— Это ты виновата! — тыкала она пальцем в маму.
— А что я могла сделать? Скажи мне, что?! Я и так делала всё, что было в моих силах!
— Могла бы стараться лучше! — кричала в ответ Настя.
— Ты беременна? Мам, но тебе почти сорок! Уверена, что снова хочешь окунуться в мир пелёнок и распашонок? — Настя смотрела на мать, широко раскрыв глаза.
Она не могла поверить, что это происходит на самом деле.
— Уверена, — ответила Анжела. — Юра очень хочет ребёнка. У меня ведь есть ты, а у него нет детей.
— Но возраст…
— А что возраст? — перебила её Анжела. — Мне ещё и сорока нет. Сейчас женщины и позже рожают.
Так что, Настюш, готовься: скоро у тебя появится либо братик, либо сестрёнка.
Услышав это, Настя поникла. Она не хотела ни брата, ни сестры. В глубине души она боялась, что второму ребёнку достанется совсем другая мама — уверенная в себе, устоявшаяся, с крепким тылом, та, у которой всё под контролем.
Старшую дочь Анжела родила в восемнадцать. Шёл 1986 год. Совсем юная, неопытная, без денег, квартиры и ясных перспектив, она не знала, как и на что жить.
Первые годы после родов их семья ещё как-то держались на плаву. Двадцатилетний муж Анжелы работал на заводе и приносил пусть небольшие, но всё-таки деньги.
А потом пришли девяностые, и мужчину будто подменили. Сначала он стал задерживаться на работе, потом у него появились сомнительные «друзья», а вскоре его поманила очередная юбка. Так, недолго думая, он ушёл из семьи.
— Как я буду жить одна с маленькой дочкой на руках? — плакала Анжела, глядя мужу вслед.
— Не знаю, меня это не волнует! — бросил он, не оборачиваясь.
С тех пор мать и дочь жили очень бедно. Голодать им не приходилось, потому что Анжела крутилась как могла.
Она бралась за любую работу, экономила на всём, перешивала старую одежду и подолгу думала, прежде чем купить хоть что-то сверх необходимого.
Насте не хватало многого из того, что было у сверстников, и она часто выговаривала это матери:
— Почему у Веры есть кукла, а у меня нет? Я тоже хочу!
— Потому что у нас нет лишних денег! — снова и снова отвечала Анжела.
Она делала всё, что могла, чтобы дать дочери хотя бы самое нужное. Ей казалось, что Настя это видит и понимает, но девочка не понимала.
Детство Анастасии закончилось рано. Уже в тринадцать лет она начала торговать на рынке.
Мать устроила её к знакомой, чтобы в доме появилась хоть какая-то лишняя копейка.
— Мам, если я всё время буду работать, когда мне учиться? — спрашивала Настя.
— Будешь ходить в школу три раза в неделю, а в остальные дни — на рынок. Аттестат тебе всё равно дадут, а глубокие знания в жизни не всегда пригождаются.
И правда, ни математика, ни русский, ни литература в будущем Насте не пригодились.
После девятого класса она поступила в училище на повара, а после учёбы сразу пошла работать.
Тяжёлые баки девушка таскала то в школьных столовых, то в детских садах.
Мать и дочь по-прежнему жили вместе. Почти каждый раз, когда Анжела возвращалась с работы, Настя вздыхала и говорила:
— Светке родители недавно квартиру купили. А Машу на юг отправили отдыхать. Почему они живут полной жизнью, а я только выживаю?
— Наверное, потому, что у них родители побогаче, — пожимала плечами Анжела.
В девятнадцать лет Настя вышла замуж и переехала к мужу. У неё началась своя семейная жизнь, но старые обиды никуда не делись.
Иногда они так и прорывались наружу:
— Я устала от этой бесконечной готовки! Если бы знала, насколько это тяжёлый труд, никогда бы не пошла в повара!
Это ты виновата! — тыкала она пальцем в маму. — Надо было остаться в школе, а потом поступать в институт!
Сначала Анжела объясняла, что у них просто не было денег на вуз, но однажды её терпение лопнуло:
— А что я могла сделать? Скажи мне, что?! Я и так делала всё, что было в моих силах!
— Могла бы стараться лучше! — кричала в ответ Настя.
Анжеле было горько слышать эти слова. Она и правда старалась, но старания человека, загнанного в угол бедностью, редко могут что-то всерьёз изменить.
Когда ресурсов почти нет, даже самая самоотверженная работа не способна разом перевернуть жизнь.
После рождения первого ребёнка прошло 20 лет, и судьба неожиданно подарила Анжеле второй шанс.
Она встретила замечательного мужчину. Его звали Юра. Он любил её, уважал, никогда ни в чём не упрекал и искренне хотел сделать её счастливой.
Они поженились, а вскоре Анжела узнала, что беременна. Настя тут же принялась отговаривать мать:
— Тебе почти сорок! Зачем тебе второй ребёнок? Не нужно ввязываться в это дело. Растить малыша — это тяжело, ты и сама прекрасно знаешь!
На самом деле Настя переживала не за мать, а за себя. Ей было невыносимо думать, что младшему брату или сестре достанутся родители с крепкой опорой под ногами.
Но Анжела не прислушалась к словам Насти и в почти сорок лет снова стала матерью. Сына она полюбила безумно и самозабвенно. Наверное, потому, что теперь могла дать ему всё то, чего не сумела дать старшей дочери.
С самого детства Миша жил в достатке, катаясь как сыр в масле. Каждый день ему покупали новую одежду, игрушки и книги.
Когда он подрос, родители отправляли его в лучшие детские лагеря, водили на спортивные секции, нанимали репетиторов, чтобы он не отставал по школьной программе.
А когда Михаил окончил школу, Анжела и Юра оплатили его обучение в самом престижном институте города.
Миша ни разу в жизни не слышал фразы «у нас нет денег». И Анжела была от этого счастлива. Её второй ребёнок не знал, что такое бедность, и не чувствовал её давящего присутствия в жизни.
Наблюдая за этой заботой, Анастасия всё сильнее закипала от обиды:
— Удивительно, как ты избаловала сына. Мише можно всё! Ну конечно, у него же папа нормальный.
— К счастью, да, — отвечала Анжела.
— Только вот непонятно, почему ты не нашла такого отца для меня. Почему у меня не было такого детства, как у брата?
Мать каждый раз отвечала одно и то же:
— Потому что тогда у меня просто не было таких возможностей. Да и с Юрой мы тогда жили в разных регионах.
Но Настя не слышала этих объяснений. Ей нужен был не рациональный ответ, а признание вины. Ей хотелось, чтобы мать сказала: «Да, я испортила тебе жизнь! Прости меня!»
Когда Анастасия сама стала матерью, ситуация только усложнилась. Каждый раз она привозила сына к бабушке и просила:
— Посиди с ним. Мы с Димой хотим вечером куда-нибудь сходить.
Анжела соглашалась. Она любила внука и не видела ничего плохого в том, чтобы побыть с ним. Но постепенно эта помощь превратилась в обязанность.
— Мам, у тебя же всё равно свободный день. Присмотри за внуком, ты же бабушка, — всё чаще говорила дочь.
Анжела с радостью помогала, но вскоре внук стал появляться у них чуть ли не каждые выходные. Юра сначала терпел, а потом не выдержал:
— Когда-нибудь мы будем жить для себя? В свой выходной я хочу отдыхать, а не дома сидеть.
— Я тоже этого хочу. Ладно, в следующий раз скажу Насте, чтобы брала сына с собой.
Но стоило Анжеле однажды отказаться от присмотра за внуком, как дочь вспыхнула:
— Ты обязана нянчиться с моим сыном! И баловать его!
— С чего бы это? — удивилась Анжела.
— С того, что ты лишила меня нормального детства. Теперь ты должна дать внуку то, чего когда-то недодала мне!
Анжела была потрясена этими словами. Какое-то время она уступала дочери из-за чувства вины.
Но однажды произошёл случай, после которого она всё-таки решилась высказать то, что накопилось на душе.
В тот день Настя, как обычно, приехала к матери с сыном. Они вместе пообедали, а потом дочь зачем-то зашла в спальню Анжелы и вышла оттуда в слезах.
— Что с тобой? — встревожилась мама.
— Ты даже мои фотографии не повесила! — всхлипнула Настя.
— Какие ещё фотографии?
— На стене в спальне висят снимки только Миши. Везде только он! Твой сын! Ни меня, ни даже твоего внука там нет!
Анжела растерялась. Она и правда развесила рамки только с фотографиями Михаила. Но она даже не задумывалась об этом.
— Ну и что, Насть? Тебе скоро сорок, а Мише будет двадцать. Он ещё недавно был ребёнком, а теперь уехал учиться, и я по нему скучаю.
Я хочу видеть его лицо. А ты с внуком всегда рядом. Я вижу вас чуть ли не каждый день.
— Могла бы и наши снимки повесить! Неужели ты не любишь внука?
— Люблю! Очень люблю!
— Тогда почему нет его фотографий?
Анжела устало посмотрела на дочь:
— Потому что это твой ребёнок. Это ты должна думать о нём каждую минуту, растить его, беречь и показывать, что он важен.
— Но ты его бабушка!
— Да, бабушка. Но не мама! У меня есть свой сын, и есть взрослая дочь, которая ведёт себя сейчас как обиженный ребёнок!
— А знаешь, почему я так себя веду? Потому что за всю жизнь мне от тебя ничего не досталось, а Миша живёт как принц! Это несправедливо! Так не должно быть!
Услышав эти обвинения, Анжела расплакалась:
— Потому что, когда я тебя растила, у меня ничего не было! Ничего! Ты понимаешь это или нет?
Я была девчонкой, которая и сама не знала, как дотянуть до следующей зарплаты!
Твой отец ушёл, бросил нас. А я работала, экономила, одевала тебя, кормила, лечила. Отдала учиться, в конце концов!
Что ещё я должна была сделать?!
— Ты должна была дать мне нормальную жизнь!
— А я какую дала? Ненормальную?!
— Да!
В спальне повисла тишина. Этих слов мать никак не ожидала. Она смотрела на дочь и чувствовала огромную усталость, накопившуюся за десятилетия.
— Хорошо, — сказала Анжела. — Пусть будет так. Пусть я во всём виновата.
— Наконец-то ты это признала! — выпалила Настя, а потом развернулась, взяла сына и вышла из квартиры, хлопнув дверью.
После этой ссоры мать и дочь не общались несколько недель.
Потом Анжела позвонила Насте и попыталась помириться с ней, но та не захотела.
Обида настолько поглотила дочь, что в глубине души она до сих пор ощущала себя той маленькой девочкой из девяностых, которая смотрела на чужих детей и думала:
«Почему у них всё есть, а у меня нет?»
Всё это время Настя спорила не с матерью, а со своим прошлым.
Только вот прошлое уже нельзя было изменить. Его можно было только принять, и научиться жить дальше.
