала на нервы как скрип мела по доске.
— Некогда было.
— Всегда у тебя некогда.
Она развернулась и ушла. Михаил посмотрел на остывшую тарелку, потёр виски. Третий день голова раскалывается. После увольнения Лены он взял подработку — консультации по вечерам. Каждый день превратился в забег на выживание.
— Лен, может, поищешь хоть что-нибудь?
Она даже не подняла глаз от телефона.
— Ищу. Но достойных предложений нет.
— А недостойных?
— Ты предлагаешь мне торговать в палатке?
Михаил вспомнил, как сам согласился разгружать фуры по выходным. Тридцать тысяч — копейки, но на коммуналку хватало.
— Предлагаю помочь семье.
— Я и так помогаю. Веду хозяйство.
Веду хозяйство. Он глянул на раковину с немытой посудой и промолчал.
В четверг что-то сжало грудь железными тисками. «Не сейчас», — успел подумать Михаил и рухнул у принтера.
Очнулся в больнице. Лена сидела рядом, листала инстаграм.
— Что со мной?
— Сердце. Врач сказал — стресс.
— А ты как?
— Как-как… устала от всего этого.
Она произнесла это таким тоном, словно его инфаркт был ещё одной неприятной обязанностью в её списке дел.
Дома Лена изображала заботу. Таблетки по часам, бульон из пакетика, свежие полотенца. И постоянные звонки «подругам» — уходила в другую комнату, говорила тихо, смеялась.
На четвёртый день её телефон завибрировал на столе.
«Соскучился. Когда встретимся? И.»
Игорь. Тот самый, кому он помог с кредитом два года назад.
— Лен, садись. Поговорим.
Она замерла у зеркала, тушь в руке.
— О чём?
— Об Игоре.
Тушь размазалась чёрной полосой по щеке.
— Что… что об Игоре?
— Сколько это продолжается?
Секунда тишины. Потом она резко обернулась.
— Полгода. И что теперь?
— Теперь расскажешь, как это начиналось.
— А зачем? Чтобы ты меня простил? — В её голосе появились металлические нотки. — Миш, я устала быть одна. Ты работаешь как одержимый, приходишь как зомби. Когда мы в последний раз просто говорили?
— Может, потому что мне некогда говорить? Я деньги зарабатываю.
— А я что делаю? Сижу по ресторанам?
— А что ты делаешь, Лен? Кроме того, что встречаешься с моим другом?
Она вытерла щёку, села на край кровати.
— Игорь меня слушает. Мы ездим в театры, говорим о книгах…
— На мои деньги.
— И на твои тоже. Но я не планировала уходить.
— А что планировала?
— Чтобы всё оставалось как есть. Ты — работа, я — всё остальное.
Вечером встретился с Игорем в их старом кафе.
— Ожидал поддержки, а получил предательство, — сказал Михаил, садясь напротив.
Игорь не стал изображать удивление.
— Она рассказала?
— Рассказала. Кредит, кстати, ты так и не вернул.
— Там ситуация сложная…
— У меня тоже сложная. Инфаркт заработал, деньги на семью зарабатывая. А ты мою жену развлекаешь.
— Слушай, она сама…
— Сама что? Сама пришла к тебе домой?
Игорь покраснел, отвёл взгляд.
— Мы случайно встретились…
— В кафе, куда я тебя водил. Случайно.
— Миш, я не хотел…
— Конечно, не хотел. Просто получилось. Как с кредитом получилось — взял и забыл отдать.
Дома застал Лену за сборами.
— Куда?
— К маме. Подумать.
— О чём думать?
— Как дальше жить.
Михаил смотрел, как она складывает красивое бельё — то, которое не видел на ней целый год.
— А вариант «каждый сам за себя» рассматривается?
Она замерла, посмотрела на него с интересом.
— Ты о разводе?
— Я о честности.
— Миш, не всё так просто. У Игоря семья, дети. А мне сорок два — начинать сначала страшно.
— Страшнее, чем лгать мужу после инфаркта?
— Ты не понимаешь…
— Понимаю. Ты хочешь гарантий. И у меня, и у него.
— А что в этом плохого?
— То, что гарантий не бывает. Кроме одной — что всё тайное становится явным.
После её отъезда Михаил впервые за год лёг спать в девять. Проснулся без будильника, голова не болела. За завтраком открыл семейные документы — не для работы, из любопытства.
Картина получилась занятная. Кредиты на нём, но Лена созаёмщик. Квартира в общей собственности. А накопления — те самые, что он откладывал на отпуск, — куда-то испарились.
— Лен, приезжай, документы подписать надо, — позвонил он.
— Какие ещё документы?
— Банковские. Переоформляем кредиты — для оптимизации налогов.
— Я в этом ничего не понимаю…
— Поэтому я всё подготовил. Просто подпишешь.
Она приехала через день. Выглядела отдохнувшей, даже помолодела.
— Мама сказала, мы должны попробовать ещё раз, — произнесла Лена, быстро ставя подписи в документах.
— Мудрая женщина.
— Ты согласен?
— Конечно. Попробуем жить честно.
С Игорем встретился на следующий день.
— Поздравляю, — сказал Михаил вместо приветствия.
— С чем?
— Лена теперь твоя проблема.
— Как это?
— Я больше не участвую в треугольнике. Кстати, кредит за твою машину теперь её головная боль.
Игорь побледнел.
— Какой кредит?
— Тот, что ты два года назад брал. Плюс проценты — за эти два года набежало прилично.
— Но я же не могу…
— А мне какая разница? Вы хотели быть вместе — будьте. За свой счёт.
Лена ворвалась домой через неделю как ураган.
— Ты с ума сошёл! Банк названивает, требует выплаты!
— А ты подписи ставила, не читая.
— Ты меня обманул!
— Я предложил честность. Хочешь жить с Игорем — живите. На свои деньги.
— У меня нет денег! А у него…
— А у него что?
Лена рухнула в кресло.
— Он сказал, что это было просто развлечение. Что он не может помочь с долгами — у него ипотека, дети…
— И что ты ответила?
— Ничего. Повесила трубку.
— А накопления наши где?
— Потратила.
— На что?
— На жизнь. На рестораны, театры…
— На Игоря.
— И на него тоже.
Михаил кивнул, как будто она рассказала прогноз погоды.
— Понятно. Ну что ж, теперь будешь тратить свои.
Через месяц Михаил переехал в Екатеринбург. Снял однушку, устроился в проектную контору. По вечерам читал, гулял, высыпался. Жизнь стала простой и честной.
Полгода спустя пришло сообщение: «Миш, я поняла свои ошибки. Продала мамину дачу, частично закрыла долги. Можем начать сначала? Лена».
Он перечитал несколько раз, допил кофе и написал: «Удачи».
Затем удалил её номер.
В воскресенье в книжном магазине познакомился с продавцом Ириной. Она посоветовала роман о мужчине, который бросил всё и уехал жить в деревню.
— Интересная книга? — спросил он.
— Честная, — ответила она. — Главный герой наконец перестал врать себе.
— А это важно?
— Это единственное, что по-настоящему важно.
Они проговорили до закрытия магазина.
Когда-то Михаил думал, что поддержку можно ожидать только от близких. Теперь понимал: настоящую поддержку даёт тот, кто честен — с миром и с самим собой.
А остальное — просто слова.
