В нашем отделении хирургии всегда пахло спиртом, йодом и надеждой. Последнее, конечно, запаха не имеет, но я, проработав здесь пятнадцать лет, научилась чувствовать его не хуже, чем медикаменты. В тот декабрьский день я спешила на смену, мурлыча под нос новогоднюю песенку. До праздников оставалось всего две недели, и предвкушение чудесного времени с семьей грело душу.
Переодеваясь в ординаторской, я поймала на себе странный взгляд Тани из процедурной. Она словно хотела что-то сказать, но одновременно боялась. Так смотрят, когда знают плохую новость, но не решаются ее озвучить.
– Что-то случилось? – спросила я, завязывая шапочку.
– Да нет, все нормально, – Таня отвела глаза. – Ты еще график не видела, да?
– Какой график?
– Новый, на праздники. Ирина Викторовна сегодня утром вывесила.
Сердце ёкнуло. Наша старшая медсестра Ирина Викторовна славилась своим избирательным отношением к сотрудникам. У нее были любимчики, которые всегда получали лучшие смены и отгулы по первому требованию. И были те, на ком она отыгрывалась за все свои жизненные неудачи. Я, к несчастью, относилась ко второй категории.
– И что там? – я постаралась сохранить непринужденный тон.
– Лучше сама посмотри, – Таня торопливо вышла из ординаторской, оставив меня наедине с нехорошим предчувствием.
Закончив переодеваться, я направилась к доске объявлений в коридоре. Там уже толпились несколько моих коллег, разглядывая свежий график дежурств на новогодние праздники.
Протиснувшись поближе, я пробежала глазами по строчкам. Мое имя мелькало так часто, что сперва показалось, будто список ошибочно продублировали несколько раз. Но нет, ошибки не было. Тридцать первое декабря – я, первое января – я, седьмое января – снова я. Все праздничные дни, все до единого, были отмечены моим именем.
– Людмила Николаевна? – я обернулась на голос Ирины Викторовны. Она стояла, опершись на дверной косяк, с полуулыбкой на тонких губах. – Как видите, я вписала вас дежурной на все праздники! График согласован с руководством, так что никаких изменений не будет.
Ее голос звучал буднично, будто она сообщала о чем-то совершенно обыденном. Но в глазах читалось удовлетворение кошки, загнавшей мышь в угол.
– Ирина Викторовна, но так нельзя, – я старалась говорить спокойно. – У меня семья, дети приезжают на Новый год. Мы с мужем уже билеты в театр купили на Рождество.
– Ничем не могу помочь, – она пожала плечами. – Кому-то нужно работать в праздники, а у других сотрудников свои планы. Вы же опытная медсестра, Людмила Николаевна, кому как не вам доверить отделение в такие ответственные дни?
Аргумент был откровенно лицемерным. Да, я опытная медсестра, но не единственная в отделении. Краем глаза я заметила, что Оксана Петрова – явная фаворитка Ирины Викторовны – вообще не значилась в графике праздничных дежурств. Как, впрочем, и еще несколько «избранных».
– Я не могу работать все праздники подряд. Это противоречит трудовому законодательству, – я решила зайти с правовой стороны.
– Не волнуйтесь, всё согласовано. Двойная оплата за праздничные вам гарантирована, – Ирина Викторовна махнула рукой. – А если вас не устраивают условия работы, мы всегда можем обсудить ваше заявление об увольнении.
Угроза была прозрачной: или работай, как я сказала, или уходи. Она прекрасно знала, что в моем возрасте найти новое место будет непросто, особенно с ее рекомендациями.
Весь день я работала как в тумане. Руки делали привычные процедуры – измеряли давление, ставили капельницы, делали перевязки, – а мысли метались в поисках решения. Как объяснить детям, что мама снова не встретит с ними Новый год? Как сказать мужу, что наш долгожданный поход в театр не состоится? Я не могла даже позвонить им – телефоны во время смены полагалось держать в шкафчиках.
Во время обеденного перерыва ко мне подсела Наталья Сергеевна, медсестра предпенсионного возраста, работавшая в отделении дольше всех нас.
– Не переживай так, Люда, – она положила морщинистую ладонь на мою руку. – Мы что-нибудь придумаем.
– Что тут придумаешь? – вздохнула я. – Она специально это сделала, после того случая с Павленко.
Месяц назад у нас произошел конфликт. Пациент Павленко, мужчина с гнойным аппендицитом, пожаловался на грубость старшей медсестры. Ирина Викторовна тогда отказалась давать ему обезболивающее, мотивируя тем, что «не такая уж сильная у вас боль, терпеть надо». Я не выдержала и сама вызвала дежурного врача, который, конечно, назначил необходимые препараты. Пациент выздоровел и написал благодарность в мой адрес, а вот Ирина Викторовна затаила злобу.
– Может, к Михаилу Петровичу пойти? – предложила Наталья Сергеевна. – Он всё-таки заведующий отделением, должен разобраться.
– Она сказала, что график согласован с руководством, – покачала я головой. – Но попробовать стоит. Хуже уже не будет.
После смены я поднялась на третий этаж, где располагался кабинет заведующего хирургическим отделением. Михаил Петрович, грузный мужчина с пышными седыми усами, что-то писал, склонившись над бумагами.
– Людмила Николаевна, проходите, – он кивнул на стул напротив. – Я так понимаю, вы по поводу графика?
Значит, уже в курсе. Новости в больнице разлетаются быстрее, чем вирусы.
– Да, Михаил Петрович. Не могу работать все праздники подряд. У меня семья, дети приезжают. Да и по закону нельзя так.
Заведующий вздохнул и снял очки, устало потирая переносицу.
– График я подписал, это правда. Ирина Викторовна убедила меня, что все согласны с распределением смен. Сказала, что вы сами вызвались работать в праздники за двойную оплату, так как детям деньги нужны на учебу.
Я задохнулась от возмущения.
– Это неправда! Мои дети уже взрослые, зарабатывают сами. И я никогда не просилась на все праздничные смены!
– Значит, Ирина Викторовна ввела меня в заблуждение, – Михаил Петрович нахмурился. – Нехорошо. Но менять график сейчас сложно, все уже строят планы, заказывают билеты. И замены вам найти будет непросто.
– Получается, я должна страдать из-за того, что она солгала?
– Не горячитесь, Людмила Николаевна. Давайте подумаем, – он побарабанил пальцами по столу. – Может быть, удастся найти компромисс. Я поговорю с ней.
На том и расстались. Я вышла из кабинета с крошечной надеждой, но глубоко в душе понимала – Ирина Викторовна так просто не отступит. Она из тех людей, кто считает признание своей неправоты проявлением слабости.
Вечером я рассказала мужу о сложившейся ситуации. Сергей, человек спокойный и рассудительный, выслушал меня, не перебивая, а потом сказал:
– А давай попробуем через профсоюз? Ты же член профсоюза, платишь взносы. Вот пусть и защищают твои права.
Идея была разумной. На следующий день я отправилась к председателю профсоюзного комитета больницы, Валентине Ивановне. Эта энергичная женщина с короткой стрижкой и громким голосом славилась тем, что не боялась конфликтов с администрацией.
– График на праздники? Дайте взглянуть, – она надела очки и углубилась в изучение листа, который я принесла с собой. – Да, тут явное нарушение. Трудовой кодекс запрещает привлекать одного и того же работника ко всем праздничным сменам, если есть другие сотрудники аналогичной квалификации. Тем более без письменного согласия.
– Что же делать?
– Напишем официальное обращение к главному врачу от имени профсоюза, – решительно заявила она. – И параллельно я проверю, как там у вас с общей нагрузкой в отделении, давно хотела заняться этим вопросом.
Выходя из кабинета Валентины Ивановны, я почувствовала прилив сил. Впервые за эти два дня появилась надежда, что справедливость восторжествует.
Но Ирина Викторовна оказалась хитрее. Узнав о моем обращении в профсоюз, она внесла в график косметические изменения – сняла меня с дежурства первого января и поставила вместо этого на второе. Формально теперь я дежурила не во все праздники, а график обретал видимость законности.
– Вот видите, Людмила Николаевна, я пошла вам навстречу, – ее голос сочился фальшивой заботой. – Теперь вы сможете встретить Новый год с семьей.
– А седьмое января? Рождество?
– К сожалению, тут ничем не могу помочь. Все остальные сотрудники уже распланировали эти дни. Не могу же я нарушать их планы.
Я поняла, что она просто издевается. Подарив мне одну праздничную ночь, она демонстрировала свою власть – я должна быть благодарна и за такую малость.
Вечером, вернувшись домой, я рассказала обо всем мужу.
– Знаешь, может, хватит терпеть? – Сергей нахмурился. – Увольняйся оттуда. Найдешь другое место, с твоим-то опытом.
– В моем возрасте? – я грустно улыбнулась. – К тому же, Ирина Викторовна постарается, чтобы хорошую рекомендацию я не получила.
– Зато нервы будут целее.
Я задумалась. Может, он прав? Может, стоит уйти, пока окончательно не разочаровалась в профессии, которую всегда любила? Но сдаваться не хотелось. Тем более перед человеком, который так явно злоупотреблял служебным положением.
Утром меня ждал сюрприз. В ординаторской собрались почти все медсестры нашего отделения. Они окружили меня, наперебой предлагая решения.
– Мы составили свой вариант графика, – Таня протянула мне лист бумаги. – Тут мы распределили дежурства так, чтобы каждая хотя бы часть праздников была с семьей. Все согласны.
– Даже Оксана? – я не могла поверить, что фаворитка Ирины Викторовны согласится работать в праздники.
– Даже она, – кивнула Таня. – Сказала, что это несправедливо – нагружать одного человека всеми сменами. К тому же у нее совесть заговорила – последние три года она ни разу не работала в Новый год.
Я была тронута до глубины души. Оказалось, коллектив гораздо сплоченнее, чем я думала.
– Что будем делать с этим графиком? – спросила я.
– Пойдем к Михаилу Петровичу все вместе, – предложила Наталья Сергеевна. – Если мы выступим единым фронтом, он не сможет отказать.
Так и сделали. После утренней пятиминутки вся наша делегация из восьми медсестер направилась в кабинет заведующего. Михаил Петрович, увидев такое количество посетителей, сначала растерялся, но потом внимательно выслушал нас.
– Значит, вы сами составили график? И все согласны с ним? – он внимательно изучил предложенный нами вариант.
– Да, Михаил Петрович, – подтвердила Наталья Сергеевна. – Мы всё справедливо распределили, с учетом того, кто когда дежурил в прошлые годы.
Заведующий снова надел очки и еще раз просмотрел документ.
– Что ж, логично и справедливо. Я согласен. Только нужно Ирину Викторовну поставить в известность, всё-таки она старшая медсестра.
– Я здесь, – раздался ледяной голос от двери. Никто из нас не заметил, как она вошла. – И я категорически против этой самодеятельности. График уже утвержден, и менять его мы не будем.
– Но почему? – не выдержала я. – Если весь коллектив согласен с новым вариантом, почему бы не пойти навстречу?
– Потому что так решила я, – отрезала Ирина Викторовна. – И не вам указывать мне, как организовывать работу отделения.
Наступила напряженная тишина. Все взгляды обратились к Михаилу Петровичу, от которого теперь зависело разрешение конфликта.
– Ирина Викторовна, – он поднялся из-за стола, внезапно став очень серьезным, – давайте начистоту. Вы ввели меня в заблуждение, сказав, что Людмила Николаевна сама вызвалась работать во все праздники. Это раз. Вы нарушили трудовое законодательство, составив график так, чтобы один сотрудник работал почти во все праздники. Это два. И сейчас, когда коллектив предлагает разумное решение, вы упорствуете. Это три.
– Но…
– Не перебивайте, – неожиданно твердо сказал заведующий. – Я утверждаю новый график, предложенный коллективом. А с вами, Ирина Викторовна, мы поговорим отдельно о принципах руководства сестринским персоналом.
Лицо старшей медсестры исказилось от гнева, но возразить она не посмела. Круто развернувшись, она вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.
– Спасибо вам всем, – Михаил Петрович обратился к нам. – За то, что не дали конфликту разрастись и сами нашли решение. Вы показали настоящую командную работу.
Мы вышли из кабинета окрыленные. Я не могла поверить, что справедливость восторжествовала так быстро.
– Видишь, Люда, никогда не нужно сдаваться, – шепнула мне Наталья Сергеевна. – Человек может стерпеть многое, но когда задевают его планы на Новый год, тут уж извините!
Мы все рассмеялись, и напряжение последних дней наконец отпустило.
Новый год я встречала дома, в кругу семьи. Тридцать первого декабря дежурила Оксана – она сама выбрала эту смену, сказав, что всё равно не любит шумных праздников. А седьмого января, на Рождество, мы с мужем сходили в театр, как и планировали.
Ирина Викторовна после того случая стала сдержаннее. Она больше не пыталась явно дискриминировать кого-то из сотрудников. А через два месяца и вовсе перевелась в другое отделение – поговаривали, что это было решение руководства больницы после нескольких жалоб.
Я же поняла важный урок: коллектив, действующий заодно, – огромная сила. И что иногда стоит бороться за справедливость, даже если кажется, что шансов нет. В конце концов, достойно встретить Новый год – это не просто прихоть, а заслуженное право каждого человека, даже если он медсестра с пятнадцатилетним стажем.
