— Мам, он же придет ко мне, правда? Он просто занят на работе, да? — Таня смотрела на меня такими глазами, что у меня сердце сжималось от жалости и злости.
Я поправила дочери подушку третий раз за утро, потому что после инсульта она не могла сама даже это сделать. Мне было невыносимо больно, но я попыталась изобразить подобие улыбки. Получилось, наверное, ужасно, потому что Таня отвернулась к стене.
— Конечно, солнышко, — сказала я. — Коля очень занят. У него же повышение на носу, помнишь? Он тебе рассказывал про того нового директора, который…
— Мам, хватит, — грустно сказала дочь. — Я не совсем глупая. Просто скажи, что он меня еще любит, ладно?
Господи, вот как мне ей сказать, что ее драгоценный Коленька …. Каждый раз стоял в дверях как приклеенный, боясь подойти ближе, будто инсульт заразный. А потом звонил мне и полчаса объяснял, какой он занятой и важный, как ему некогда, что, вообще-то, это моя обязанность как матери заботиться о дочери.
***
Я всегда считала себя терпеливой женщиной. Я пережила развод с Таниным отцом, алкоголиком и дебоширом, вырастила дочь одна, работала на двух работах, чтобы она могла учиться в хорошем институте.
И когда она привела домой этого Колю, такого правильного, в костюмчике, с букетом роз и коробкой конфет, я подумала, что слава богу, хоть у нее все будет хорошо.
Как же я ошибалась тогда.
А теперь она лежит парализованная в моей квартире. Я специально переоборудовала спальню, купила медицинскую кровать. А этот «павлин распускает хвост» перед начальством и рассказывает, какой он примерный семьянин.
**
Пару дней назад я решила съездить в их квартиру за ее вещами. Дочь попросила привезти ее любимый плед, который они с Колей купили на годовщину свадьбы, и еще какие-то мелочи. Фотографии, крем для рук и плюшевого медведя, которого Коля выиграл для нее в парке аттракционов.
Квартира была в новом районе, в одной из высоток со стеклянными балконами и консьержем внизу. Я помнила, как радовалась Таня, когда они въезжали:
— Мам, у нас даже подогрев пола в ванной! И встроенная кухня! И вид на парк!
Да, вид был хороший. Особенно если не знать, сколько я заплатила за эту квартиру. Я покупала ее для дочери, но оформила все на себя. Хотела потом перевести на Таню, даже к нотариусу сходила, но пожилая опытная нотариус отговорила меня. Сказала, хочешь для дочери сохранить, оставь квартиру на себе, мол, молодые сейчас к браку несерьезно относятся.
Я подумала, что сама обожглась в отношениях, и решила прислушаться к доброму совету. Таня никогда меня про переоформление не спрашивала, а сама я тоже этот разговор не заводила.
У меня были ключи от квартиры. Таня дала мне их, когда попала в больницу, чтобы я могла поливать ее орхидеи. Орхидеи, кстати, засохли все до единой. Я открыла дверь и сразу поняла, что что-то не так.
В прихожей стояли женские сапоги. Красные, на шпильке, явно не Танины. Она такие никогда не носила, у нее ноги болели от каблуков. На вешалке висело чужое пальто. И запах, в воздухе витал приторный запах чужих духов.
Я прошла дальше, стараясь не шуметь. Из спальни доносились голоса и смех, это был женский смех и голос Коли:
— Зай, ну что ты, конечно, я оформлю все на тебя, как только разведусь, — басил Коля. — Просто сейчас неподходящий момент.
— Коленька, но мы уже давно вместе! А твоя жена даже не знает! — звенел женский голос.
— И не узнает, — отвечал Коля. — Она сейчас в таком состоянии, что ей не до того. А теща занята уходом. Так что у нас есть время все грамотно оформить.
Я почувствовала, как в душе разгорается первобытная ярость. Я вошла в спальню, Коля лежал на кровати, где моя дочь провела столько ночей. В обнимку с ним лежала какая-то крашеная блондинка лет двадцати пяти. Увидев меня, он чуть с кровати не свалился.
— Лариса Семеновна! — пролепетал зять. — Вы… Вы как здесь?
— У меня есть ключи, — спокойно сказала я. — Я приехала за вещами Тани.
— Это не то, что вы думаете… — бормотал зять.
— Коля, не надо, я не слепая и не умалишенная. И знаешь, мне даже не жаль. Правда. Таня заслуживает лучшего мужа, чем ты.
Блондинка завернулась в простыню и пыталась незаметно собрать свои вещи. Коля же, наоборот, вдруг обнаглел.
— А что такого? — с вызовом заявил он. — Я мужчина, у меня есть потребности! Таня больная, она не может… Ну, вы понимаете. Я что, должен жить монахом?
— Нет, — сказала я. — Ты должен жить как порядочный человек.
— Послушайте, это моя квартира! И я не позволю… — начал было зятек.
Я ухмыльнулась.
— Твоя квартира? Серьезно? Коля, дорогой мой зять, а ты документы на квартиру видел?
— Что? Конечно! Она оформлена на Таню…
— Почти угадал, — расхохоталась я. — Она оформлена на Ларису Семеновну Воронову. То есть на меня. Я купила ее два года назад, когда вы поженились. Я действительно собиралась переписать ее на дочь. Но что-то меня тогда остановило. Точнее, не что-то, а кто-то. Нотариус, спасибо ей, отговорила меня. Сказала, посмотри вначале, как жить будут. А переписать всегда успеешь.
Лицо Николая вытянулось.
— Но… Но как же…
— А вот так. И знаешь что, Коля? У тебя есть ровно час, чтобы собрать свои вещи. И свою подругу заодно прихвати.
— Вы не можете! Я буду жаловаться! Это незаконно! — сыпал угрозами и обвинениями зять.
— Попробуй, — я достала телефон. — Только сначала я расскажу твоему начальству, какой ты примерный семьянин. С фотографиями. Вот, кстати, уже сделала несколько. А вы мило смотритесь.
Блондинка взвизгнула и убежала в ванную, Коля притих.
— Лариса Семеновна, давайте договоримся…
— Давай, — согласилась я. — Ты разводишься с Таней. Быстро и без скандалов. И платишь ей алименты. Она же инвалид теперь по твоей вине. Это ты вовремя не отвез ее к врачу. Сказал, что некогда, что само пройдет. А я не рассказываю твоему боссу, что ты за фрукт на самом деле. Ты же дорожишь репутацией?
— Но я не могу развестись, — промямлил Коля.
— Ты меня не волнуешь, — сказала я. — А вот моя дочь волнует. Так что выбирай, или развод и алименты, или я устрою тебе такой скандал, что …
Он согласился, даже спорить не стал. Собрал вещи, свои и блондинки, и ушел. Таня плакала, когда я сказала ей про блондинку, и долго не могла поверить, но потом смирилась.
***
Сейчас прошло уже два месяца. Таня потихоньку восстанавливается, левая рука начала шевелиться. И врачи говорят, что есть шанс, что она снова встанет на ноги.
Коля исправно платит алименты, я слежу за этим. А ту квартиру я продала и купила дом за городом, с садом. Таня всегда мечтала о саде.
